А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Я провела руками по его коже и испугалась, какая она грубая, ветер уже поработал. Попыталась оценить расстояние, на которое нужно его тащить. Иногда слабые брызги долетали до его хвоста, но только брызги, ярда четыре до воды. И еще несколько футов, у берега мелко. Но если хоть наполовину засунуть его в воду, я с ним справлюсь.
Выключила фонарь, обняла дельфина и попыталась сдвинуть с места. Но не могла ухватиться, руки соскальзывали с его обтекаемого тела. И за плавник нельзя тянуть, я только потрогала, а зверь дернулся, и я испугалась, что он залезет еще выше на берег. Потом я встала на колени, уперлась в него плечом и попыталась толкнуть назад, но он не подвинулся ни на дюйм. Встала, потная, задыхающаяся, почти в слезах. «Не могу, мой хороший, не могу даже шевельнуть тебя!» Молча смотрит. В четырех ярдах море шепчет. Четыре ярда, жизнь или смерть.
Я схватила фонарь. «Пойду искать веревку. Если обвязать ее вокруг тебя, я смогу тянуть. Вокруг дерева, как блок, что-нибудь придумаю! – Я погладила его по плечу. – Я быстро, дорогой, буду бежать всю дорогу». Но кожа оказалась такой сухой, что я остановилась. Найти веревку или помощь я смогу не сразу. Бесполезно идти к Годфри, может, он еще не вернулся, и я потеряю время. И не могу идти в Кастелло. Придется отправиться домой. Лучше облить дельфина водой, прежде чем уйти, чтобы с ним ничего не случилось, пока меня нет.
Сбросила босоножки и побежала к воде. Добрызгивалась она только до хвоста, а к тому же летела грязная и с песком, зверь так еще быстрее высохнет. Потом я вспомнила про косметичку, маленькая до дури, но лучше, чем ничего. Выскочила из воды, вытащила сумочку из кармана, высыпала косметику на песок. Алмаз Форли засиял в свете фонаря, я напялила его на палец, остальные вещи засунула в карман и фонарь тоже. Потом побежала к морю, зачерпнула нелепую пинту воды и вылила на дельфина.
Это заняло лет сто. Наклон, встать, бежать, лить, бежать, наклон… Я аккуратно провела рукой вокруг его дыхала, дельфины, как ни странно, могут утонуть, а в таких обстоятельствах вряд ли работают нормальные рефлексы. Когда я лила воду ему на лицо, он моргнул, я немного растерялась, но потом он внимательно смотрел, как я бегаю туда-сюда.
В конце концов он стал достаточно мокрым. Я бросила сумку, вытерла руки об пальто, которое, вероятно, уже не удастся привести в порядок, натянула босоножки и погладила его плечо. «Вернусь, мой хороший, не волнуйся. Очень быстро. Ты дыши. И молись, чтобы никто не пришел». Это я первый раз почти призналась себе, почему шепчу и почему, как только смогла, выключила фонарь.
Побежала по берегу. Рояль умолк, но свет на террасе горел. Ничего там не двигалось. Потом я забежала в тень, на крутую тропу к вилле Форли. Опять зажгла фонарь и понеслась со всех сил. Поднялся ветер, шуршал листьями и заглушал мои шаги.
Поляна. Лягушки попрыгали в озеро. Ручей сверкает в свете фонаря. Я его выключила и тихо пошла по открытому пространству, стараясь отдышаться, прислонилась к молодому дубу. Только я отошла, что-то шевельнулось на тропе.
Зажгла фонарь. Он осветил мужчину в ярде от меня. Запросто могла на него налететь.
Зашуршали кусты, кто-то прыгнул. Выбил из моей руки фонарь. Я повернулась и наверняка заорала бы так, что все бы мертвые проснулись, только он схватил меня, грубо притянул к себе и зажал рукой рот.
8
Он оказался очень сильным, я дралась, брыкалась и боролась по необходимости в тишине, но не могла сделать ничего. Должно быть, я ему причинила боль, потому что он вздрогнул, и его дыхание сбилось. Он убрал руку с приглушенным: «Тише, ладно?» – на английском, а потом обеспечил это, уткнув мое лицо в собственную грудь. Я стала не только немой, но и слепой. Его влажное пальто пахло морем. У меня возникло слабое впечатление какого-то движения поблизости, но я не слышала ничего за нашим общим с этим злодеем дыханием и стуком своего сердца. Бандит больно давил рукой мне на затылок, а щеку царапала пуговица. Ребра, которые держала вторая его рука, тихо трещали перед переломом.
Я перестала сопротивляться в расслабилась. Немедленно он ослабил жестокую хватку, но не отпускал, придерживал теперь за обе руки. Я освободила голову. Если закричать, услышат на террасе Кастелло… Могут спуститься через несколько секунд… Конечно ведь, даже Макс Гэйл…
«Где вы были?» – потребовал ответа мой пленитель.
Я уставилась на него. Как только он увидел, что я не собираюсь визжать, он меня отпустил. «Вы?»
«Где вы были?»
Я прижала руки к лицу, начала тереть щеки. «Какое ваше дело? Заходите немного далековато, не кажется, мистер Гэйл?»
«Были наверху в Кастелло?»
«Нет! А если бы и была…»
«Значит, на берегу. Зачем?»
«Если и есть причина…» Я резко замолчала. Испуг и ярость заставили на секунду забыть события этого дня. Может, Макс Гэйл и не имеет никакого права интересоваться моим поведением, но вполне может иметь для этого весьма основательные причины. И отказ от ответа ничего не даст. «Спустилась за кольцом Фил. Она оставила его утром на берегу. Не смотрите, будто не верите, оно было в маленькой сумочке, которую вы не заметили, видите? – Я сверкнула на него бриллиантом, засунула руку глубоко в карман, будто подумала, что он сейчас начнет стаскивать с нее кольцо, а потом опять воспламенилась. – А теперь, может, расскажете про свои игры? Это не шуточки, скажу я вам! Скоро вы здесь капканы на людей расставите. Мне было больно!»
«Извините. Не хотел. Думал, что вы закричите».
«Бог ты мой, а я и собиралась! А вам-то какое дело?»
«Ну я… Могли услышать… Отец… Он бы испугался…»
«У, какой заботливый! И совершенно неважно, что я из-за вас чуть с ума не сошла от испуга? Идеальный сыночек, да? Очень странно, что вы так поздно пошли гулять и оставили папу одного! Если уж на то пошло, где вы были, что так хотите это скрыть ото всех?»
«Рыбу ловил».
«Ну? – Ирония рванулась с моих губ и немедленно затихла. Я сказала медленно: – Но вы были в Кастелло полчаса назад».
«Что вы хотите сказать? Вы же вроде говорили, что не поднимались туда».
«Шум от вашего рояля слышен с материка. Слышала с берега».
«Это невозможно», – сказал он грубо, но с оттенком удивления.
«Да говорю слышала. Вы играли на рояле и говорили с отцом. Я знаю ваши голоса. Это были вы».
Он помолчал немного, потом медленно сказал: «Похоже, вы слышали магнитофонную запись работы, с комментариями и всем прочим. Но это все равно непонятно. Отца нет дома, он уехал в гости к другу».
«Далеко?»
«Если вам так интересно, в Корфу».
«Вы не могли подумать, что я заору, как пароходная сирена».
«Что? Я… Боюсь, я сказал первое, что пришло в голову. Но его правда нет дома».
«И вас тоже? Ну ладно, кто бы ни прокручивал эту пленку, алиби получилось замечательное».
«Какая глупая. – Крайне артистично засмеялся. Отцовский талант, значит, в нем все-таки не пропал. Может быть, никто, кроме знатока актерского мастерства, не заметил бы, что он при этом напряженно о чем-то думает. – Ваше воображение работает без выходных, мисс Веринг. Не устраивайте из этого тайн. Скорее всего, отец по каким-то причинам решил вернуться домой и развлекался с магнитофоном. А я был на рыбалке с Адони… И если это вас хоть чуть удовлетворит, то это вы напугали меня до полусмерти. Извините, что среагировал немного грубо. Но если кто-то неожиданно выскакивает из темноты и бежит… Нужно вести себя соответственно».
«Соответственно чему? Закону джунглей? Не сказала бы, что эти реакции очень нормальны, если вы только не ожидали… А чего вы, собственно, ожидали?»
«Точно не знаю. – Это, по крайней мере, звучало правдиво. – Мне показалось, что кто-то быстро идет от берега и старается, чтобы его не услышали, но ветер заглушал звуки, и я не мог быть уверенным. Потом звуки прекратились, будто этот неизвестно кто спрятался и ждет. Естественно мое любопытство, я решил тоже подождать».
«Я только остановилась отдышаться. Ваше воображение работает без выходных, мистер Гэйл».
«Очень может быть. – Скорее всего, он просто не заметил насмешки. Наклонил голову, смотрел на руку. – Но как раз когда я решил, что ошибся, вы вылетели из деревьев, как олень. Я схватил вас чисто рефлекторно».
«Понятно. И так же чисто рефлекторно вышибли из моей руки фонарь, прежде чем я что-нибудь увидела?»
«Конечно».
«И даже когда поняли, кто это, продолжали действовать, как гестаповец?» На это ответа не было. Похоже, возбуждение и испуг взбрызнули слишком много адреналина в мою кровь, я вроде как опьянела. Даже сама удивилась, что нисколько его не боюсь. В подсознании я, скорее всего, предполагала, несмотря на слова Годфри, что это не очень опасный преступник и не хочет причинять мне вреда. На сознательном уровне я прежде всего хотела выяснить, что происходит. Уже слишком близко с этим соприкоснулась, чтобы продолжать все игнорировать. Мой заколдованный остров перестал существовать, может, его никогда и не было.
Поэтому я спросила, будто проявляя чисто академический интерес: «Все равно хочу выяснить, почему вам важно, где я была. Или что я могу вас узнать. Или это кого-то еще я не должна видеть?»
Сначала мне показалось, что он не ответит. Где-то в лесу крикнула два раза сова. В озере лягушка попробовала голос, но потом занервничала и снова нырнула. Макс Гэйл тихо спросил: «Кого-то еще?»
«Мужчин, которые прошли мимо, пока вы меня держали».
«Ошибаетесь».
«Ну нет. Кто-то там еще был, видела рядом с тропинкой, когда вы на меня прыгнули».
«Ну тогда вы его и узнали. Адони, наш садовник. Вы его ведь встречали? – И не подумаешь, что опять врет. Тон такой, будто вежливо ставит меня на место. Я почувствовала, как адреналин опять опасно закипает, а Гэйл мягко добавил: – Он обычно ходит со мной на рыбалку. В чем дело? Вы мне не верите?»
Я умудрилась сказать очень приятным голосом: «Просто любопытно, почему вы не поставили лодку в собственный залив. Это забавная дорога, если вы, конечно, просто ловили рыбу».
«Ветер поднимался, и так было удобнее. А теперь, если вы меня извините…»
«Хотите сказать, что оставили лодку с нашей стороны залива? Причалили к нашей пристани? Но это же нехорошо! Лучше пойдите и отвяжите. Мы не любим на вилле Форли, когда нарушают наше право собственности!»
Короткая пауза. Неожиданный смех. «Ладно. Одно очко в вашу пользу. Но не сегодня. Уже поздно, а мне надо кое-что сделать».
«Наверное, помочь Адони нести домой улов? Или правильнее назвать это добычей?»
Я его достала. Будто ударила. Он дернулся, не ко мне, но мои мускулы напряглись, и я, кажется, даже сделала шаг назад. Я удивилась, с какой стати я решила, что он хоть капельку похож на отца. И неожиданно испугалась. «Не волнуйтесь. Не собираюсь вас выдавать! Зачем? Мне все равно, но поймите, что трудно быть в центре событий и совершенно не понимать, что происходит! Ну да, я поняла, это было достаточно очевидно, но я ничего не скажу. Слишком хорошо отношусь к Миранде и ее матери и, если уж на то пошло, к вашему отцу, чтобы вмешивать в это полицию с ее вопросами. Какое мне дело, во что вы впутались? Но мне не безразличен Адони… Вы знаете, что он собирается жениться на Миранде? Зачем вам нужно его в это замешивать? Разве не хватит несчастий?»
Он слушал молча и не двигаясь, но смотрел необыкновенно внимательно. Потом спросил, очень тихо: «О чем это вы говорите?»
«Вы прекрасно знаете. Предполагаю, что Янни ничего не сделал прошлой ночью, поэтому вы отправились сегодня на албанский берег делать это самостоятельно. Я права?»
«Откуда у вас… эти фантазии?»
«Никаких фантазий. Мне утром сказал Годфри Мэн-нинг».
«Что? – Ну все, готов. Он так это сказал, что я отступила еще на шаг, а он на этот раз последовал за мной. Я наткнулась на дерево, отвернулась и собралась бежать, но он схватил меня за руку, не больно, но крепко, не вырвешься. – Мэннинг?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38