А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— зашептал Ле Васо.
— Кобб требует слишком много денег…
Ле Васо нервно облизал губы и почувствовал привкус пыли во рту. Краем глаза он следил за остальными красными ядрами, работавшими молча. Ему и Толливеру нужно было достать денег, чтобы подкупить охранника Кобба.
— Мы возьмем в долю негров…
— Ля Трим никуда не годится, — шепнул Толливер, — а Грин рванет сам по себе.
— А если обратиться к другим арестантам?
— К кому это? И когда выбирать?
— Это верно, — вздохнул Ле Васо. — Ты можешь сказать Коббу, что мы согласны.
Стражник верхом на муле приблизился к заговорщикам. Ле Васо сразу же принялся за работу. Руки замелькали быстрее, мешок стал наполняться хлопком. Он отодвинулся от Толливера.
А в это время Поттс стоял возле своей хижины и, опершись о ящик, обозревал свои владения. Он был недоволен красными ядрами, которые двигались как черепахи, не осознавая своей выгоды. Они не любили хлопок.
— Сегодня что-то очень жарко, — заметил появившийся с бутылкой в руках Прюитт. Его лицо было покрыто капельками пота.
— С каких это пор я должен тебе платить за рассказы о погоде? — презрительно спросил Поттс, — Я хочу, чтобы ты, хромоногий, работал в поле. А не таскался здесь с барометром в заднице…
— Я только что с полей, — запротестовал Прюитт. — Там все в порядке, кроме красных ядер. Если бы вы мне позволили обращаться с ними, как они того заслуживают…
Поттс резко повернулся к нему. Прюитт застыл неподвижно с открытым ртом. Слегка покраснев, он тяжело вздохнул и опустил голову. Он понял, что лучше заткнуться, и поднес к губам горлышко бутылки.
Поттс продолжал осматривать свои поля. Прюитт удобно устроился в тени под повозками, где были набросаны мешки… Поттс сжал губы. Красные ядра почти совсем прекратили работать. Ле Васо и Толливер опять принялись преспокойно болтать. Поттс стукнул ногой по ящику и повернулся с перекошенным от злобы лицом к своему надсмотрщику.
— Ты мне можешь сказать, чем занимается стража? Позволь тебе напомнить, что эта не дом отдыха.
— Не слишком ли вы суровы со стражниками? — пробормотал Прюитт. — Все это потому, что вы не даете им шанса…
— Шанса! — воскликнул хозяин. — Бог мой, да эта банда болванов не способна найти постоянной нормальной работенки, даже если их жизнь зависит от этого. Это относится и к тебе.
Прюитт ухмыльнулся:
— Мне плевать, что вы обо мне думаете. Я доволен всем, кроме денег.
— А что тут удивительного? — воскликнул Поттс. — Ты получаешь только за то, что подгоняешь банду дебилов! Больше ты ни на что не годишься.
Быстрым движением хозяин выбил бутылку из рук надсмотрщика и направился к своей конторе. Прюитт бросил ему вслед взгляд, полный ненависти, и опустился на колени, чтобы подобрать осколки.
9
Вечером Флаш, Болт, Ле Васо и Толливер, передвинув соломенные тюфяки в своей палатке, рыли землю руками. Они торопились, лица их были напряжены, губы стиснуты.
— Я все-таки видел, как Кобб сюда входил, — злился Ле Васо.
— Что ты рассказываешь сказки? Если бы заходил он, мы бы нашли эту штуку…
Ле Васо поднялся, остальные продолжали копать.
— Этой проклятой пилы здесь нет!
— Кто-то мог зайти вслед за Коббом и утащить ее, — сказал Флаш.
— Пусть он только мне попадется, этот ублюдок! Честное слово, я отдал Коббу все припрятанные деньги. Я отдал ему даже свой золотой зуб!
Ле Васо открыл рот и показал зияющую дыру в челюсти. Он в ярости потряс головой. Все глядели друг на друга.
Другие арестанты, сидя на земле, болтали, курили, играли в карты. Грин держался чуть поодаль. Он сидел, опершись спиной о стенку навеса, потухшая сигарета прилипла к губе.
Кто-то чиркнул спичкой и протянул ему огня. Грин собрался прикурить и поднял глаза. Перед ним полукругом стояли Толливер, Ле Васо и оба негра. Флаш задул огонек спички.
— Ты нас разочаровываешь, Грин, — тихо сказал Толливер.
Грин поднял брови:
— Чем?
— Ты прекрасно знаешь! — в ярости пробормотал Ле Васо.
— Грин, — прервал Флаш, — наша пила у тебя?
— У меня ее нет.
— Грин, — сказал Ле Васо, — ты больше всех нас хочешь выбраться из этой дыры!
— Это ты сам додумался?
Ле Васо издал звериный рык и схватил Грина за глотку. Коротким ударом молодой человек высвободился. Второй удар — и Ле Васо рухнул на колени. Остальные бросились на Грина и прижали его к стенке навеса.
Раздался стук лошадиных копыт. В сумерках блеснул хорошо смазанный «винчестер», висевший поперек седла. Красные ядра нехотя оставили Грина, отодвинулись и, поддерживая Ле Васо, удалились вместе с ним. Т. С. Банше медленно проехал в двух шагах от Грина. Его взгляд на мгновение задержался на молодом человеке, и почти неуловимая улыбка пробежала по лицу. Затем темнота поглотила Длиннорукого. Грин подобрал сигарету и вновь уселся у навеса.
10
Красные ядра спали в темной палатке.
Флаш вытянулся на животе. Он открыл один глаз и легонько потряс Болта. Рослый чернокожий проснулся. Выскользнув из-под дырявого покрывала, он похлопал по плечу Толливера, потом Васо.
Теперь все четверо были на ногах. Они направились в глубину палатки. Когда они проходили мимо спящего Грина, Ле Васо внезапно повернулся и наклонился к молодому человеку. Тот открыл глаза, и рука его поднялась над головой. В кулаке была зажата узловатая дубинка.
— Сволочь! — пробормотал Ле Васо.
— Ты что-то сказал?
— А, — выдохнул Ле Васо, — иди ты…
Он отвернулся и присоединился к остальным троим, которые стояли на коленях около Ля Трима. Огромный Болт заткнул своей ручищей грязный рот старика. Ля Трим вытаращил глаза, ерзал, тщетно пытаясь сопротивляться, но другая рука Болта прижимала его к убогому ложу. Толливер склонился над стариком.
— Больше не пытайся морочить нам голову. Куда ты дел пилу?
Сообразительный Болт убрал руку от рта Ля Трима, чтобы тот мог ответить, и осторожно схватил его за горло.
— Я не знаю, о чем вы говорите! — икнул несчастный.
Движением головы Толливер показал Болту, что тот может немного потрясти жертву. Огромный негр пнул Ля Трима в живот, тот скрючился от боли.
— Я ничего не делал! Я клянусь! Толли, имей жалость…
Болт пнул еще, и старик стал корчиться, глаза его наполнились слезами, от страха он покрылся потом.
— Имейте жалость!
— Мы хотим правды, Ля Трим…
Старик безобразно зарыдал:
— Но я говорю правду… Я никогда…
Толливер с презрением отвернулся. Ля Трим с ужасом глядел на огромную черную фигуру, склонившуюся над ним. Гигантский кулак просвистел во тьме и обрушился на лицо старика. Нос был проломлен, кровь хлынула в гноящиеся глаза, старые зубы, редкие и гнилые, наполнили осколками зловонный рот, и Ля Трим опрокинулся, потеряв сознание.
11
На следующий день красные ядра медленно продвигались среди зеленых кустиков с белыми верхушками. Охранник Кобб, как всегда, верхом на муле держался возле Толливера, чуть наклонясь вперед. Голос его был угрожающим.
— Уж не воображаешь ли ты, что я не сдержал слова, а, Толливер?
— Я сказал только, что мы не получили того, что ждали…
Говоря это, Толливер продолжал работать, продвигаясь вдоль хлопковых растений. Кобб слегка пришпорил мула, чтобы не остаться позади. В эту минуту кто-то зарычал. Болт опрокинулся назад, завертелся на земле. Рука его была сжата, он корчился, крича от боли. Ля Трим, который находился рядом, прыгал от радости.
— Негритоса укусила крыса! — ликующе горланил он. — Негритоса укусила крыса!
Все бросились туда. Флаш тщетно пытался удержать Болта, который продолжал биться в исступлении. Грин схватил руку раненого и повернулся к Ля Триму:
— Дай свой клинок!
Ля Трим попытался вывернуться. Флаш прыгнул к нему, вырвал небольшой нож, который старик прятал у себя за поясом, и дал его Грину. Молодой человек тут же надрезал ранку от укуса и, прижав рот к руке огромного негра, стал отсасывать густую кровь, которая хлестала из раны.
Стоя в нескольких метрах, Толливер не двигался. Он холодно наблюдал эту сцену, не прекращая говорить с Коббом.
— Мы перерыли всю палатку, сантиметр за сантиметром…
— Честное слово, — сказал стражник, — в следующий раз будете осторожнее.
— В следующий раз! — ухмыльнулся Толливер. — За ту цену, что ты нам назначил, следующего раза не будет,
— Тебе нечего жаловаться. Я рисковал.
— Мы на тебя рассчитывали, — сказал Толливер.
Кобб почти потерял терпение.
— Пошевеливайся! — приказал он. — He забывай, с кем разговариваешь, или ты еще увидишь, где раки зимуют… А если ты не согласен…
— Все в порядке, — сказал Толливер.
— Постарайся не забывать этого, — бросил Кобб, пришпоривая мула и удаляясь от Толливера.
С мрачным видом тот присоединился к приятелям, которые столпились вокруг раненого. Ле Васо повернулся к своему товарищу.
— Что сказал Кобб?
— Это он, нет сомнения.
— Ублюдок, — пробормотал Ле Васо сквозь сжатые зубы.
Тем временем Флаш перевязал тряпкой руку Болта, поднялся и с ножиком в руке направился к Ля Триму.
— Надо бы всадить его тебе в брюхо!
Ля Трим боязливо отвернулся. Флаш сунул нож под его рубаху из серого полотна.
— Если бы Болт разбил рожу мне, — спокойно заметил Грин, — я бы выпустил ему кишки, как только он упал.
Молодой человек выпрямился, тряхнул головой и отвернулся. Флаш помог Болту подняться. Огромный негр морщился от боли, Флаш поддерживал его. Вдвоем они направились к ферме. Остальные возобновили работу. Было еще очень жарко.
12
Равнодушная к человеческим судьбам экономика развивалась по известным только ей законам. Тысячами нитей были связаны торговля, промышленность, сельское хозяйство. И Поттс, не сознавая всех масштабов этого процесса, нашел, однако, здесь свою удачу и участвовал в нем. Поэтому лицо плантатора сияло, когда он, стоят в огромном амбаре, полном хлопка, созерцал все это богатство. Большая машина обмолачивала хлопок-сырец и затем формировала из него огромные тюки, которых накопилось уже довольно много. В дальнейшем все они отправятся в разные концы света, принося немалые доходы.
Поттс чувствовал себя причастным к этому важному делу и потому сиял все больше. Кроме того, он испытывал необыкновенную потребность в общении. Он окликнул Грина, который переносил мешки хлопка-сырца в глубину амбара.
— Ты сегодня спас Болта и сохранил мне работника. Это хорошо.
Грин не ответил и положил свой груз возле Поттса. Плантатор любовно ударил ногой по мешку.
— С самой войны я не выращивал его. Все это время я растил чужое. В самом деле, видеть весь этот хлопок, мой хлопок… это здорово.
Плантатор посмотрел в лицо Грину, желая знать, понимает ли он его чувства. Молодой человек, казалось, был несколько смущен.
— Возможно, тебе этого не понять, — сказал Поттс. — Конечно, ишачить на хлопке…
— Есть люди, которые ишачат в местах и похуже, — сказал Грин.
Поттсу казалось, что он понял, по крайней мере частично.
— Ты знаешь, Грин, — сказал он добродушно, — может, в конце концов ты станешь славным малым после всего этого.
— Возможно, — сухо произнес Грин. — Но я предпочел бы стать свободным малым.
Поттс снисходительно засмеялся:
— Свободным? Что ты хочешь этим сказать? Для этой банды болванов, которая нас окружает, по правде говоря, свобода означает надираться, трахать баб и нарушать тот или иной закон!
— Я не такой, как они…
— Но ты, однако, в той же дыре. И все из-за какой-то бляди если хочешь знать мое мнение!
— Днем раньше, днем позже, — сказал Грин, — но я все равно буду свободен.
Поттс покачал головой. Его хорошее настроение стало проходить.
— Грин, ты в самом деле с большим приветом! Тебя приговорили к пятидесяти годам, а ты говоришь о свободе…
Удрученный хозяин прочистил горло и мрачно сплюнул в пыль своего замечательного амбара.
13
На следующий день красные ядра решили передохнуть возле цистерны на колесах, которая привезла им воды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14