А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Пока щелкали, несколько раз смогли незаметно заглянуть в колодец.
Колодец был очень старый, можно сказать даже - старинный. Думаю, копал его дед моего прадеда. Сквозь дыры в прогнившей, проломившейся покрышке виднелась глубокая яма, на дне которой просматривалась земля и всевозможный мусор. Стенки колодца сделаны были не из железобетонных колец, а из камня разной формы и разной величины. Из камня же когда-то было выложено кольцо поверху колодца, но теперь оно практически сравнялось с землей, а вокруг буйно разрослась крапива, лопухи и кусты выродившейся смородины.
- Как разузнать что-нибудь путное про эту дыру? - вполголоса спрашивала Лилька, осторожно присаживаясь на трухлявый столбик, оставшийся от античной скамейки, повернувшись задом к интересующему нас объекту. Кого расспрашивать и о чем?
- О чем - я знаю, только вот не знаю, как это сделать, чтобы не догадались, зачем расспрашиваем, - отвечала я, примостившись на втором столбике, в то время как тетя Ядя, глядя на нас в объектив аппарата, устанавливала резкость. - Сразу начнутся расспросы - зачем вам да почему. И догадаются. Может, свалиться туда? Тогда расспросы будут выглядеть естественно.
Сваливаться не пришлось, помогла тетя Ядя со своим фотоаппаратом. Оказывается, она обследовала все уголки нашего участка и осталась очень недовольна, что и высказала нам за обедом:
- Нет, с этим невозможно примириться! Такая живописная тут местность и такой заброшенный участок. А ведь если привести в порядок - игрушечка будет! Ну почему тут все такое захламленное, заросшее, почему? И вот эта развалина так портит вид!
Обедали мы на свежем воздухе, возле вагончика поставили стол, так что вся захламленность была как на ладони, вместе с полуразвалившейся хатой на переднем плане.
- Война наследников, - пробурчала Люцина.
- Не только, - поправила сестру Тереса. - Разваливаться все тут начало еще при жизни дяди. Прекрасно помню, когда я была здесь последний раз, вернее говоря, не была, а скрывалась вместе с этой лахудрой Эдитой в деревне, так незаметно заглянула сюда, чтобы родичи не увидели. И меня еще тогда поразило общее запустение, заброшенность какая-то... Половинка ворот была сорвана, другая покосилась, сад зарос. И колодца, кажется, не было, зато лежали бетонные кольца для колодца.
- Потому что дядя собирался вырыть новый, - сказала мамуля. - Мне Анелька говорила.
- Какая Анелька?
- Какая может быть Анелька? Павловская, конечно! Утром к нам приходила, мы еще долго с ней разговаривали. Ты что, не узнала Анельку?
- Не узнала, - ответила Люцина.
- И что же говорила Анелька? - жадно спросила я.
- О, она много чего рассказывала. Оказывается, дядя уже тогда был тяжело болен, сам почти не мог заниматься хозяйством, а никто из детей ему не помогал, да и не было их тут, разлетелись кто куда. Вот почему он и не смог вырыть новый колодец, хотя уже закупил для него бетонные кольца. Анелька рассказывала - это ее муж возил с полей камни, чтобы засыпать старый колодец. Она видела дядю за несколько дней до смерти, он говорил, ему осталось еще два с половиной метра засыпать и он вряд ли дождется. И действительно не дождался, умер через два дня. А Анелькиного мужа немцы как раз в тот день забрали с его лошадью на какие-то работы, и ни он, ни лошадь так и не вернулись. Вот почему ей все это так хорошо запомнилось.
- Выходит, это уже дядя засыпал колодец? - задумчиво произнесла Люцина, размышляя о чем-то, и Марек поспешил перевести разговор на другую тему:
- Странно, что панны Эдиты здесь никто не видел, - сказал он. - Раз она здесь бывала, могли ее узнать...
- Да была-то всего раз, ребенком, - все так же рассеянно сказала Люцина. - Не запомнили, наверное.
- Почему только ребенком? - возразила тетя Ядя. - Потом ведь она еще приезжала, со своим маленьким Войдарским.
- Анелька сказала, что видела ее, - сообщила мамуля. - Видела я вашу подружку, говорит, ту самую девочку с такими кукольными голубыми глазами. Ну ту самую, что до войны приезжала вместе с вами. Так она тут появлялась не то под конец войны, не то уже после войны. Я еще удивилась - приехала одна, без вас...
Эта Анелька оказалось прямо кладезем ценнейшей информации! Сейчас мамуля неторопливо передавала ее нам, совершенно не отдавая себе отчета в ее ценности, мы же с Лилькой слушали затаив дыхание, с горящими глазами. Марек делал вид, что вовсе не слушает, всецело занятый обслуживанием обедающих. Зато Люцина навострила уши и, судя по ее виду, явно связывала некоторые события, что вызывало во мне растущее беспокойство. Ох, надо принимать какие-то меры!
По словам Анельки, панна Эдита была в этих краях вскоре после окончания войны, еще весной сорок пятого года. И в связи с ее пребыванием в Тоньче Анельке запомнилось еще то обстоятельство, что тогда в деревне поднялся переполох, кто-то эту Эдиту разыскивал, кажется партизаны, она и тогда не совсем поняла кто, во всяком случае, на другой же день панна Эдита исчезла. И больше ее здесь не видели. Но позже, уже через много лет, появился какой-то неизвестный мужчина и расспрашивал о ней. Крутился вокруг нашей хаты, но тогда там проживал кто-то из наследников и того мужчину быстренько прогнали. А наследники тоже вскоре куда-то уехали. Может, мамуля и еще рассказала бы что-нибудь интересное, но ей помешала Тереса, неожиданно заявив:
- Предупреждаю - если ты еще будешь мне шелестеть в четыре утра, огрею тебя палкой! Если сама не можешь спать, не мешай другим. Лежи тихо!
- Я шелестела? - удивилась мамуля. - И вовсе я не шелестела! Я просто читала себе "Пшекрой".
- Это называется читала? Мух, наверное, разгоняла этим журналом! Такой шум подняла, что спать невозможно! Это ж надо придумать - читать в четыре утра!
- Правда, правда, - поддержала подругу тетя Ядя. - Шелестела! Я тоже проснулась, посмотрела, кто шелестит, и опять заснула.
- А мне ни за что не заснуть, если меня разбудят в такую рань! жаловалась Тереса.
- Но что же мне делать, если я в такую рань просыпаюсь и больше спать не могу? - защищалась мамуля. - Так и мучиться? Да и не в четыре это было, а в полпятого!
Люцина очнулась от своих мыслей и посоветовала:
- Можешь отправиться на прогулку. Дверь не скрипит, оденься и выйди потихоньку. Помоги Анельке коров доить.
- А уж если тебе обязательно читать, читай что-нибудь маленькое, чтобы страницы не шуршали, как эти простыни "Пшекроя". Спать не даешь порядочным людям!
- Так я, по-твоему, не порядочная?!
Вот так благодаря Тересе, к счастью, были забыты и панна Эдита, и колодец, не пришлось переводить разговор на другую тему. Сами перешли.
Военный совет Марек, Лилька и я держали после обеда, уединившись под предлогом мытья посуды. Согласна, предлог не очень убедительный, но другого под рукой не оказалось. Впрочем, тот факт, что мыл посуду Марек, никого не удивил, он давно прославился в нашей семье своим трудолюбием и умением выполнять любую работу. Мое участие в ненавистном домашнем занятии родные могли объяснить желанием побыть вместе с любимым человеком, участие же в нем Лильки сразу всех насторожило.
- Они решили, что ты собираешься отбить у меня Марека, - сказала я Лильке, - вон как пялятся! Приготовься, теперь начнут тебя шпынять.
- А пускай шпыняют! - совсем не огорчилась Лилька. - Как-нибудь отобьюсь. Главное, сейчас пялятся издалека, не услышат, о чем говорим. Дайте мне тоже что-нибудь вытирать.
Итак, вопрос с колодцем прояснился. Его засыпал дядя незадолго перед смертью, и Эдита могла воспользоваться этим обстоятельством. Зная настроение наследников, она могла быть уверена - никто из них не станет засыпать колодец до конца, не продолжит дело отца. И вообще ничего в усадьбе не тронет, так что и через пятьдесят лет все здесь останется в том же состоянии, как тогда, разве что еще больше обветшает.
- Два с половиной метра, - задумчиво сказал Марек, драя горшок. Сейчас осталось около двух, учитывая землю, что я сам по глупости подсыпал. Сегодня ночью я уже немного вытащил. Для начала придется осторожно снять верхний слой в полметра, камни с мусором...
- И куда ты денешь этот мусор? - поинтересовалась я.
- Затолкаю в тот подкоп, что сам вырыл, под корнями груши. Туда много поместится, все-таки я не все оставлял в колодце.
- А почему осторожно?
- Потому что мы не знаем, что спрятано и как оно вообще выглядит. Может, взорвется? А может, такое маленькое, что придется внимательно разглядывать каждый ком земли. И делать это надо бесшумно, а там полно разных железок...
- Работа адская! - посочувствовала Лилька, натирая до блеска одну и ту же тарелку. - Не представляю, как ты справишься, ведь работать придется под землей.
Я ее успокоила:
- Справится! В свое время ему пришлось поработать шахтером. Да и кем только не приходилось! Зато теперь навыки пригодятся.
- Очень мне мешает там проржавевший таз, - вздохнул Марек. - Большой железный, с дырой посередине. Надо бы в первую очередь его как-то незаметно извлечь.
Я внесла конструктивное предложение:
- Пусть одна из нас завтра вывезет всех наших баб в лес. Отца можно оставить, тот и тысячи тазов не заметит. Вторая же из нас поможет тебе с тазом.
Как-нибудь незаметно выбросит его на свалку за амбаром.
Марек выразил сомнение в том, что такую операцию можно провести незаметно, а это необходимо, ведь за нами следят. Кто следит? Да кто угодно. Панна Эдита с биноклем скрывается где-нибудь на крыше. Молодой Доробек притаился за углом хаты или вообще спрятался в ее трубе. Доробек-старший, переодетый пастухом, пасет коров за дорогой. И кто-нибудь из них может заметить, как извлекают таз из колодца. Тогда конец!
Ну, если уж такой уравновешенный человек, как Марек, выдумывает несусветные глупости, значит, все мы постепенно теряем способность мыслить трезво...
* * *
- Знаешь, они на вас обижаются, - сообщила мне Лилька но возвращении из лесу. - Все до одной! Они считают, что вы с Мареком водите их за нос, сами что-то знаете, а им не говорите, напускаете таинственность, а их от дела отстраняете. Особенно обижены на Марека. Из-за его глупых действий, считают они, только теряем время, а дело ни на шаг не продвигается. Я молчала, не знала, что говорить. А как ты справилась с тазом?
- Гениально! На свалку снесла его вместе с матрасом и купальным полотенцем. Сделала вид, что загораю. Если наблюдателям что и показалось подозрительным, то только мои вкусы - загорать на свалке. Но это мое личное дело, где хочу, там и загораю. А тащила я в охапке такую кучу всяких принадлежностей, что таза просто никто не мог распознать. Впрочем, никаких наблюдателей лично я не заметила, как ни старалась.
- Марек сейчас в колодце?
- В колодце. К ужину вылезет, чтобы не вызывать подозрений. Я должна выбрать походящий момент и подать ему знак.
Я немного устала, из-за конспиративной деятельности не высыпалась, за ужином зевала по-страшному, но ночью опять отправилась на дежурство, запасшись двумя пачками "Экстра крепких".
Место для засады я выбрала в густых кустах, разросшихся за амбаром. Отсюда просматривался и двор, и отходящая от ворот усадьбы узкая грунтовая дорога, заросшая травой. По ту сторону дороги тянулась полоса густых зарослей бурьяна и кустарника, отделяющих дорогу от луга. Комары не очень докучали, "Экстра крепкие" оправдали себя.
Наверное, я незаметно для себя вздремнула, потому что незнакомца увидела уже тогда, когда он находился на полпути между воротами и скамейкой. Он пробирался к колодцу - осторожно, прячась в зарослях. Невзирая на предрассветный холодок, я вся покрылась испариной - во что бы то ни стало не подпустить шпиона к колодцу! В колодце работал Марек, и, если даже незнакомец не увидит его, может услышать, как он там, внизу, возится с камнями и железками. Лихорадочно соображала я, что бы такое предпринять, и ничего умного не приходило в голову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40