А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Подержи пушку у себя, — велел он сдавленным голосом, так что едва можно было разобрать слова. — Не отдавай мне. Я за себя не ручаюсь. Мне еще не доводилось убивать безоружного человека и не хотелось бы брать грех на душу.
Дядя Сагамор покатал кус табака за щекой, устроился поудобнее и почесался.
— Да ладно вам, шериф, — буркнул он. — Чего уж там.
— Билли, — с болью в голосе спросил шериф, не обращая внимания на дядю. — Только ты один можешь сказать мне правду. Сидела она в ихней машине, когда они отправлялись вечером развозить эти треклятые объявления?
Я понять не мог, к чему это он клонит.
— Нет, — ответил я. — Конечно же нет. Как? Она ведь потерялась.
Шериф покачал головой.
— Все верно, — сказал он помощникам. — Они не увозили ее, и сама уйти она не могла, а значит, она где-то здесь. Идемте. И ты тоже, Сагамор. Мы собираемся устроить у тебя обыск, причем без всякого ордера. Станешь возражать?
— Да что вы, разумеется, не стану, шериф, — отозвался дядя Сагамор. — Вы же знаете, я всегда рад сотрудничать с законом.
Он поднялся.
Я увязался за ними. Они обшарили все, абсолютно все. Обыскали весь дом, заглянули под каждую кровать, в каждый чулан. Перерыли всю конюшню, склад для зерна, сеновал, сарай с грузовиком и старый курятник, где хранились инструменты, и даже трейлер доктора Северанса.
Под конец стало так темно, что им пришлось зажечь фонари. Теперь, необысканным оставался один только ковчег, так что вся честная компания отправилась туда. Дядя Финли раздобыл где-то фонарь, повесил его на перекладину и приколачивал доску, повиснув на лесах. Доска была совсем новенькая — видно, он опять совершил набег на ларек с гамбургерами.
Увидев, что мы идем, он сел на лесах и ткнул в нашу сторону молотком.
— Нет, господа, — заявил он. — Ни один из вас. Много лет я взывал к вам, но вы не желали слушать. А теперь близок час, и вы запели иначе. Что ж…
На лысине его играли отблески света от лампы. Неожиданно он захохотал и замахал молотком на стоящие рядом машины.
— Видали? Они приехали за много миль. Их тысячи. Только поглядите на них. А знаете почему? Потоп начался, вот что. Во всем мире хлещет дождь, вода прибывает, вот им и вздумалось спастись на моем ковчеге. Нетушки, они все потопнут, ибо они не слушали меня. Даже и не просите. Зря теряете время. И свое, и мое. Мне надо закончить работу к рассвету. Убирайтесь к дьяволу.
Он отвернулся и усердно заработал молотком. Шериф всего лишь вздохнул, покачал головой и, включив фонарик, принялся светить во все щели подряд. Они с помощниками обшарили ковчег сверху донизу.
Но мисс Каролины там не было. Я никак не мог взять в толк, с чего он взял, будто она должна там оказаться. Впрочем, я уже столько всего не понимал, что прямо голова кругом шла.
Папа с дядей Сагамором уселись на прежнее место, а шериф с помощниками встали рядом. Из корыт воняло хуже некуда, но все до того вымотались, что не обращали внимания. И без того забот хватало.
— Шериф, — грустно промолвил дядя Сага-мор, — подобное недоверие разрывает мне сердце, но я не из тех, кто таит обиду.
Шериф лишь посмотрел на него, и только. Он уже даже и не бесился. Потом он повернулся к Бугеру.
— Ребята, — произнес он. — Мы зашли в тупик. Есть только еще один ничтожный шанс. Может, она в одной из тех машин…
— Ох, нет, — простонал Бугер.
— Ох, нет, — взвыл Отис. Третий подручный ничего не сказал. Видать, он был не из разговорчивых. Шериф вздохнул:
— Я и сам знаю. Их там по меньшей мере три тысячи. Мы провозимся до рассвета и помрем от усталости. Но нам ничего иного не остается. Если мы до утра не покончим с этой историей, ад покажется нам приятным и спокойным местечком. Придется вызывать Национальную гвардию, а иначе сюда прорвутся женщины, и мы горько пожалеем, что не вызвали Национальную гвардию, а заодно и морскую пехоту.
Бугер пожал плечами. Отис пожал плечами. Третий полицейский тоже начал пожимать плечами, но решил, наверное, что не стоит трудов, и просто скрутил себе сигарету.
— Ну ладно, — кисло согласились они хором, включили фонари и поплелись вниз по склону к нижнему краю поля. Я поднялся на верхнюю ступеньку, чтобы лучше видеть. По мне, так эта затея была пустой тратой времени. Если бы она попала в одну из тех машин, уж верно, сумела бы сама найти дорогу домой. Огоньки фонарей внизу плясали, как светлячки, — это полицейские медленно брели вдоль машин и по очереди заглядывали в каждую. Я подумал обо всех этих бесчисленных акрах, уставленных автомобилями, и от души порадовался, что я не помощник шерифа.
Папа с дядей Сагамором снова отправились на холм к цирку, а мы с Зигом Фридом остались сидеть на крыльце. Мне уже даже и гамбургера не хотелось, до того я устал и переволновался — я все больше тревожился за мисс Харрингтон.., то есть мисс Каролину. Вскорости они вернулись, таща новый мешок с деньгами и лампу. С ними шла миссис Хорн, она тоже уже с ног валилась.
— Боже, — повторяла она, — в жизни не видела ничего подобного.
Они вошли в дом. Через некоторое время мне осточертела вонища из корыт, и я прогулялся вниз, к ковчегу дяди Финли. Там, оставалось крошечное местечко без машин, и можно было полюбоваться озером. До чего же там было здорово! Над головой светили звезды, а музыка играла в отдалении, совсем тихо, так что даже приятно. Я прилег, все еще беспокоясь, отчего же мы никак не можем найти мисс Каролину.
Проснулся я оттого, что в лицо мне ударил луч фонаря.
— Эй, Билли, не дело спать прямо на земле, — произнес шерифовский голос.
Я сел и протер глаза. Зиг Фрид дремал около меня.
— Который час? — спросил я.
— Около двух ночи. — Шериф еле языком ворочал, как будто засыпал на ходу. — Отправляйся-ка в кровать.
И он удалился, светя фонариком во все машины подряд, а я вернулся к дому. В передней комнате горела лампа, но ни папы, ни дяди Сагамора не было, вот я и побрел к палаткам поглядеть, не удастся ли раздобыть гамбургер. Генератор все еще работал и свет горел, но девушек не было и в помине. Все палатки оказались закрыты, поблизости сидела кучка народу, но похоже, большая часть разошлась отоспаться до утра.
От прилавка с гамбургерами осталась всего одна дощечка, да и ту уже отдирал дядя Финли. Мэрф сидел на ящике со льдом, покуривая и наблюдая за ним. Судя по виду, он тоже изрядно вымотался. Наконец дядя Финли сунул доску под мышку и уковылял во тьму. Мэрф поглядел ему вслед, а потом вздохнул и покачал головой.
— Боже, ну и денек, — сказал он.
— У вас остались гамбургеры? — поинтересовался я.
— Только один. — Он открыл ящик и вытащил оттуда гамбургер, уже готовый и в булочке. — Я приберег его для тебя.
— Спасибо, Мэрф, — пробормотал я с набитым ртом. — Вы не видели папу и дядю Сагамора?
Он помотал головой:
— Нет, с самой полуночи.
Вот забавно, подумал я. И куда они могли деться? Дожевывая гамбургер, я направился обратно к дому и опять поискал, но их там не было. Я вышел на крыльцо. Они просто взяли да исчезли, с ними и раньше такое бывало, но только днем. Тут во дворе показалась чья-то тень, и я увидел девушку. Это оказалась Ла Берне.
— Ты не видел миссис Хорн? — спросила она. — Или Бэби Коллинз?
Я рассказал ей, что миссис Хорн проходила тут вместе с папой и дядей Сагамором раньше вечером.
— Да я и сам не могу их найти.
— Вот странно, — говорит она. — Что-то надолго они пропали.
Девушка вернулась к фургону, а я принялся искать везде, где только мог придумать. Часа через два, обшарив все на свете, я начал не на шутку волноваться. Сперва пропала мисс Каролина, а теперь вот и папа с дядей Сагамором. У меня больше вообще никого не осталось.
Я снова сбегал к дому и к конюшне, а потом на холм, где шериф обшаривал последние машины. Но и он их уже несколько часов не видел. Небо на востоке начало розоветь. От ворот донесся какой-то шум, и я пошел поглядеть, в чем дело. Там оказался бульдозер, приминающий деревца слева от дороги, и пара авариек, которые растаскивали по сторонам машины. Дорога была уже расчищена, но куда же делись папа с дядей Сагамором?
Повесив голову, я поплелся домой, но как раз когда проходил мимо Мэрфа, который так и уснул на своем ящике, случайно поднял голову и увидел, что из трубы идет дым. Они вернулись и жарили колбасу на завтрак! Я припустил бегом и у входа во двор едва не врезался в дядю Финли, который выходил из-за дома, волоча очередную доску.
Увернувшись, я влетел в дом.
Их там не было. Кухня оказалась пуста, и никакой тебе жареной колбасы. Печка была холодной. Тогда я проверил золу, но и она тоже была холодной. Может, я уже совсем спятил? Высунувшись в заднюю дверь; я поглядел вверх. Нет, вовсе я не спятил, дым из трубы так и валил. Совсем как в первый день нашего приезда — дым идет, а угли холодные.
Но я уже так устал и так перенервничал за папу с дядей, что не мог ломать себе голову. Выйдя на крыльцо, я уселся на ступеньку. Через несколько минут притопал дядя Финли и деловито завернул за угол. Оттуда послышался такой звук, словно выдирают гвозди, а потом дядя Финли торопливо поволок через двор к своему ковчегу очередную доску. Он, видно, решил, что потоп начнется с первыми лучами солнца. Новая его доска выглядела как-то странновато, я даже не понял, откуда он ее взял, но какая, собственно, разница?
С холма спустился шериф. За ночь он словно постарел на много лет. Он примостился на ступеньку рядом со мной и тупо уставился себе на ноги. Он был совершенно разбит.
— Папа с дядей Сагамором тоже исчезли, — сообщил я, но он никак не отреагировал, как будто и не слышал.
— Ну, это конец всему, — пробормотал он. — Я конченый человек. Когда им придется присылать помощь туда, где сам я справиться не сумел…
Он умолк и покачал головой.
От ворот доносился гул авариек. Вскорости показались Бугер с Отисом и новым помощником. На дворе стоял уже ясный день.
Шериф медленно и безнадежно поднялся и скрылся за домом, как будто хотел побыть один и не желал, чтобы помощники видели его в таком удрученном состоянии. Бугер с Отисом проковыляли через двор и рухнули на крыльцо. Никто не произнес ни слова.
А затем из-за дома вдруг вылетел шериф. Я просто поверить не мог, что это тот же самый человек. Он не шел, а буквально парил над землей. По щекам у него катились слезы, а в горле как-то чудно побулькивало.
Отис с Бугером так и подскочили.
— Что стряслось? — разом выкрикнули они.
— Ух.., ух.., ух… — ответил шериф, судорожно хватая Бугера с Отисом за рукава и таща их за собой. Потом он отступил на пару шагов и замахал руками, тыча куда-то на дом.
Он яростно шевелил губами, но срывалось с них только что-то вроде “фффффф-шшшшш”. Он не то смеялся, не то задыхался, а слезы так все градом и лились.
Вообще, он сейчас напоминал собачонку, которая хочет, чтобы за ней пошли, и тянет хозяев за рукав. Ясно было, что он силится что-то сказать, да вот никак не может.
Бугер с Отисом переглянулись, а потом Отис покачал головой и потупился с таким видом, будто сам вот-вот заплачет.
— Черт побери, — вздохнул он, — а чего еще было ожидать после всего, что он перенес?
Шериф просто из себя выходил. У него аж вставная челюсть изо рта выскочила прямо под ноги, и он торопливо подобрал ее и водрузил на место, все пытаясь что-то сказать. Потом схватил Бугера левой рукой за плечо, по-прежнему тыча правой рукой в сторону дома. Мне казалось, он готов пуститься в пляс. Бугер растерянно сделал несколько шагов, куда тащил его шериф, решив, видно, что в таком состоянии лучше ему не перечить.
— Уффф, — выдохнул шериф и, бросив Бугера, снова умчался на задний двор.
— Как бы он чего с собой не сотворил, — озабоченно произнес Отис. Бугер нахмурился:
— Нет. Сдается мне, он хочет, чтобы мы шли за ним.
Ну точно! Он ведь все время только того и хотел, а просто не мог выговорить. Мы все бегом бросились следом на задний двор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29