А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Джон Коу без интереса просматривал утреннюю почту, когда его удивил своим визитом Боун.
– Боже, вы-то что тут делаете? – спросил Джон. – Не рассчитывайте, что добьетесь благодарности за усердие в работе. Никого из начальства нет.
– Я потому и пришел, – сказал Боун. – Нужна ваша помощь. Помните, как вы мне говорили о порядке субботних дежурств? Можете вспомнить, кто тут дежурил, скажем, последнюю пару месяцев?
– Все это есть на доске объявлений.
– Да знаю я тот список. Но все так и было? Что, если кто-то словчил?
– Хорнимановская система таких вещей не допускает. Ну-ка, покажите. Да, примерно так все и было. Я тут был 15 марта, и помню, что за неделю до этого дежурил Бочонок, а перед ним – Боб, а перед тем – Эрик. Было это 20 февраля, помню точно, поскольку он меня тогда просил выйти за него, а я не мог, было важное свидание – да и все равно бы отказался. За неделю до того тут был Бёрли, а перед ним – снова я. Можете проверить у сержанта Коккерила.
– Абель Хорниман в этом не участвовал?
– Как вам такое в голову могло прийти! По крайней мере при мне – никогда. Когда-то вначале – может быть.
– А как насчет женщин – у них тоже все сходится?
– Ну, тут я не уверен, – протянул Джон. – Пожалуй, да. Но, слушайте, к чему все это? Неужели того типа прикончили в одну из суббот?
– Поймите, я.
– Недурная идея, – не слушая его, продолжал Джон. – Тут было пусто, и тихо, и даже объясняет мотив. Клиент, который вздумает прийти сюда в субботу утром, буквально сам напрашивается.

II
Суббота, 13 февраля – мистер Бёрли и мисс Читтеринг.
Суббота, 20 февраля – мистер Даксфорд и мисс Корнель.
Суббота, 27 февраля – мистер Р. Хорниман и мисс Милдмэй.
Суббота, 6 марта – мистер Крейн и мисс Беллбейс.
– Пока достаточно, – сказал Хейзелридж. – По крайней мере для начала, пока не получим результатов повторного вскрытия. Блэнд говорил, что Смоллбон умер не менее шести недель назад, а он из осторожности всегда преувеличивает. Так что такого отрезка времени нам вполне достаточно. Я даже думаю, если бы Блэнд выразился точнее, то получилось бы примерно 20 февраля.
– Значит, Джон Коу здесь не при чем.
– Похоже на то, – осторожно согласился Хейзелридж. – Вы уже проверили этот список?
– Не совсем. Коу говорит, что касается мужчин, тут все сходится.
– Значит, Коу так утверждает?
Инспектор задумчиво разглядывал восемь фамилий, восстанавливая в памяти облик каждой пары.
– Но если исходить из того, – начал Боун, – что убийство было совершено в субботу утром, значит ли это, что в нем участвовали двое?
– Не обязательно. До известной степени это зависит от того, как тут все организовано в субботу. Позовите вашего… как там его зовут?
– Джона Коу?
– Да, мы его спросим. Пожалуй, это может нам помочь.
– Значит, его невиновность вы считаете доказанной?
– Вовсе нет, – рассмеялся инспектор. – Я только хочу задать ему несколько вопросов. Если он скажет правду, мы будем знать, что нам нужно. А если нет – это тоже будет довольно интересно, вам не кажется?
Джон Коу был свидетелем явно незаинтересованным. Заявил прямо:
– Понятия не имею, как поступают остальные. Когда дежурю я, прихожу около половины одиннадцатого. Сержант Коккерил приходит первым, открывает, принимает утреннюю почту и разбирает её. Мой приход, или приход секретарши, – в зависимости, кто придет первым, – служит для сержанта сигналом к уходу. Не знаю, когда он возвращается, чтобы все закрыть, поскольку меня к этому времени здесь никогда уже не бывает. Полагаю, что приходит около половины первого, а может быть и в час.
– А когда уходите вы?
– Все зависит от того, какие у меня планы, – откровенно ответил Джон. – Случалось, уходил и в половине двенадцатого. Но обычно – позднее. Скажем так, в полдень.
– А секретарша уходит вместе с вами, или позднее?
– Как правило вместе со мной, скорее чуть раньше. Обычно ей просто нечего тут делать. Принимает случайные телефонограммы, да иногда напечатает пару писем. А нам, тем кто дежурит в субботу, положено прочесть всю почту и решить, что может оказаться действительно срочным. Что касается меня, по большей части я решаю, что можно подождать до понедельника.
– Так, и что мы в результате имеем? – спросил Хейзелридж, когда за Джоном Коу закрылись двери.
– Похоже, – осторожно начал Боун, – что эта ситуация удобна для мужчин, но довольно рискованна для женщин. Так, например, Бёрли вполне мог пригласить Смоллбона часов на двенадцать. Без четверти сказал бы секретарше, что ей уже нечего делать и может идти домой – что та и сделала бы с радостью. А он получил бы не меньше получаса – а то и час – абсолютной безопасности, прежде чем вернулся бы сержант Коккерил!
– Да, это вполне правдоподобно. Или, желая полностью избегнуть подозрений, мог бы уйти вместе с секретаршей – и незаметно вернуться, как только та скроется из виду.
– Но если бы убийство планировала одна из секретарш, – вслух рассуждал Боун, – это было бы куда рискованней. Пришлось бы рассчитывать на то, что мужчина-напарник вскоре удалится и торопливо вернуться сразу после его ухода. И кроме того, как заманить Смоллбона в контору именно в нужный час?
– Ну, это нетрудно, – возразил Хейзелридж. – Достаточно было позвонить ему от имени любого из партнеров. Ну, например: «Мистер Бёрли хочет встретиться с вами. Не могли бы вы зайти к нему в контору в субботу в двенадцать часов?» Конечно, нужно было считаться с риском, что Смоллбон пожелает проверить, в чем дело.
Хейзелридж сделал в кресле несколько сверхплановых оборотов. Да, великолепное кресло.
– Но кое-что мы все же узнали, – сказал он наконец. – Не знаю, заметили вы, но кажется мне, это объясняет курьезный способ, которым была спрятано тело. До этого выбор ящика с документами казался мне странным, поскольку рано или поздно там тело все равно нашли бы. Но с этой точки зрения выбор был удачен, поскольку, если я верно понял, наследством Ишабода Стокса занимался исключительно сам Абель Хорниман, а раз он был болен, вероятность, что кто-нибудь откроет ящик, была минимальной. Теперь мы видим, что убийце прежде всего нужно было, чтобы тело не обнаружили слишком быстро, чтобы оно было укрыто так долго, что невозможно станет точно узнать, в какую из суббот это произошло.

III
– Простите, инспектор.
– Прошу, входите.
– Вы хотели, чтобы я немедленно сообщил, если что-то найду.
– Конечно.
– Но это мелочь.
Хофман держал в руке две открытки.
– Я их нашел среди бумаг Абеля Хорнимана.
Хейзелридж прочитал первую.
«Милый мистер Хорниман, я Вам пишу, чтобы поблагодарить за чек на 15 (прописью: пятнадцать) фунтов, который получила сегодня и который оказался весьма кстати. Еще раз благодарю Вас за Вашу большую любезность и надеюсь, что Вы здоровы. Ада Гроот.»
Вторая открытка была подобного содержания и подписана была «Кларисса Холдинг.»
– И что в них особенного?
– Три обстоятельства, – каким-то странным тоном произнес Хофман. Во-первых, не могу нигде найти документов, где бы упоминались имена Гроот или Холдинг. А при здешней системе найти любого клиента проблемы не составляет. Во-вторых, нигде в книгах нет записей, что такие суммы были когда-нибудь выплачены. В-третьих – взгляните на дату. 27 марта. И на открытке стоит: «Чек, который я получила сегодня». Значит, чек был выслан 26 марта.
– Вы хотите сказать.
– Я хочу сказать, – неторопливо произнес Хофман, – что Абель Хорниман умер 15 марта.
– Да, – согласился Хейзелридж, – это любопытно. Что вы об этом думаете? Полагаете, что открытки подделаны, чтобы скрыть какую-то исчезнувшую сумму?
– Чтобы убедиться в этом, нужно больше реальных доказательств.
– Весьма осторожный официальный ответ, – согласился Хейзелридж. – Но есть одно место, где вы можете это проверить, если ещё не проверили.
И Хейзелридж провел своего спутника в секретариат.
– У каждой секретарши есть адресная книга. Поищите у мисс Корнель.
Одна версия тут же рухнула. И миссис Гроот, и мисс Холдинг в адресной книге были.
– Обе живут в Севеноксе. И на той же улице, – задумчиво заметил Хейзелридж. – Севенокс. Там ведь. Точно, мисс Корнель тоже живет в Севеноксе. Это случайность или есть здесь что-то зловещее? Пошлем туда сержанта Пламптри. Найдите мистера Коу, Хофман, и выясните адрес мисс Корнель.
Коу сидел в кабинете и соизволил отвлечь свое внимание от результатов скачек настолько, чтобы отыскать адрес.
Инспектор Хейзелридж позвонил сержанту Пламптри, дал тому очередную порцию инструкций и вернулся в Скотланд-Ярд в надежде, что удастся поговорить с доктором Блэндом. В одном из соседних кабинетов – которым обычно пользовался мистер Принс, – Хофман своим идеальным почерком сделал последние заметки, подытожил несколько столбцов цифр, машинально проверил сам себя, закрыл учетные книги и отправился домой на вегетарианский обед.
Гиссел пролистал последний том сборника судебных уложений и разогнул ноющую спину. Подумал, что все это наверняка путая трата времени, но попробовать надо. Однажды он отправил человека на виселицу на основании шерстяной нитки, которая зацепилась за сучок в дощатом туалете.
Джон Коу в своем кабинете прислушивался, как все вокруг постепенно стихает. На башне уже пробило двенадцать, и миссис Портер давно уже отправилась домой в Боу к своему супругу. Коу встал и отправился на тщательный осмотр конторы. Нигде никого не было.
Джон опять взглянул на часы.
Знал, что сержант Коккерил вернется между половиной первого и без четверти час. Значит ему оставалось двадцать пять минут.
С довольно злорадной ухмылкой вошел в комнату, соседнюю с его кабинетом-там обычно работал Эрик Даксфорд.
Едва закрыв за собой дверь, Джон запер защелку и стал осматриваться. Под впечатлением метода, подмеченного у Гиссела, натянул пару старых замшевых перчаток и больше их уже не снимал.
Знание системы Хорнимана, конечно, сэкономило ему уйму работы, и он лишь мельком уделил внимание картотеке, стройному ряду дел и черным ящикам для бумаг.
– Это должно быть в письменном столе, или нигде, – пробормотал Джон, не мешкая уселся в кресло Эрика и принялся открывать ящики.
Нижние боковые ящики содержали типичную смесь отходов, присущих любой адвокатской конторе – старые календари, квитанции об уплате налогов, нож для бумаг (рекламный сувенир поставщика юридических справочников), коробочка сахарина, несколько каталогов распродаж, коробочка со штемпелем, связка резинок и бесконечно длинный красный шнур, который как змея Лаокона путается в ящиках письменного стола любого адвоката.
Лишь один ящик был заперт – верхний с левой стороны. Джону это сразу показалось подозрительным, и поэтому он сосредоточил на нем свое внимание. Как и сержант Коккерил, Джон придерживался мнения, что открыть замок куском проволоки – операция из области фантазии. Поэтому вначале он попробовал открыть замок своими ключами, пока один из них не застрял.
«Это произведет не лучшее впечатление, если половина сломанного ключа останется в замке, – сказал он себе. – У меня такое впечатление, что пришло время использовать немного насилия и вульгарного непрофессионализма».
Огляделся вокруг, нет ли где кочерги, чтобы использовать её в преступных целях. Кочерги не было, и потому Джон отправился в подвал и вернулся с большой совковой лопатой, которой сержант набирал уголь.
Просунул стальное лезвие, на счастье сточенное настолько, что стало тонким и гладким, в щель между крышкой стола и ящиком, и навалился на черенок. Раздался треск – и весь верх стола приподнялся на три пальца. Джон всем телом навалился на черенок и просунул руку в ящик, чей замок перестал быть препятствием.
В ящике лежал единственный предмет. Когда Джон его достал, оказалось, что это ежедневник на этот год.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32