А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Эйвери с треском обрушил трубку на рычаг и подхватил свой пиджак. В дверь вошла Нина и уставилась на Митча.
– Мистер Макдир, пришла ваша жена. Она говорит, что это срочно.
В кабинете наступила полная тишина. Митч тупо смотрел на пуговицу пиджака Эйвери. Секретарши замерли.
– В чем дело? – спросил он ее.
– Она ждет вас в вашем кабинете.
– Митч, мне пора, – проговорил Эйвери. – Позвоню тебе завтра. Надеюсь, все в порядке.
– Хорошо.
Он молча последовал за Ниной. Эбби сидела у его стола. Закрыв дверь, он щелкнул ручкой замка. Внимательно посмотрел на жену.
– Митч, мне нужно поехать домой. – Почему? Что произошло?
– Только что в школу позвонил отец. У мамы в легком обнаружили опухоль. Завтра операция. Дыхание его стало прерывистым.
– Мне очень жаль.
Он даже не пытался дотронуться до нес. Глаза ее оставались сухими.
– Я должна ехать. В школе я взяла отпуск за свой счет.
– Надолго?
Вопрос был не из легких.
Она смотрела в сторону, на стену с его дипломами.
– Не знаю, Митч. Нам необходимо какое-то время пожить отдельно. Здесь сейчас я чувствую себя очень усталой. Мне нужно время. Так будет лучше для нас обоих.
– Давай-ка поговорим об этом.
– Ты слишком занят для разговора, Митч. Я пыталась поговорить с тобой на протяжении шести месяцев, но ты так и не услышал меня.
– Как долго тебя не будет здесь, Эбби?
– Не знаю. По-видимому, это будет зависеть от мамы. Нет, это зависит от целой кучи вещей.
– Ты пугаешь меня, Эбби.
– Я вернусь, обещаю тебе. Я только не знаю когда. Может, через неделю. Может, через месяц. Мне нужно кое в чем разобраться.
– Месяц?
– Я не знаю, Митч. Мне просто нужно какое-то время, и еще мне нужно сейчас быть рядом с мамой.
– Надеюсь, с ней все будет в порядке. Мне очень хочется этого.
– Я знаю. Соберу дома кое-какие вещи и через час поеду.
– Хорошо. Будь осторожна.
– Я люблю тебя, Митч.
Он кивнул ей и стал смотреть, как она открывает дверь и быстрым шагом направляется к лестнице. Взаимных объятии не было.
Техник у магнитофона на пятом этаже перемотал пленку и нажал на кнопку срочного вызова Де Вашера. Тот явился немедленно, надел на свой огромный череп наушники. Вслушался.
– Еще раз, – потребовал он.
Второй раз прослушал с неослабным вниманием.
– Когда это все случилось?
Техник бросил взгляд на панель с часами.
– Две минуты четырнадцать секунд назад. В его кабинете на втором этаже.
– Черт! Черт! Она собирается бросить его или нет? Никакой болтовни о разводе или о раздельном проживании?
– Нет. Мы бы знали об этом. Они только спорили о его рабочем дне, он нелестно отзывался о со родителях, но ничего другого.
– Да, да. Соединись с Маркусом, узнай, слышал ли он что-нибудь такое. Прослушай все записи – вдруг мы что-то упустили. Черт побери!
Эбби направилась в Кентукки, но так и не добралась туда. После часа езды к западу от Нэшвилла она съехала с автострады номер сорок и повернула на север, на шоссе номер тринадцать. Дорога позади ее машины была пуста. Время от времени она сбрасывала скорость с восьмидесяти до пятидесяти миль в час, но и тогда в зеркальце не замечала ни одной машины. В крошечном городке Кларксвил, неподалеку от границы штата Кентукки, она свернула на шоссе номер двенадцать. Примерно через час она вкатила в Нэшвилл по какой-то почти разбитой колее; красный “пежо” быстро затерялся в потоке автомашин.
Эбби припарковала автомобиль на стоянке для убывающих около городского аэропорта и на автобусе добралась до здания аэровокзала. В кабинке женского туалета на первом этаже она переоделась в шорты цвета хаки, кроссовки и синий вязаный пуловер. Для такого туалета в Мемфисе сезон еще не наступил, но она отправлялась в места с более теплым климатом. Волосы собрала конским хвостом и засунула под воротник. Переменила темные очки, сунула в сумку платье, туфли, пояс с чулками.
Минуло почти пять часов с того момента, как она выехала из Мемфиса. Поднявшись по трапу самолета авиакомпании “Дельта”, она предъявила свой билет и попросила найти ей место у окна.
Ни один рейс авиакомпании “Дельта” в свободном мире не мог миновать Атланты, но, к счастью, ей не пришлось делать пересадку. Она сидела у иллюминатора и ждала, когда на шумный аэропорт упадет ночная тьма. Она нервничала, но старалась не думать об этом. Выпила стакан вина, углубилась в “Ньюсуик”.
Через два часа она вышла из самолета в Майами. Быстро прошла через все здание, привлекая к себе взгляды мужчин, но не обращая на них внимания. Обычная дань восхищения и похоти, сказала она себе. Ничего больше.
У единственного в аэропорту выхода на посадку на самолеты Кайманской авиакомпании она показала контролеру свой билет в оба конца, свидетельство о рождении и водительские права. Какие милые люди, эти кайманцы, вот только откажутся впустить вас к себе на острова, если у вас на руках нет еще и обратного билета. Пожалуйста, приезжайте к нам и оставляйте у нас свои деньги, а потом убирайтесь. Пожалуйста.
Усевшись в уголке маленького переполненного зала ожидания, она попыталась читать. Молодой отец рядом со своей симпатичной женой и двумя детишками начал пристальным взглядом изучать ее ноги, но никто этого, кроме нее самой, не замечал. Вылет рейса на Большой Кайман состоится через тридцать минут.
С некоторым трудом раскачавшись, Эйвери вошел наконец в деловой ритм и провел в джорджтаунском отделении “Королевского банка” Монреаля целых семь часов. Когда к пяти часам дня он покидал небольшой конференц-зал, где он работал, все помещение было заполнено компьютерными распечатками и итоговыми справками по счетам. Завтра он со всем закончит. Ему был необходим здесь Макдир, однако обстоятельства складывались так, что планы приходилось менять на ходу. Эйвери чувствовал себя изнуренным работой и жаждой. А еще ему была нужна женщина.
В баре “Румхедс” он взял банку пива и стал прокладывать своим загорелым мускулистым телом дорогу к внутреннему дворику, где можно было попытаться найти столик. В то время как он с невозмутимым видом проходил мимо игроков в домино, Тэмми Гринвуд Хэмфил, едва заметно нервничая, но небрежно пробралась через толпу и уселась у стойки бара. Глаза ее неотрывно следили за Эйвери. Загар у нее был домашний, высиженный под ультрафиолетовой лампой, некоторые участки кожи смотрелись явно более темными, чем соседние. Но I* целом такому загару в конце марта можно было позавидовать. Волосы ее уже не были обесцвечены: она выкрасила их в цвет теплого песка, косметику наложила крайне скупо. Бикини являл собою произведение искусства: ярко-оранжевый флуоресцирующий треугольник между ее обольстительных бедер просто требовал к себе внимания. Безукоризненной формы грудь так растягивала узенькие ленточки купальника, что те готовы были лопнуть. А увидя Тэмми со спины, можно было бы решить, что на ней вообще ничего не надето. Ей было сорок, но не менее двадцати пар голодных глаз проводили ее до высокого стула в баре, где она потребовала себе содовой и закурила сигарету. Тэмми пускала дым и во все глаза смотрела на Эйвери.
Эйвери был настоящим волком. Он выглядел хорошо, и знал это. Прикладываясь к банке с пивом, он медленным внимательным взглядом изучал каждую женщину в радиусе пятидесяти метров вокруг себя.
Выбрал одну, молодую блондинку, и готов был уже подойти к ней, когда ее молодой приятель опередил его, и она бросилась ему навстречу. Эйвери продолжил свой обзор.
Тэмми заказала еще один стакан, с капелькой лимонного сока, и направилась во внутренний дворик. “Волк” уставился своими алчущими глазами на ее груди, неуклонно приближающиеся к его столику.
– Вы не против, если я присяду? – услышал он ее голос.
Он привстал, отодвигая для нее стул.
– Прошу вас.
Внутри него все ликовало. Из всей стаи “голодных волков”, рыскающих вокруг бара в поисках добычи, она выбрала его! Знавал он партнерш и помоложе, но в данный момент номером первым быта эта.
– Эйвери Толар. Из Мемфиса.
– Рада встрече. Я – Либби. Либби Локс из Бирмингема.
Теперь она уже была Либби. Либби было имя ее сестры, мать звали Дорис, а саму ее Тэмми. Сейчас она боялась только одного – запутаться во всех этих именах. Хотя она не носила кольца, она была замужней женщиной, и ее муж, чье имя было Элвис, должен был быть в данное время в Оклахоме, наряженным под Элвиса Пресли. Скорее всего, он в эту самую минуту соблазняет какую-нибудь девчонку-подростка, пришедшую на его выступление в майке с надписью “ЛЮБИ МЕНЯ НЕЖНО”.
– Что привело вас сюда? – спросил ее Эйвери.
– Просто желание развлечься. Прилетела сегодня утром, остановилась в “Пальмах”. А вы?
– Я юрист, занимаюсь налогами и, поверите ли, приехал сюда по делу. Приходится наезжать на острова по нескольку раз в год. Настоящая пытка.
– Где вы остановились?
Он махнул рукой в сторону пляжа.
– У моей фирмы здесь два бунгало. Никаких денег.
– Неплохо.
Волк в нем ничуть не колебался.
– Хотите посмотреть?
Она хихикнула, как первокурсница.
– Может, позже?
Он улыбнулся ей. Это будет нетрудно. Господи, как же он любил эти острова!
– Что будете пить?
– Джин с тоником. И чуть-чуть лимонного сока. Он сходил за напитками. Усаживаясь, поставил свой стул поближе к ее, так, чтобы ноги их соприкасались. Груди ее покоились на столе; нагнув голову, он уставился в ложбинку между ними.
– Вы одна здесь? – Ответ был очевиден, но он должен был спросить се. – Да. А вы?
– То же самое. Поужинаем вместе?
– Я не против.
– Отлично. Неподалеку от “Пальм” готовят прямо на открытом воздухе, начиная с шести вечера. Лучший морской ресторанчик на острове. Неплохая музыка. Пунш с ромом. Никаких вечерних туалетов.
– Сдаюсь.
Они сдвинулись еще ближе, рука его как-то сама собой скользнула ей между коленей. Локоть упирался в ее обворожительную грудь. Эйвери улыбался. Она тоже. В общем-то это даже не так и противно, подумалось ей. Но дело прежде всего.
“Босоногие” ударили в свои инструменты, и празднество началось. Слонявшиеся по пляжу туристы стали потихоньку тянуться к столикам, которые раскладывали и накрывали скатертями местные парни в белоснежных шортах и коротеньких пиджачках. В воздухе поплыл аромат вареных креветок, шашлыка из акулы, жареных трепангов. Как два голубка, Эйвери и Либби, взявшись за руки, проследовали к буфету.
Три часа они предавались еде и танцам. Они ели и танцевали, пили и танцевали, все больше и больше распаляя друг друга. После того как он опьянел, она опять вернулась к своему напитку – содовой. Вот-вот должно было начаться то, для чего она сюда приехала, – дело.
К десяти вечера он уже еле передвигал ногами, так что ей пришлось помочь ему добраться от танцевальной площадки до стоящего совсем рядом бунгало. В дверях он обхватил ее своими длинными и крепкими руками, и минут пять они стояли и целовались. Потом он все же справился с ключом и замком, и они наконец оказались внутри.
– Давай еще выпьем, – обратилась она к нему дружеским голосом. Эйвери подошел к бару, смешал ей джин с тоником. Сам он налил себе виски. Они уселись на балконе спальни, любуясь серпом луны над ровной гладью моря.
В выпивке она от меня не отстает, подумал Эйвери, и если она способна еще пить, то что же говорить о нем, мужчине? Однако природа требовала своего, и он, извинившись, вышел. Бутылка виски стояла у ее локтя на плетеном столике, Тэмми улыбнулась ей в сумерках. Все оказывалось даже проще, чем она предполагала. Из оранжевого треугольничка на животе она извлекла целлофановый пакетик и опустила в его стакан капсулу хлоралгидрата. Поднесла к губам свой бокал.
– Пей до дна, – велела она ему, когда Эйвери вернулся. – Я хочу в постель.
Он выпил виски залпом. Вкусовые бугорки уже отказывались работать. Мышцы стали расслабляться, расслабляться, и вот уже голова склонилась на грудь, качнувшись пару раз к стороны, дыхание стало прерывистым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59