А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Но, государь!… – попытался возразить Вален.
– УрЛейн продолжает пользоваться нашей поддержкой, – сказал с улыбкой король. – Никто не должен знать, что мы противостоим ему, независимо от того, как мы относимся к его пребыванию у власти. Мир изменился, слишком многие обратили взоры к Тассасену и смотрят, что там происходит. Мы должны довериться Провидению, которое позаботится, чтобы этот цареубийственный режим пал сам по себе, продемонстрировав всем свою беззаконность. Если же мы будем замечены в том, что способствуем падению этого режима извне, то скептики только уверятся в том, будто от него исходит некая угроза, а значит (таков уж их образ мыслей), он не лишен и неких достоинств.
– Но, государь, – сказал Вален, наклоняясь и глядя мимо Кветтила – его старческий подбородок оказался при этом чуть ли не на столе, – Провидение не всегда ведет себя так, как следует. У меня в жизни было немало возможностей убедиться в этом, государь. Даже ваш дражайший отец, не имевший равного в подобных делах, случалось, не был слишком склонен ожидать, пока Провидение со своей мучительной медлительностью не выполнит то, чего можно достичь в десять раз быстрее одним быстрым и даже милосердным ударом. Провидение не торопится доставить то, чего мы от него ждем или желаем, государь. Провидение нужно подтолкнуть в верном направлении. – Он обвел остальных вызывающим взглядом. – Да-да, подтолкнуть, и хорошенько.
– Мне казалось, что люди постарше обычно склонны проявлять терпение, – сказал Адлейн.
– Только когда оно требуется, – пояснил Вален. – Сейчас не тот случай.
– И тем не менее, – совершенно невозмутимо продолжал король, – с генералом УрЛейном случится то, что должно случиться. Как вы догадываетесь, у меня здесь свой интерес, дорогой герцог Вален, но вы и любой, для кого мое благоволение не пустой звук, не должны торопить события. Терпение – это средство, с помощью которого мы позволим плоду созреть, и тогда он упадет в наши руки сам – никуда не денется.
Вален довольно долго смотрел на короля, потом вроде бы согласился с услышанным.
– Ваше величество, простите старика, чьи дни сочтены и потому он опасается, что пожать плоды терпения сможет только в могиле.
– Мы должны надеяться, что этого не случится, потому что я не желаю вам столь ранней смерти, мой дорогой герцог.
Эти слова не очень утешили герцога. Кветтил похлопал его по руке, в твердости которой старик уже испытывал сомнения.
– Как бы то ни было, но у цареубийцы больше поводов для беспокойства, чем у простых убийц, – сказал Кветтил.
– Итак, – сказал король, с удовлетворенным видом откидываясь к спинке стула, – наша восточная проблема.
– Я бы сказал, скорее западная проблема УрЛейна, – улыбнулся Кветтил. – Нам известно, что он продолжает посылать войска в Ладенсион. Два его лучших генерала, Сималг и Ралбут, уже находятся в городе Чалтоксерн. Они предъявили ультиматум баронам: если те к новолунию Джейрли не откроют перевалы и не пропустят войска протектората во внутренние города, пусть пеняют на себя.
– А у нас есть основания полагать, что бароны займут позицию куда жестче, чем полагает УрЛейн, – сказал король с хитроватой улыбкой.
– Я бы сказал: все основания, – сказал Кветтил. – Даже больше… – начал было он, но король поднял руку, сделал неопределенное движение в воздухе и прикрыл глаза. Кветтил бросил взгляд на нас и медленно, едва заметно кивнул.
– Герцог Ормин, государь, – произнес Вистер.
На тропинке показалась неуклюжая, сутулая фигура герцога Ормина. Он остановился у высокого ящика с картой, улыбнулся и отвесил поклон.
– Государь. А, и герцог Кветтил здесь.
– Ормин! – сказал король (Кветтил небрежнейшим образом поклонился). – Рад вас видеть. Как поживает ваша жена?
– Гораздо лучше, государь. Легкая лихорадка, ничего страшного.
– Вы не хотите, чтобы Восилл ее посмотрела?
– Спасибо, государь, в этом нет нужды, – сказал Ормин, поднимаясь на цыпочки, чтобы увидеть, что делается за столом. – А, и доктор Восилл здесь.
– Господин герцог, – сказала Восилл, слегка кивнув головой.
– Присядьте с нами, – предложил король и оглянулся. – Герцог Вален, вы не будете так добры… нет-нет-нет. – На физиономии герцога Валена появилось такое выражение, будто ему сообщили, что в его сапог заползло ядовитое насекомое. – Вы ведь уже пересаживались, верно?… Адлейн, освободите, пожалуйста, место для герцога.
– С удовольствием, государь.
– Какая великолепная карта, – сказал герцог Ормин, усаживаясь.
– Вы так думаете? – спросил король.
– Государь? Ваше величество? – заверещал вдруг молодой человек справа от Валена.
– Герцог Улресил, – обратился к нему король.
– Позвольте мне отправиться в Ладенсион, – сказал молодой человек. Он, казалось, наконец-то оживился, даже демонстрировал некоторое возбуждение. Когда он выразил желание поскорее увидеть доктора в бальном платье, он лишь проявил свою незрелость. Теперь он словно загорелся энтузиазмом, на лице его появилось нетерпеливое выражение. – Мне с несколькими друзьями. У нас есть оружие и достаточно воинов. Мы встанем под знамена того барона, которому вы более всего доверяете, и будем с радостью сражаться за…
– Мой добрый Улресил, – сказал король. – Ваш энтузиазм весьма похвален, и, хотя я вам благодарен за это ваше желание, претворение его в жизнь вызовет у меня только гнев и презрение.
– Почему, государь? – спросил молодой герцог, часто моргая. Лицо его зарделось.
– Вы сидите за моим столом, герцог Улресил. Известно, что вы пользуетесь моей благосклонностью и принимаете советы от меня и от герцога Кветтила. А вы собираетесь драться с тем, кого я обязался поддерживать и должен, повторяю, делать вид, что поддерживаю. По крайней мере пока.
– Но…
– В любом случае, Улресил, – сказал герцог Кветтил, взглянув на Квиенса, – король предпочитает, чтобы сколь-нибудь значительными войсковыми соединениями командовали наемные генералы, а не знать.
Король натянуто улыбнулся Кветтилу.
– У моего отца была традиция вверять руководство крупными сражениями тем, кто с младых ногтей воюет и не занимается ничем другим. Моя знать командует своими владениями и своим досугом. Они набирают себе гаремы, улучшают свои дворцы, приобретают великие творения искусства, собирают налоги, с которых все мы получаем свое, и наблюдают за мелиорацией земель и очисткой городов. В том новом мире, который окружает нас сегодня, для человека найдется – даже с избытком найдется – чем заняться и о чем думать и кроме опасностей войны.
Герцог Ормин хохотнул.
– Король Драсин, бывало, говорил, что война – это не наука и не искусство, – сказал Ормин. – Это ремесло с элементами как науки, так и искусства, но в первую очередь – ремесло, и его нужно оставить тем, кто поднаторел в этом ремесле.
– Но, государь… – попытался было возразить герцог Улресил.
Король протянул в его направлении руку.
– У меня нет сомнений в том, что вы с друзьями могли бы сами дать сражение врагу и сделать это не хуже любого наемного генерала, но, выиграв сегодня, вы можете проиграть завтра и даже поставить под угрозу существование королевства. Я все держу под контролем, Улресил. – Король улыбнулся молодому герцогу, хотя тот и не увидел этого, потому что, поджав губы, вперился в стол. – Однако, – продолжил король снисходительно веселым тоном, отчего Улресил тут же поднял глаза, – держите мечи наготове и проверьте, хорошо ли они наточены. Ваш день настанет в свой срок.
– Слушаюсь, государь, – сказал Улресил, снова вперяя взгляд в стол.
– Итак… – начал было король, но его прервал шум: у входа во дворец происходила какая-то суета.
– Ваше величество, – сказал Вистер, устремив взгляд в направлении шума и привстав на цыпочки, чтобы увидеть, что там происходит.
– Вистер, что вы там видите? – спросил король.
– Какой-то слуга, государь. Он торопится. Он даже бежит.
В этот момент и я, и доктор оглянулись под столом и тоже увидели упитанного юнца в форме дворцового лакея – он несся по тропинке в нашем направлении.
– Я думал, что бегать тут запрещено, иначе гравий с дорожки будет попадать на клумбы, – сказал король, прикрывая ладонью глаза от чуть сместившегося светила.
– Так и есть, государь, – сказал Вистер, принял самый строгий и суровый вид и направился навстречу юнцу, который остановился перед ним и, согнувшись в поясе, упер руки в колени – он запыхался и теперь пытался отдышаться.
– Сударь!
– Что случилось, молодой человек? – взревел Вистер.
– Убийство, сударь!
– Убийство? – повторил Вистер – он непроизвольно сделал шаг назад и словно съежился. Начальник стражи Адлейн мигом вскочил на ноги.
– Что такое? – спросил Кветтил.
– Что он сказал? – пробормотал Вален.
– Где произошло? – обратился к юнцу Адлейн.
– В камере мастера Нолиети, где проводят допросы, сударь.
Герцог Кветтил издал короткий, заливистый смешок.
– И что же в этом необычного?
– Кого убили? – спросил Адлейн, направляясь к слуге.
– Мастера Нолиети, сударь.
10. ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ
– Была когда-то одна страна, и звалась она Богатилия, и жили в ней Секрум и Хилити – кузина и кузен.
– Кажется, ты уже рассказывал эту историю, ДеВар, – сказал Латтенс тонким капризным голосом.
– Я знаю. Но та история еще не кончилась. У некоторых людей в жизни происходит больше одной истории. Я хочу рассказать тебе новую.
– Ну, тогда другое дело.
– Как ты себя чувствуешь? Ты здоров – сможешь выслушать одну из моих историй? Я знаю, они не очень интересны.
– Я здоров, господин ДеВар.
ДеВар чуть взбил под мальчиком подушки и дал ему выпить немного воды. Латтенс лежал в маленькой, но роскошно убранной комнате частных покоев вблизи гарема, где Перрунд и Хьюсс всегда могли навестить его. С другой стороны, это помещение находилось вблизи покоев его отца и доктора БреДелла, который объявил, что мальчик склонен к нервному истощению и у него в мозгу повышенное давление крови, а потому прописал ему кровопускания дважды в день. Приступы, случившиеся у мальчика в тот первый день, больше не повторялись, но силы к нему возвращались очень медленно.
ДеВар, когда у него выдавалось время, приходил навещать Латтенса. Случалось это обычно, когда отец того посещал гарем, как сейчас.
– Ну, если ты уверен.
– Уверен. Пожалуйста, расскажи мне эту историю.
– Хорошо. Как-то раз друзья сидели за игрой.
– За какой игрой?
– Это была очень сложная игра. К счастью, нам нет нужды вдаваться в подробности. Важно лишь, что они играли, а потом у них возник спор о правилах, потому что в этой игре было несколько наборов правил.
– Это странно.
– Да. Но такая уж это была игра. И вот они заспорили. Суть спора сводилась к следующему. Секрум утверждала: в этой игре (как и вообще в жизни) ты должен делать то, что тебе сейчас кажется правильным. Тогда как Хилити говорил: иногда ты должен делать то, что сейчас кажется неправильным, чтобы в конце концов вышло правильно. Тебе понятно?
– Не очень.
– Гм-м. Так. Ну, хорошо. Вот, скажем, этот твой маленький элтар. Как его зовут?
– Винтл. А что?
– Да, Винтл. Помнишь, ты принес его в дом, и он написал в углу?
– Да, – сказал Латтенс.
– И нам пришлось взять Винтла и ткнуть его носом в лужу, чтобы он больше этого не делал. Помнишь?
– Да.
– Малютке Винтлу это наверняка не понравилось, верно?
– Да.
– Можешь ты себе представить, что с тобой поступили бы так же, если бы ты, когда был маленький, наделал лужу?
– Фу!
– Но это было правильно, потому что теперь Винтл больше не делает ничего такого, когда его приносят в дом. И теперь он может находиться в доме вместе с нами, а не сидеть все время в клетке в саду.
– Да.
– Вот именно это люди и имеют в виду, когда говорят, что, если хочешь блага, нужно иногда быть жестоким. Ты слышал об этом раньше?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56