А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Каролина с радостью избежала бы разговоров с этими грымзами, но, увы, не поздороваться с ними было нельзя. Решительно вздернув подбородок, она пошла прямо на них.
– Здравствуйте, миссис Лейн! Добрый день, миссис Харпер!
– Здравствуйте, миссис Ланкастер! – в один голос ответили они. Их сердечность была явно преувеличенной. – Как вы поживаете? Мы вам очень сочувствуем. Бедный мистер Ланкастер!
– Похороны прошли прекрасно! Просто прекрасно! – заявила миссис Лейн, даже не отдавая себе отчета в абсурдности такого утверждения.
– Спасибо, – кивнула Каролина и двинулась было дальше, считая, что долг вежливости исполнен с лихвой, но миссис Харпер не собиралась так быстро ее отпускать.
– Ринк вас, верно, поддерживает в трудную минуту. Как все-таки хорошо, что он вернулся домой!
«Осторожней! – предупредила себя Каролина. – Это пираньи, им только дай повод – они живого места на тебе не оставят».
– Возвращение Ринка очень много значит для Лауры Джейн и Хейни, нашей экономки, – спокойно сказала она. – Они рады, что он снова дома. Если, конечно, в такие дни вообще уместно говорить о радости.
Сплетницы буквально на лету ловили каждое ее слово.
– И сколько же он здесь пробудет? У него ведь большой бизнес в Атланте. Мы все теперь, наверное, кажемся ему такими жалкими и ничтожными, как и сам наш городок.
– О, нет. Ринк любит Уинстонвиль. Тут его корни. Самим своим названием наш городок обязан предкам Ринка. И Укромный уголок всегда будет его домом.
Аппетиты хищниц разгорелись еще больше. Они придвинулись поближе, словно намереваясь вгрызться своей жертве в глотку.
– Да, но ведь с тех пор, как вы вышли замуж за мистера Ланкастера, это и ваш дом. А может, вы намерены жить там все вместе? Большой дружной семьей?
– Вот именно, – холодно улыбнулась Каролина. – Большой дружной семьей.
– Это замечательно! – с энтузиазмом заверещали сплетницы.
– Передавайте привет Саре, – сказала Каролина матери своей одноклассницы. – Я слышала, она снова стала матерью.
– Да, это уже четвертый ребенок. – Бесцветные глазки с завистью впились в стройную фигуру Каролины. – Какая жалость, что мистер Ланкастер не подарил вам ребенка! Маленький ангелочек служил бы юной маме утешением в ее горе.
Каролина никогда в жизни не сталкивалась с таким лицемерием. В другой момент это ее, наверное, позабавило бы, но сейчас это замечание вконец вывело ее из себя.
– Но зачем Каролине ребенок, Фло? – подала голос миссис Харпер. – У нее есть Ринк. Он ее утешает. И еще Лаура Джейн, милейшее создание, сущее дитя.
– Ах да, Ринк! Ну конечно! Я совсем забыла о Ринке и его бедной сестре.
– Мне пора. До свидания! – торопливо сказала Каролина и устремилась прочь.
Усилием воли она все же заставила себя купить все необходимое, хотя единственным ее желанием было поскорее выскочить на улицу и уехать. Каролина чуть не плакала от обиды и унижения.
При жизни Роско никто не смел так с ней разговаривать. Знакомые неизменно выказывали почтение супруге Ланкастера, пусть зачастую оно и было показным. Однако судя по всему, на вдову Роско это уже не распространялось. Она опять стала для них Каролиной Доусон. Похоже, ей так и не смыть с себя клеймо дочери пьяницы. Она может жить как святая, но, помня о ее происхождении, все в городе все равно будут подозревать ее в смертных грехах и предосудительных поступках.
Почему, почему она не может уехать подальше от этих ограниченных, самодовольных людишек?
По той же причине, что и Ринк. Ее корни тоже здесь. Это и ее родной город. И пусть Ринк принадлежит к сливкам общества, а она – к дну, но корни эти не менее крепкие. Какая вопиющая несправедливость – с самого рождения закреплять за человеком его место под солнцем, лишая всякой надежды изменить это! Выходит, неважно, что она фактически является директором процветающей фабрики? И окончила колледж… А может, ее успехи лишь распаляют их зависть?
Но тогда зачем ей терпеть все это?! Почему бы не уехать туда, где ее никто не знает?
«Ответ ясен – из-за Укромного уголка», – честно призналась себе Каролина.
Сколько она помнила себя, столько мечтала жить в Укромном уголке. Но теперь, когда Ринк получит его в наследство, куда ей деваться? Может, действительно лучше уехать из города и не возвращаться сюда?
Нет… Она снимет дом в Уинстонвиле и снова будет мечтать об Уголке. Потому что расстаться с ним навсегда невозможно. Для нее это гибель. Для нее это единственное место, где она хотела бы и могла жить.
За ужином Каролина сидела, не проронив ни слова. Ринк настоял, чтобы они ужинали в парадной гостиной – ему хотелось отметить подписание выгодного контракта. Хейни и Лаура Джейн весело щебетали, но Каролине после сцены в супермаркете было трудно разделить их радость.
Поймав на себе вопросительный взгляд Ринка, Каролина постаралась встряхнуться и к концу ужина немного оживилась.
Вечером она решила немного прогуляться. Вечер выдался прохладный. Ветерок тихо шелестел листвой. Каролина села на качели, висевшие на большом ореховом дереве в дальнем конце парка. Это было ее любимое место. Рядом еле слышно струилась в ручье вода. Стволы деревьев поросли серебристым мхом. Еле касаясь мыском туфли мягкой зеленой травы, Каролина лениво раскачивалась взад и вперед, мысли ее блуждали далеко.
Но покой ее вскоре был нарушен. Длинная тень отделилась от дерева и неслышно приблизилась к ней.
– Что случилось, Каролина?
– Господи, в твоих жилах явно течет индейская кровь! Только индейцы умеют ходить так бесшумно.
– Я пришел не для того, чтобы обсуждать, у кого какая кровь. Отвечай, что случилось?
– Как ты узнал, что я здесь?
– Какая разница? – Ринк ухватился за веревки и остановил качели. – Так что же случилось?
Она беспокойно заерзала.
– Ничего.
– Не притворяйся. Скажи мне правду.
– Это правда.
– Послушай, я не сойду с этого места, пока не выясню, в чем дело. Учти, к ночи у здешних москитов просьшается зверский аппетит. Так что если не хочешь стать добычей для кровопийц, лучше признайся, из-за чего ты расстроена. Что-нибудь на фабрике стряслось? Или я в чем-то виноват?
– Будь проклят этот город! – в сердцах воскликнула Каролина, спрыгивая с качелей.
Ринк от неожиданности выпустил из рук веревки и попятился. Вспышка Каролины застала его врасплох.
– Чем тебе наш город не угодил?
– В нем слишком много подлых глупых людишек.
Ринк тихо рассмеялся:
– Неужели ты только сейчас об этом узнала?
– Нет. Я знала это с тех пор, как научилась ходить и ковыляла рядом с мамой, которая развозила по домам на тележке чистое белье своим клиентам. Я всегда знала, что наши соседи – тупые, высокомерные жлобы! – Каролина отвернулась от Ринка и прислонилась к стволу дерева, уткнувшись в него лбом. – И ничто мне не помогло: ни диплом колледжа, ни престижная работа, ни замужество… Я для них все равно как была, так и осталась оборванкой.
– Корни есть корни, никуда от них не денешься.
– Ты прав. И сегодня мне об этом напомнили.
– Каким образом?
Каролина откинула волосы со лба.
– Да что об этом говорить? Не стоит расстраиваться из-за мелочей.
– И все же я хочу знать.
Каролина, вздохнув, рассказала о своей встрече в супермаркете.
Услышав имена сплетниц, Ринк хмыкнул:
– Не нравится мне это… Ну и что было дальше?
– Они… долго распинались о том, как, дескать, хорошо, что теперь, после смерти Рос-ко, ты живешь со мной под одной крышей. Ну и… намекали… сам понимаешь на что.
– На то, что мы не просто живем в одном доме, да?
Она подняла на него глаза.
– В общем, да.
Ринк тихо выругался.
– Короче, эти дуры все за нас уже решили, так?
– Да.
– Значит, мы, по их мнению, нарушаем запреты, ведем непристойный образ жизни? И у нас с тобой не те отношения, какие должны быть у пасынка с мачехой?
Каролина кивнула, не в силах произнести ни слова. Они долго молчали. Слышался лишь неумолчный стрекот цикад да кваканье лягушек. Ринк и Каролина смотрели друг на друга как зачарованные, не в силах отвести взглядов. Их сердца бились в одном ритме, их дыхание слилось в одно.
– Забудь об этих облезлых кошках, Каролина. Что им еще делать, как не сплетничать? О нас или о ком-нибудь другом. Они всегда перемывают кому-нибудь косточки. Вся их жизнь в этом.
– Я это понимаю, но, Ринк, это так противно – слушать их подлые намеки. Мало ли что они еще выдумают! Скоро я буду бояться выходить на улицу, ездить по городу, заходить в магазины.
Однако и Ринк, и Каролина отдавали себе отчет в том, что в едких словах местных кумушек была большая доля правды. Даже если в своих прогнозах они и опережали ход событий.
– Было бы глупо разъезжаться до того, как огласят завещание, – вполне резонно сказал Ринк. – Это вызовет еще больше пересудов.
– Да, наверное. Начнутся разговоры о том, кто кого выгнал. Все решат, что ты меня осуждаешь.
– За то, что ты вышла замуж за моего отца?
Они вскинули друг на друга глаза. Каролина отвернулась первой и закусила губу.
– Да, – кивнула она.
– Но почему я должен тебя за это осуждать?
– Потому что я из «плохой» семьи, потому что мой отец – спившийся оборванец. – Каролина отстранилась от шероховатого ствола и отряхнула светлое платье. – И потом… у нас с Роско такая большая разница в возрасте.
На сей раз, встретившись с ней глазами, Ринк не спешил отводить взгляд.
– Знаешь, вообще-то так и есть, – прошептал он, подходя к Каролине. – Я действительно тебя за это осуждаю.
– Не надо, Ринк, – Каролина метнулась в сторону, но бежать было некуда – деревья загораживали ей путь к отступлению.
– Но почему тебя так волнуют глупые сплетни, Каролина? – вкрадчиво спросил Ринк, делая еще один шаг к ней. – Ведь твоя совесть чиста. И ничего плохого в нашем доме не происходит.
– Конечно! Поэтому мне и неприятны все эти идиотские разговоры.
Ринк придвинулся еще ближе.
– Мы не нарушаем никаких запретов.
– Да, Ринк!
– Обманщица! – прерывистым шепотом воскликнул Ринк и, взяв Каролину за подбородок, заставил поднять голову. – Ну, скажи! Поклянись, что между нами не проскакивает искра!
Каролина застонала и попыталась высвободиться из рук Ринка, но он не позволил.
– Скажи, что ты видишь во мне только сына Роско – твоего пасынка. И даже думать забыла о том дождливом дне. Скажи, чтобы я никогда больше не целовал тебя! Что тебе противны мои прикосновения. Ты можешь сказать мне все это, Каролина?
В ответ она медленно покачала головой, глядя на него испуганными глазами.
– Так я и думал, – заключил Ринк, властно привлекая ее к себе.
Каролина беспомощно взмахнула руками, словно птичка, пойманная в силки, и… уперлась ладонями в плечи Ринка.
– Поцелуй меня, Каролина! Ты же хочешь. Я вижу, ты этого жаждешь.
И он был прав. Покорно вздохнув, Каролина обвила руками шею Ринка и разомкнула губы. Язык Ринка принялся осторожно обследовать каждый закоулочек теплой, уютной пещеры ее рта, и это был такой возбуждающий призыв, что остатки сопротивления Каролины были сломлены в одну секунду.
Ринк неумолимо звал ее за собой каждым жестом, каждым движением. Его поцелуи становились все более долгими и призывными. Она умирала от желания. Только он, он один мог заполнить эту ноющую пустоту, которая ширилась и готова была поглотить Каролину без остатка.
Рука Ринка проникла в лиф ее платья. Пальцы сжали тонкий шелк ее комбинации, прикрывающей трепещущую грудь.
Его медленные, томные ласки действовали на Каролину завораживающе.
С губ Ринка срывались то слова восторга, то проклятия, и это странное, удивительное сочетание было для нее сладостней самой прекрасной любовной песни. Она слышала в его голосе собственное отчаяние, неутоленный голод и горечь подавленного желания. Ласки Ринка доставляли Каролине невыразимое удовольствие.
Она содрогалась всем телом, словно от разрядов электрического тока, и чувствовала, что, если это продлится еще хотя бы минуту, пути назад уже не будет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32