А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Вы только посмотрите! Входит парень в костюме и через полминуты выходит уже с девушкой.
Митч улыбнулся и поспешил прочь. Сгорбившись, в ряду огромных землеройных машин стоял дряхленький “фольксваген”-жук. Она открыла дверцу ключом, Митч сложился вдвое и протиснулся на потертое сиденье. Пять раз пришлось ей нажать на педаль акселератора и повернуть ключ, Митч даже задержал дыхание. Наконец мотор завелся.
– Куда бы нам отправиться? – спросила она. “Туда, где нас бы не видели”, – подумал Митч и сказал:
– Вам виднее.
– Вы женаты, да?
– Да. А вы?
– Замужем, и мой муж отказался бы понять, что сейчас здесь происходит. Поэтому-то я и выбрала этот сарай. Мы тут никогда не бываем.
Прозвучало это так, как будто она вместе с мужем была непримиримым противником сидящей в баре деревенщины.
– Не думаю, что и моя жена с готовностью приняла бы эту ситуацию. Хотя ее сейчас нет в городе.
Тэмми правила в сторону аэропорта.
– Мне пришла в голову мысль. – Пальцы ее вцепились в руль, голос звучал нервно. – Ну, говорите.
– Вы ведь слышали об Эдди.
– Да.
– Когда вы видели его последний раз?
– Мы встретились дней за десять до Рождества. Это было нечто вроде конспиративной встречи.
– Так я и думала. Он не делал никаких записей по тому делу, что вел для вас. Сказал, что вы так хотите. Он вообще сказал мне очень немного. Но мы с Эдди… мы, ну… мы были с ним близки.
Митч не знал, что сказать.
– Я имею в виду, очень близки. Вы меня понимаете?
Митч ухмыльнулся и хлебнул пива из горлышка бутылки.
– И он иногда говорил мне то, что, по-видимому, говорить был не должен. Он сказал, что ваш случай действительно загадочный, что несколько юристов из вашей фирмы погибли при довольно-таки подозрительных обстоятельствах. И что вы считаете, что за вами постоянно следят и слушают ваши телефоны. Для юридической фирмы все это очень странно.
“Вот тебе и конфиденциальность, – подумал Митч. – Вот так-то”.
На подъезде к аэропорту она свернула, направляясь на огромную стоянку.
– И после того, как он закончил ваше дело, он сказал мне однажды – однажды! – в постели, что за ним, как ему кажется, следят. Это было за три дня до Рождества. Я спросила его – кто? Он ответил, что не знает, но упомянул о вашем деле и сказал, что, возможно, это как-то связано с теми людьми, что следят за вами. В общем-то, он сказал немного.
Она остановила машину на стоянке у здания аэропорта.
– До этого за ним следил кто-нибудь?
– Никто. Он был хорошей ищейкой и следов не оставлял. То есть, я хочу сказать, что он был бывшим полицейским и бывшим заключенным. Очень ловок в уличной суете. Ему платили за то, чтобы он следил за людьми и собирал всякую грязь. Но за ним не следил никто. Никогда.
– Так кто же его убил?
– Тот, кто его выследил. Газеты подали дело так, что он якобы шантажировал какого-то состоятельного ловкача и тот нашел на него управу. Но все это ложь.
Из ниоткуда она вдруг вытащила длинную сигарету с фильтром, щелкнула зажигалкой. Митч опустил вниз стекло.
– Вы не будете возражать? – спросила она.
– Нет, только выдыхайте туда. – Он указал на окно.
– Как бы то ни было, я боюсь. Эдди был убежден в том, что люди, которые следуют за вами, чрезвычайно опасны и чрезвычайно ловки. Очень хитроумны, вот как он сказал. И если эти люди убили его, то как теперь быть со мной? Вдруг они думают, что я знаю что-то. Я не была в офисе с того самого дня, как его убили. И не собираюсь идти туда.
– На вашем месте и я бы не пошел.
– Не так уж я глупа. Я работала на него два года и кое-чему научилась. Разных ловчил повидала достаточно.
– Как он был застрелен?
– У него был друг в отделе убийств, он рассказал мне по секрету, что Эдди был убит тремя выстрелами в затылок, почти в упор, из оружия двадцать второго калибра. И никаких улик. Еще он сказал мне, что это была очень чистая, профессиональная работа.
Митч допил пиво и положил бутылку на пол кабины, где перекатывалось штук пять пустых пивных банок. Очень чистая, профессиональная работа.
– Это какая-то бессмыслица, – повторила она дважды. – Ну как мог кто-то пробраться за его спину, спрятаться на заднем сиденье и трижды выстрелить ему в голову? А ведь он даже не собирался туда ехать.
– Может, он заснул, и его застали врасплох?
– Нет. Когда ему приходилось работать поздно ночью, он старался закончить все как можно быстрее, в такие моменты он всегда был очень возбужден.
– В конторе есть какие-нибудь записи?
– Вы имеете в виду – по вашему делу?
– Да, обо мне.
– Сомневаюсь в этом. Я, во всяком случае, никаких записей не видела. Он говорил, что вы так хотели.
– Это правда. – Митч почувствовал облегчение. Они сидели и следили за взлетом “Боинга-727”. От рева двигателей земля, казалось, дрожала.
– Я действительно боюсь, Митч. Могу я звать тебя Митч?
– Конечно, почему бы нет?
– Я думаю, что его убили за ту работу, что он выполнил для тебя. Это единственное, что можно предположить. И если его убили за то, что он что-то узнал, то, возможно, они посчитают, что и я тоже кое-что знаю. Как ты думаешь?
– Не хочу строить догадки.
– Я могла бы скрыться на время. Мой муж подрабатывает в ночном клубе, и при необходимости нам не составит труда сняться с места. Я ни о чем этом ему не говорила, но думаю, что придется. Как ты на это смотришь?
– Куда вы направитесь?
– Литл Рок, Сент-Луис, Нэшвилл. Он сейчас без работы, поэтому мы можем где-нибудь покрутиться, я думаю.
С этими словами она сделала последнюю затяжку и тун же прикурила новую сигарету.
Очень чистая, профессиональная работа, повторил про себя Митч. Он посмотрел на Тэмми и увидел слезинку на ее щеке. Тэмми не была уродиной, но годы в барах и ночных клубах начинали брать свое. Черты ее лица были правильными, и, если бы не цвет волос и избыток косметики, ее даже можно было бы назвать привлекательной для со возраста. Ей где-то около сорока, подумал Митч.
Она сделала чудовищную затяжку, из всех щелей “фольксвагена” потянулись струйки дыма.
– Сдается мне, Митч, что мы с тобой в одной лодке. То есть они идут и по твоему, и по моему следу. Они убрали тех юристов, потом Эдди, и теперь приходит наш черед.
Не копи это в себе, девочка, выкладывай, станет легче.
– Послушай, – сказал он, – давай сделаем так. Нам нужно поддерживать связь. Звонить ты мне не можешь, и нельзя, чтобы нас видели вместе. Моя жена в курсе всего происходящего, я расскажу ей и об этой нашей с тобой встрече. За нее не беспокойся. Пиши мне раз в неделю и сообщай, где ты находишься. Как имя твоей матери?
– Дорис.
– Хорошо. Это будет и твоим именем. Любые свои послания мне подписывай “Дорис”.
– Они и почту твою читают?
– Может быть, Дорис, может быть.
19
В пять часов дня Митч выключил у себя в кабинете свет, подхватил оба чемоданчика и остановился перед Нининым столом. Она печатала на машинке, каким-то удивительным образом прижимая телефонную трубку плечом к уху. Увидев Митча, она сунула руку в ящик стола и извлекла оттуда конверт.
– Это ваша бронь в отель “Кэпитал Хилтон”, – сказала она в трубку.
– Диктовка у меня на столе, – в свою очередь проинформировал ее Митч. – До понедельника!
По лестнице он поднялся на четвертый этаж в занимаемый Эйвери угловой кабинет, где разворачивалась очередная баталия. Одна из секретарш укладывала папки в объемистый чемодан. Другая повышенным тоном говорила что-то Эйвери, который тоже не очень сдерживал себя, брызгая слюной в телефонную трубку. Какой-то тип из младшего персонала приказным голосом обращался к первой секретарше.
Эйвери с размаху опустил телефонную трубку.
– Готов? – обрушился он на Митча.
– Жду, – коротко ответил тот.
– Не могу найти папку Гринмарка, – пробрюзжала секретарша типу.
– Она была рядом с папкой Роккони, – ответил тот.
– Мне не нужен никакой Гринмарк! – заорал Эйвери. – Сколько раз вам повторять?! Вы что, оглохли?!
Секретарша уперлась взглядом в Эйвери.
– Нет, я слышу очень хорошо. Я ясно слышала, как вы сказали: “Упакуйте дело Гринмарка”.
– Лимузин ждет вас, – вступила другая секретарша.
– Мне не нужен чертов Гринмарк!
– А Роккони? – спросил тип.
– Да! Да! Уже десятый раз говорю: да, мне нужен Роккони!
– И самолет тоже вас ждет, – напомнила все та же женщина.
Один чемодан захлопнули и кое-как наконец закрыли. Эйвери копался в груде бумаг у себя на столе.
– Где дело Фендера? Где вообще все мои папки? Почему я никогда ничего не могу найти?
– Фендер у меня, – сказала первая секретарша, втискивая папку в чемоданчик.
Эйвери уставился в листок бумаги, который он держал в руках.
– Отлично. Итак, у меня здесь Фендер, Роккони, “Кэмбридж Партнере”, “Грин Груп”, переписка Сонни Кэппса и Отаки, “Бсртон Бразерс”, Галвестон Фрейт и Маккуэйд?
– Да, да, да, – подтвердила первая.
– Все они здесь, – поддержал ее тип.
– Не верю. – Эйвери подхватил свой пиджак. – Пошли!
Он вынес свое тело из кабинета, сопровождаемый Митчем, секретаршами и типом. Два чемоданчика нес Митч, два тащил тип, один был в руке у секретарши. Другая на ходу писала в блокнот то, что ее босс рыкающим голосом приказывал и требовал сделать за время его отсутствия. Живописная группа едва уместилась в кабине лифта и спустилась на первый этаж. На улице на помощь им бросился шофер – он распахивал двери и дверцы, укладывал чемоданы в багажник.
Митч и Эйвери упали на заднее сиденье.
– Передохни, Эйвери, – сказал Митч. – Ты на три дня отправляешься на Кайманы. Расслабься.
– Да-да. Я беру с собой работы на целый месяц. Мои клиенты уже криком исходят, требуя с меня шкуру спустить, угрожая судом за профессиональную некомпетентность. Я опаздываю на два месяца, а ты в это время сбегаешь в Вашингтон, чтобы четыре дня задыхаться от тоски на этих семинарах. Ты отлично рассчитал время, Макдир. Просто отлично.
Протянув руку, Эйвери открыл бар, смешал себе коктейль. Митч отказался. Лимузин вырулил на Риверсайд-драйв в самый час пик. После трех глотков почти чистого джина Эйвери задышал глубже.
– Для продолжения обучения! Какая издевка, – пробурчал он.
– Ты тоже прошел через это, когда был новичком. К тому же, если я не ошибаюсь, не так давно ты провел неделю в Гонолулу на таком же, но международное семинаре. Или ты забыл?
– То была работа. Только работа. Ты берешь свои папки с собой?
– Конечно, Эйвери. Восемь часов в день у меня будут уходить на семинар, где я должен постигать глубину последних поправок Конгресса к налоговому законодательству, ну а в оставшееся время я рассчитываю закрывать по пять часов в день.
– По шесть, Митч, если сможешь. Мы очень отстаем.
– А мы всегда отстаем, Эйвери. Налей себе еще. Тебе необходимо расслабиться.
– Я расслаблюсь в “Румхедсе”.
Митч увидел перед глазами бар с пивом “Ред Страйп”, игроков в домино, стрелки и – узенькие! – бикини. И девушку.
– Ты первый раз летишь на “Лире”? – спросил Эйвери, уже более спокойно.
– Да. Я здесь уже семь месяцев и только сейчас его увижу. Если бы я знал все это в марте прошлого года, я пошел бы в фирму на Уолл-стрит.
– Ты из другого теста, Митч. Ты знаешь, что они там, на Уолл-стрит, делают? У них в фирме триста юристов, так? И ежегодно они набирают еще тридцать сотрудников, если не больше. Каждый хочет у них работать – ведь это же Уолл-стрит, так? И вот примерно через месяц всех этих новичков собирают вместе и говорят им, что на протяжении пяти лет они будут работать по девяносто часов в неделю, а когда пять лет проходят, половины новичков в фирме уже нет. Текучесть там невообразимая. Они просто стараются выжать из новичков все, давая им ставку в сто – сто пятьдесят долларов в час и загоняя чуть ли не до смерти, а потом их просто вышвыривают на улицу. Вот что такое Уолл-стрит. И ребятам даже увидеть не удается самолет их фирмы. Или лимузин. Тебе действительно повезло, Митч.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59