А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Гостей нету, а мне бегать несподручно, да и времени маловато.
Оба удивленно посмотрели на старую служанку, потом, переглянувшись, расхохотались и сели рядышком.
– Вот так-то лучше, – похвалила Феля и исчезла.
Смех сблизил молодых людей и даже сломал барьер, выросший между ними в последнее время. Агнешка почувствовала, как напряжение ее отпустило.
– Да я и сама, скажу тебе откровенно, не хотела выглядеть дурой. Потому и решила до поры до времени никому не говорить, пока не найду ключи. И даже потом собиралась сама проверить, без свидетелей. Разочарование легче пережить одной. Решила – если повезет, сообщу родным. И тебе. Понимаешь, приду в себя и сообщу…
Томаш понимал и тоже расслабился. – Значит, все о'кей. И я правильно понял, сейчас дело в ключах, для Пукельника недоступных?
– Вот именно.
– И ты рассчитываешь, что тебе как-то удастся выполнить условия реставрационно-восстановительного договора?
– Рассчитываю… немножко. Во всяком случае, намерена попробовать. А вдруг?..
– Так что же там такое? Вот этого я, признаюсь, разгадать не мог.
– Давным-давно оставленные ценности, не знаю точно, в каком виде, но, судя по дневнику прабабки Матильды, – очень значительные. Однако ведь прошло столько времени, их уже может там и не быть. Две войны, Пукельники…
– Вот как раз Пукельники отпадают, не лезли бы теперь так настырно, если бы твои ценности захапали. И какие-то ваши трупы тоже успеха не имели.
– И я так считаю, – согласилась Агнешка. – Поэтому, видишь сам, ищу ключи. Хочу реабилитировать бабулю и при случае сама разбогатеть.
Феля принесла блюдо ужина в виде макарон, запеченных с сыром и ветчиной, сдобрив их маринованными грибочками, корнишончиками и малюсенькими зелеными помидорками. Немного посомневавшись, Агнешка достала красное вино.
– И если бы у меня были ключи, я бы без всяких соглашений тайком пробралась в дом.
– А ты уверена, что ключи сохранились?
– Надеюсь. Моя мать очень педантична по натуре, прежде чем выбрасывать, спросила бы.
– Помочь тебе искать?
– Если есть время. Знаешь, я сегодня даже на занятия не пошла.
В результате поисками трех ключиков на одном кольце занялись все. Даже тетка Марина перетряхнула свою квартиру, чтобы отвязались, хотя в этом не было необходимости, но ведь родичи найдут к чему придраться! Искала у себя Амелия. Пани Идалия решила уж заодно сделать в своей квартире генеральную уборку, куда входило также мытье окон и натирка полов. Подключился даже косьминский дядя Юрек, ведь в детстве Агнешке случалось там бывать. На целых две недели ключи радикально отравили жизнь всем родственникам, причем никто из них толком не знал, зачем их нужно искать.
Результат оказался внушительным. Все трофеи сносили к Агнешке, и вскоре посередине кабинета возвышалась большая куча железяк. И так случилось, что с находками все явились к Агнешке в один день. Пани Идалия с мужем принесла увесистую сумку. Младший сын дяди Юрека, Михалек, ровесник Агнешки, которого чрезвычайно смешила ключевая лихорадка кузины, тоже приволок изрядную тяжесть. Двоюродная бабушка Амелия явилась с обнаруженной под старыми негативами коробкой, забитой всяким железным хламом, а тетка Марина пришла просто так.
Неожиданное нашествие гостей заставило Агнешку мобилизоваться, и она без особого промедления устроила прием. Угощением служили сельдь в оливковом масле, крутые яйца в горчичном соусе и огромное количество картофельных оладий, которые непрерывно жарила Феля, принося по мере готовности. Ничего другого в доме не оказалось. Видимо телепатически что-то почувствовав, с некоторым опозданием явился Томаш, принеся мороженое.
– А, собственно, зачем тебе, дорогуша, все эти ключи? – поинтересовалась тетка Марина, накладывая добавку. Поскольку тут как раз явился Томаш, пришлось прервать процесс, переждать приветствия. Покончив с добавкой, тетка Марина для верности повторила вопрос.
– Ну! – живо поддержал ее любопытный Михалек.
– Все мне не нужны, – вежливо ответила Агнешка. – Я ищу конкретные, три ключика в одной связке, на запаянном кольце. Однако за долгие годы они могли рассыпаться, поэтому надо осмотреть все.
– Лично я без претензий, – сообщила бабушка Амелия, – потому что в ходе поисков отыскала парочку очень нужных мне ключей. Их я не принесла, надеюсь, сделала правильно.
– А зачем тебе эти три ключика? – упиралась тетка Марина.
– Должно быть, для того, чтобы отпереть какие-то замки, – пробурчал Агнешкин отец.
– Фамильный сувенир? – предположила ее мать.
– И ради сувенира мы все на голове стоим? – удивился Михалек.
– А что такого? Наша мать ради фамильных сувениров полжизни читала фамильную литературу…
– Некоторые всю жизнь читают, причем не только фамильную…
– Так пусть она прямо скажет, зачем ей!
– А ну, тихо! – прикрикнула на родичей Амелия. – Я тут самая старая, и что-то мне вспоминается…
Наморщив лоб, она задумалась. Ложка застыла в руке, и с нее капала на оладью густая сметана. Остальные тоже замерли, с надеждой глядя на Амелию.
– Ну? – не выдержала Марина.
– Кончай нукать. Ты в семье нашей старшая, – упрекнула ее сестра Идалия. – Как мама читала записки предков, ты никогда не поинтересовалась, что там, а если мама и рассказывала, то не слушала. А если и слушала, то ничего не запомнила…
– Могла бы и сама запомнить, – огрызнулась Марина.
– Меня история никогда не интересовала, но я хотя бы понимала, что мама читает из чувства долга…
– …и для собственного удовольствия, – добавила Амелия и передала ложку Агнешке. – Господи, у вашей Фели оладьи еще вкуснее, чем у Гени когда-то! Юстина любила старину, сколько раз тетка Гортензия ее упрекала, что уж если воткнет нос в старинные бумаги, так обо всем на свете позабудет. Барбара с Антосем могли поубивать друг дружку, а ей хоть бы что, даже не заметила бы.
Агнешка вдруг испытала глубокое сожаление от того, что позже уже никто не писал дневников. Взять хотя бы бабулю Юстину. Исторический отрезок времени она прожила интереснейший, послевоенные события по драматичности отнюдь не уступали событиям прошлого века, в том числе и в недрах их семейства. О двоюродной прабабушке Барбаре уже приходилось слышать, а ведь можно было бы прочитать и подробности. Мать уверяет, что ничего не помнит, возможно, тетка Амелия…
– Но и ответственная была, ничего не скажу, – продолжала Амелия. – А завещанный дневник обнаруживался два раза, один раз – в капусте, а второй – в сейфе, причем я лично при этом присутствовала.
– Оба раза присутствовали? – поразился Михалек.
– В принципе оба, только первого не помню, меня и остальных детей выгнали из дому. Зато второй раз… Надеюсь, у вас еще где-то сохранилась старинная шкатулка? – подозрительно поглядела Амелия на Идалию и ее дочь. – Не выбросили на помойку?
Обе отрицательно покачали головой.
– Значит, порядок. Тогда вместе с дневником нашли еще какие-то старинные бумаги, тоже точно не знаю, какие именно, и ключи. Три ключика на одном кольце. Так и вижу, как все по очереди их разглядывали, а потом их забрала Барбара. Кольцо я очень хорошо запомнила, потому что оно нетипичное, не обычный брелок, с него нельзя было снять ключей и пользоваться ими отдельно. Запаяно печаткой, что-то малюсенькое… ага, вспомнила, в виде клеверного листа. И Барбара передала ключи Юстине, любительнице старинных вещей.
– Это я знаю, – вздохнула Агнешка. – А бабушка Юстина отдала их мне для игры.
– Не иначе как умственное затмение на нее нашло, – сурово изрекла Амелия, не скрывая, что чрезвычайно шокирована.
– Да скажут мне наконец, от чего эти самые ключи, которые мы все, как дураки, ищем! – взорвалась тетка Марина.
И опять Агнешке пришлось сделать полупризнание.
– Судя по дневниковой записи нашей прапра…
– И так далее бабки! – раздраженно перебила Амелия.
– Да, Матильды. Этими ключами отпирается один из шкафов в Блендове, а в том шкафу, вернее, за ним, возможно, все еще лежат какие-то ценные старинные вещи. Во всех завещаниях о них упоминается, так я решила попытаться их разыскать.
– А без ключей нельзя? – удивился Михалек.
– Без ключей не откроешь, пришлось бы стену ломать, а там бдит охрана памятников старины, и они сразу вцепятся.
– Факт! – впервые раскрыл рот Томаш.
– Вот именно! – прицелилась в него Амелия вилкой с куском политой густой сметаной оладьи. Сметана капнула в чай Михалека. Амелия опустила вилку. – Что за наказание в этом семействе, как только заговорят о серьезных вещах, сразу продукты начинают прыгать и безобразничать. То же самое было в доме Гортензии. А тебя, – забывшись, она ткнула вилкой в Идалию, и кусок оладьи влетел в вырез декольте Марины, – вот, что я говорила! Так тебя еще на свете не было.
Михалек расхохотался. Амелия тут же обернулась к нему.
– И тебя тоже. В тот день мы узнали, что твой отец жив, кажется, ему уже годик стукнул.
– Вы, тетушка, оказывается, прекрасно запомнили множество никому не нужных вещей, – сердито проговорила Марина, извлекая и съедая злополучный кусок оладьи, – а как дело доходит до ключей, так ничегошеньки не помните.
– У меня тогда были свои проблемы. Супружеские.
– Верно, были проблемы, – подтвердила Феля, появившись с новым блюдом горячих оладий. – Я в ту пору только к вам нанялась, очень помню, как пани по всему дому с ножом в руках мужа гоняла. Так хозяева велели пани отловить, потому как муж не грозный был и знай убегал. Да и кому это помнить, как не мне, остальные все уже померли. Оставьте эти две холодные, я горяченьких поднесла.
Амелию очень взволновали воспоминания старой служанки.
– А я когда с ножом бегала, говорила что-нибудь? Вот ведь, не помню.
– Убью тебя, свинья паршивая, кричала пани, убью тебя, свинья паршивая, и так без остановки, как заведенная. Тогда еще старинная вазочка разбилась, жутко дорогая, пани Барбара пожалела выбрасывать, хотела отдать в мастерскую склеить. А нож у пани отобрали, и все утихомирилось.
– Теперь понятно, при таких обстоятельствах трудно было помнить о ключах, – сочувственно отозвался тихий Анджей, отец Агнешки.
– А что за вазочка? – заинтересовалась Идалия, ее мать. – И совсем вдребезги разбилась?
Прихватив со стола блюдо с двумя остывшими оладьями, Феля пожала плечами.
– Не сказать чтобы совсем. Отбилось в ней что-то, так пани Барбара ее на место поставила, а отбитые куски внутрь ссыпала и все собиралась отдать склеить, да ведь у нее тоже проблем хватало. Стояла она так и стояла, пока незадолго до смерти пани Юстина не нашла хорошего мастера, так мне говорила. Не помню, сама отнесла этому склейщику или кого попросила. Может, паненку Эву?
Упоминание о дочери заставило Марину угомониться, и она уже не настаивала больше на раскрытии фамильных тайн, погрузившись в невеселые воспоминания о нехороших мужьях. Поскольку ее супружеские неурядицы вконец разорили семейство, она притихла и постаралась не привлекать больше к себе внимания. Зато не успокаивалась ее сестра Идалия.
– Так где же эта вазочка? – хотела она знать. – Вернулась от склейщика?
Феля не знала, и мать обратила вопросительный взгляд на дочку. Агнешка сконфузилась.
– Моя вина, бабуля просила меня сходить за вазочкой, да я напрочь забыла.
– Дочь моя, очень легкомысленно с твоей стороны, – напыщенно укорила Идалия. – Не исключено, что вазочка была чрезвычайной ценности, возможно, эпохи Минг, а может, даже Сунг. Из Блендова она. Давно прошли времена, когда мы могли себе позволить пренебрежительное отношение к дорогим вещам.
Тетка Марина воспрянула духом.
– Вот, пожалуйста, велит нам тратить время на поиски сомнительных ключей, а сама наплевательски относится к совершенно реальным ценностям.
Агнешка совсем поникла, и Амелии стало ее жаль.
– Нечего теперь причитать задним числом, да и разбитый китайский фарфор никакой ценности не представляет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55