А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На одно ужасное мгновение ему показалось, что он сейчас обмарается, как случалось с некоторыми мужчинами перед сражением, – прежде он не верил, что такое возможно.
Он сумел поднять одну руку и зачем-то прижал ее к мягкому, украшенному узорами меху. Из его горла вырвался глухой визг полнейшего ужаса.
– Добро пожаловать, – сказал ягуар по-испански.
Седрик Оуэн потерял сознание.
ГЛАВА 18
Институт Уокера, ферма в Нижнем Хейуорте, Оксфордшир, Великобритания
Июнь 2007 года
– Почему мы остановились? – спросил Кит.
– Потому что я хочу выяснить, действительно ли за нами следят люди в зеленом «ауди» – они едут за нами уже двадцать минут.
Стелла свернула в ворота. По обе стороны тянулись заросли ореха с высохшими поздними сережками. Дальше расстилалось желтое пшеничное поле. Над их головами пронеслась стая ласточек и спустилась на землю. Птицы принялись быстро поедать осыпавшееся зерно. Над ними пролетел сокол, и ласточки тут же притихли. Откуда-то доносились звуки музыки, играло несколько невидимых оркестров, нарушая пасторальную английскую тишину.
Мимо почти беззвучно промчался блестящий зеленый «ауди». У перекрестка автомобиль притормозил и свернул налево.
– Скажи мне, что мы поворачиваем направо, – после небольшой паузы сказал Кит.
– Мы поворачиваем направо, – ответила Стелла. – Во всяком случае, так поступлю я. А тебе это делать совсем не обязательно. Я могу отвезти тебя на станцию и посадить на поезд в Кембридж, если хочешь. – Она повернулась к нему. – Чего ты хочешь, Кит?
– Стелла…
– Ты не сказал ни слова с тех пор, как мы вышли из лаборатории Дейви Лоу.
Он закрыл свой ноутбук.
– Я работал. И я подумал…
– Работал?
Она рассмеялась.
Час ледяного молчания помешал ей забрать свои слова обратно.
Он покраснел. Румянец медленно распространялся по неподвижной части его лица.
– Я написал для тебя программу, которая обработает закорючки в книгах Седрика Оуэна и приведет их в соответствие с символами майя. Если ты сумела расшифровать графические таблички, то моя программа вдвое ускорит разгадку второго шифра.
Он двумя руками поднял компьютер, словно молчаливо предлагал мир.
Стелла ничего не ответила; она по-прежнему сидела, прислонившись к двери.
Он покачал головой.
– Я не хочу с тобой ругаться. Не сейчас. И не из-за Дейви Лоу.
– Он сказал, что вы когда-то были друзьями.
– Да, были.
– Но не настолько близкими, чтобы ты мне рассказал о ваших отношениях? Ты уже дважды уходил от ответа. Это нехорошо, Кит. Мы должны быть заодно.
Ее гнев прошел, но на его месте возникла пустота, которая пугала Стеллу ничуть не меньше. Кит отвернулся и посмотрел в окно.
– Если для тебя это имеет какое-то значение, то он сам ненавидит себя гораздо сильнее, чем его ненавидишь ты, – сказала Стелла.
– Весьма возможно. – Он взял ее за руку и неловко попытался переплести ее пальцы со своими. Она не стала ему мешать, но и не помогала. – Давай сейчас не будем говорить об этом. Я не увиливаю, но…
– Именно так ты и поступаешь.
– Ладно, ты права. Тебя это тревожит?
– Кит, кто-то пытается нас убить. Я стала обладательницей драгоценного камня в виде черепа, у которого черты моего лица, и я даже не могу рассказать тебе, как сильно это меня пугает. Дейви Лоу известны вещи, которых не знаем мы. Он дал мне свой номер телефона. Не исключено, что я захочу им воспользоваться. Но не смогу этого сделать, если между вами продолжается какая-то борьба из-за событий, произошедших десять лет назад, о которых мне ничего не известно. Я не хочу знать подробности, но мне необходимо иметь представление о том, что произошло между вами.
Кит выпустил руку Стеллы, провел ладонью по волосам и тяжело вздохнул.
– Мне почти нечего добавить к тому, что рассказал Гордон, и это немногое не имеет особого значения – можешь мне поверить. Были совершены ошибки, грехи деяния или недеяния, а также самая примитивная глупость, в результате пострадал близкий мне человек. Несомненно, часть вины лежит на моих плечах, а я тогда видел только вину Дейви. Я был молод и самонадеян, меня охватил гнев. Мне бы следовало промолчать тогда или хотя бы простить его сейчас, но, боже мой, Стелла, иногда так трудно все время быть взрослым.
Он вновь повернулся к ней. Теперь, когда половина его лица оставалась неподвижной, Стелла не могла читать по нему. Она протянула руку и разгладила спутанные волосы у него на лбу.
– Тони Буклесс посоветовал мне выбросить из моего словаря слово «должна».
– Очень похоже на Тони. – Кит опустил голову на подголовник и посмотрел вверх. – Я стараюсь преодолеть страх. Стараюсь сделать вид, что все нормально и я случайно упал с уступа в пещере, таща в рюкзаке кусок камня, в котором запечатлено твое лицо. А потом ты останавливаешь машину, опасаясь, что за нами следят, и…
– Кит. Это вполне разумно.
– Помолчи. – Он приложил тыльную сторону ладони к ее губам; кончики его пальцев легко их коснулись, а Кит продолжал говорить: – Мне страшно, вот и все. Я хотел тебе об этом сказать. Мне с трудом удается сохранять спокойствие. И вести себя прилично, когда речь идет о Дейви Лоу, мне сейчас просто не по силам.
Он убрал руку от ее губ, но Стелла все еще ощущала призрачное прикосновение его пальцев.
– И если мы еще раз вернемся к обсуждению этой проблемы, то я бы не хотел, чтобы это происходило в тот день, когда любой из нас может умереть еще до заката. Видит ли камень здесь какую-то опасность для нас?
– Нет.
Живой камень лежал в ее рюкзаке за сиденьем. Он чувствовал себя хорошо, как кошка возле теплого камина, и наблюдал за окружающим миром с той же мудростью новорожденного, которую она впервые ощутила возле водопада Инглборо. От камня исходило спокойствие, которое помогало ей справляться со страхом.
– Здесь ему лучше, чем в лаборатории Дейви Лоу.
На лице у Кита появилась довольная улыбка.
– У камня хороший вкус. Он мне нравится все больше. Мы едем в черно-белый дом в стиле Тюдоров, стоящий в сотне ярдов после поворота?
Она узнала интонации.
– Вполне возможно, – осторожно ответила Стелла.
– В таком случае ты можешь заглянуть в дыру в изгороди. Мне кажется, я знаю, откуда доносится музыка.
– Это не музыка, а крики тысяч кошек, которым кто-то наступил на хвост.
Стелла наклонилась направо, чтобы взглянуть туда, куда смотрел Кит.
Там, на полях, раскинувшихся вокруг черно-белого дома, шел поп-фестиваль, повсюду были расставлены палатки и шатры, прямо на поле стояли машины. На деревянных помостах под навесами играли оркестры. Еще немного, и появятся миражи, как часто бывает, когда собирается столько народу и в воздухе висит ужасный шум.
Стелла осторожно приоткрыла дверцу и тут же захлопнула ее, чтобы защититься от чудовищной волны шума.
– Кит?..
Кит осторожно приложил руки к ее ушам и сквозь свои пальцы сказал:
– Я бы мог отправиться на разведку, но боюсь, что мне далеко не уйти без посторонней помощи. Ты можешь сходить одна, но если мы поцелуемся и помиримся, то ты захочешь, чтобы я тебя сопровождал. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Кстати, я говорил, что люблю тебя?
– Говорил. И я до сих пор не могу поверить в свою удачу. – Стелла взяла его за руку. – Я повезу твое кресло, если ты будешь моим рыцарем в сияющих доспехах и сумеешь не подпускать близко музыкантов-маньяков. Вместе и без страха. Не бросай меня одну.
Особняк оказался очень старым, во все стороны торчали черные балки, виднелись слои белой штукатурки, перед домом был разбит небольшой сад с воротами, увитыми розами. Узкая тропинка вела к дубовой входной двери, по обе стороны от которой водопадом свисали из корзин огненные цветы тунбергии.
На бронзовой табличке слева от дубовой двери было написано: «Институт Уокер, Оксфорд. Директор доктор Урсула Уокер».
Ниже красовалась покрытая прозрачным пластиком надпись:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА СЪЕЗД "2012"!
ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ ВСЕ МОТОРИЗОВАННЫЕ СРЕДСТВА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ВМЕСТЕ СО СВОИМИ ПРЕДРАССУДКАМИ НА ПАРКОВКЕ НАПРОТИВ!»
Парковка представляла собой заросшее травой поле, которое они проехали, и была полностью забита машинами. Дальше на зеленых лужайках расположились многочисленные шатры и палатки, а вокруг них гуляли толпы людей. Далеко не все гости были молодыми, но все старались молодо выглядеть в своих линялых футболках, с пирсингом в носу и гончими на поводках. Они переходили от одного шатра к другому, слушали музыку, а потом двигались дальше. Воздух был полон дымом марихуаны и гашиша, шум стоял невообразимый.
Стелла с ужасом смотрела на царящий вокруг хаос.
– Урсула сказала, что здесь должна проходить конференция. Я ожидала, что все это будет выглядеть несколько более академично.
– Не думаю, что хиппи интересует академическая наука. – Кит развернул свое кресло, чтобы посмотреть на надпись. – А что означает «съезд "две тысячи двенадцать"»?
Стелла скорчила гримасу.
– Только не спрашивай.
На клумбе возле входа в дом лежала записка. Стелла наклонилась и прочитала вслух несколько строк, написанных четким, красивым почерком:
«Стелла и Кит! Фестиваль заканчивается в час дня. Я буду произносить заключительную речь на центральном помосте в 12.55. Если вы прибудете немного раньше, можете погулять».
Она посмотрела на часы.
– Уже половина первого. Попробуем найти помост?
Яркий, как инкрустированная самоцветами паутина, фестиваль подхватил их и понес на своих крыльях.
Они прошли всего десять ярдов по первой заросшей травой дорожке и остановились, чтобы купить замороженный ананасовый йогурт у юноши с множеством коротких косичек, затем их уговорили попробовать новый сок из пырея – «Он с каждым разом получается все лучше», – а еще через десять ярдов они купили по корзинке клубники у двух полных энтузиазма подростков в алых футболках и с отшлифованными улыбками, взявших с них в два раза больше, чем на любом рынке Кембриджа.
Кит неожиданно развеселился. Развернувшись в своем кресле, он указал на царящий вокруг хаос.
– Сколько же здесь людей? Тысяча? Четыре дня фестиваля, две корзинки с клубникой на человека в день, так что по самой скромной оценке они получат около… – Он склонил голову набок и посмотрел на Стеллу. – Марсианин и два голубых яблока. Ты меня не слушаешь.
– Нет, слушаю. – Она протянула ему клубничину, чтобы это доказать. – Ты говорил о нашей бедности и о том, что мы никогда не разбогатеем, если не начнем вымогать деньги за ягоды. Но я только что слышала, как женщина с необычными светлыми волосами, стоящая у микрофона, дважды в одном предложении упомянула «солнечный ветер». Как в этом сумасшедшем доме кто-то мог вспомнить об астрономии?
Она развернула инвалидное кресло так, чтобы Кит оказался лицом к небольшому лугу, где всеобщее внимание было приковано к женщине со светлыми волосами.
– А теперь она что-то говорит о магнитных полюсах и землетрясениях. Это я должна послушать.
– А я нет. – Кит затормозил кресло. – Я засну через десять секунд, а день слишком хорош, чтобы спать. Там, справа, палатка с книгами. – Он указал на тропинку, ведущую к бело-голубой палатке, над которой развевался флажок с изображением раскрытой книги. – Каждый из нас сможет предаться своему любимому занятию. Через двадцать минут встретимся. По рукам?
Они вновь общались так же легко, как до спуска в пещеру. Стелла наклонилась и поцеловала его в лоб.
– По рукам.
Она немного постояла, наблюдая, как Кит катит в своем кресле через толпу, пока он не оказался возле палатки с книгами, а потом повернулась к нему спиной и начала проталкиваться через метеоритное облако детей, которые не могли оторвать взглядов от покрытого татуировками молодого парня, жонглирующего девятью сырыми яйцами. Наконец она добралась до женщины с разноцветными волосами, над головой которой развевалось знамя, – теперь Стелла сумела прочитать надпись:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56