А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Показная наивность вызывала у дам умиление, горесть полуголодного пенсионера — жалость и стремление помочь.
При слежке за офицериком Валерка мастерски преобразился в безработного бедолагу, мечтающего либо о щедром меценате, либо о сердобольной бабушке. Федоров сделал вид — ничего не заметил. Помахивая сорванной с дерева веточкой, он завернул под первую же попавшуюся по дороге арку. Когда туда же свернул Свистун, он оказалася скованным почище браслетов-наручников. Перехватив руки пастуха, Михаил безжалостно сжал ему горло. С такой силой, что тому оставлена единственная возможность — дышать. Да и то не постоянно, а по желанию садиста.
— Почему следишь, мразь болотная? Кто поручил?
Железные пальцы на горле слегка раздвинулись.
— Да ты что, мужик, сбрендил? Не за тобой топчусь — за телкой. В этом доме проживаеет, хата — на восьмом этаже. Красивая, центровая… Не дави на горлянку — больно же!
На глазах навернулись крупные капли слез, из-под их прикрытия на «палача» глянули невинные мальчишеские глаза. Дескать, за что мучаешь, дядя, меня мамочка с бабушкой ожидают, работу ищу, чтобы их прокормить, а ты… Девушка с восьмого этажа пообещала помочь, ее отец — какой-то бизнесмен. Что до жаргона, то теперь все ботают по фене, время такое…
Михаил сжал горло, отпустил, снова — сжал:, снова отпустил. Будто наигрывал невесть какую мелодмю.
— Лапшу на уши не вешай, мозгляк! Когда ты еще пешком под стол ходил, я на границе вкалывал… Не ответишь честно — придушу, как нашкодившего щенка… Кто послал следить за мной?
Свистун демонстративно помялся, пожевал мокрыми губами. Сообразил — никакие мамочки-бабушки вкупе с прекрасными девушками его не спасут. Все равно придется открываться.
— Красуля…
Не сказал — прошептал. На губах — обиженная недоверием улыбочка, в глазах — испуг и просьба о пощаде.
От неожиданности Федоров снял руку с горла. Впору чесать в затылке. Что же это творится? С одной стороны, заключает договор о содружестве, щедро наделяет деньгами для приобретение фирмы, с другой — посылает топтуна.
— Брешешь? — неуверенно спросил он. — Гляди, сявка, зубы через задницу повыдергиваю.
— Истинный крест — правда, — забормотал «перепуганный» Свистун, про себя посмеиваясь над доверчивым фрайером. — Вызвала и послала — паси, мол, днем и ночью паси… Не выполнишь, дескать, задания — на куски порежу и собакам отдам… А я ведь еще молодой, мне жить хочется. У мамочки инфаркт будет, когда узнает о смерти любимого сыночка…
Хитроумный посланец Жетона настолько правдиво изобразил наспех придуманную версию, что сам поверил в нее. Даже выжал строго отмеренное количество слезливых капелек, даже горестно поднял к верху арки тоскующий взгляд.
Федоров и верил и не верил. Если топтун сказал правду, впору поиграть на горлянке «благодетельницы»… А зачем, спрашивается, парнишке наводить тень на плетень, какую выгоду он получит от вранья?
— Хочешь жить — не попадайся мне на глаза, — честно предупредил он. — А с твоей хозяйкой сам разберусь… Двигай ходулями и не оглядывайся.
Он с такой силой вышиб Свистуна из-под арки, что тот не удержался на ногах и растянулся на тротуаре.
Позабыв о намеченном визите в префектуру, о незаконченных делах, свежеиспеченный бизнесмен заторопился в офис. Встретиться с Фимкой, посоветоваться. Шел и чувствовал — злость буквально распирает его. Повстречай сейчас красивую предательницу — не только высказал бы ей все, что думает о мерзком поведении, но и придушил бы, как недавно собирался придушить топтуна.
Постепенно успокаивался. Где доказательства вины Сотовой? Мозгляк вполне мог солгать. Хотя бы ради того, чтобы избавиться от сжимающей горло руки. Вряд ли шестерка осмелился бы вывести Федорова на своего босса.
Михаил изо всех сил уговаривал себя не верить болтовне «пастуха», но ничего не получалось — женщина-бандитка способна и не на такую мерзость. Другой вопрос — какую цель она преследует, чего добивается? Какую выгоду ищет?
К дому, на первом этаже которого располагался офис, Михаил подощел энергичной походкой знающего себе цену бизнесмена. Ничего страшного не произошло, уговаривал он сам себя, после совершенной «процедуры» парень не решится продолжить слежку. А Сотова убедится, что с новым компаньоном шутить опасно, и успокоится.
То, что увидел президент фирмы, переступив порог помещения, ошеломило его. Обстановка — копия той, которую покупатели увидели при первом знакомстве с женой убитого предпринимателя. Мебель изломана, бумаги застилают пол, полуоторванная дверца шкафа напоминает сломанную руку избитого человека, телевизоры и компьютеры выпотрошены. Посредине комнаты, прижимая намоченный платок к солидному фингалу под глазом, сидит компаньон.
— Чьих рук работа? — угрожающе, сжимая пудовые кулаки, спросил Михаил.
— А я знаю?… Ворвались трое…
… После того, как президент отправился в очередное путешествие по чиновничьим кабинетам, Савчук завершил беседу с двумя столярами. Опытные, знающие парни не соглашались получать два куска в месяц, требовали три плюс процент от договорной суммы за срочное выполнение работ. Переговоры были изнурительными и беспредметными: после оплаты за фирму и разнообразные сборы, в кармане компаньонов едва можно наскрести пяток тысяч. На все, про все.
Пришлось сослаться на отсутствие президента и вежливенько попросить пожаловать для окончательного разговора завтра к обеду.
Оставшись в одиночестве, Савчук обоими руками вцепился в и без того растрепанную прическу. Принялся фантазировать. Все трудности, о которые они с Мишкой спотыкаются, отойдут, слиняют. Главное — они имеют свою фирму, дальнейшее развитие которой зависит только от сноровки и работоспособности владельцев.
Сладкие размышления нарушили три крепких парней. Без дурацких чулков на мордах и без ножей или пистолетов. Походили по комнатам, полюбовались на новенький компьютер, пощелкали выключателями люстр.
— Здорово обжились ребятки, — похвалил золотозубый, не глядя на ошеломленного генерального директора. — Просто завидно. Одни хрустальные люстры чего стоят!
— А зеркальные шкафы? — подхватил второй, пощелкав по чисто вымытым дверцам. — А полированная мебель?
Наглядевшись, посетители расположились на стульях рядом с овальным письменным столом Савчука.
— Молотки фирмачи, все сделано — о, кэй, — одобрил деловую хватку хозяев интеллигентный парень с очками, оседлавшими крючковатый нос. — Дело у таких пойдет.
— Мы подмогнем, подтолкнем, — посмеялся второй, вороша белокурые волосы. — А может — тормознем.
Третий помалкивал.
— По какому делу пожаловали? — спросил Фимка после того, как компания навосторгалась и наболталась. — Нужны маляры, плиточники, штукатуры.
— Не кочегары мы, не плотники… — с издевкой запел третий парняга, но очкарик — видимо, главарь — жестом приказал ему замолчать.
— Сколько платить собираетесь? — деловито обратился он к генеральному директору. — Прежний хозяин скупым оказался, вот сейчас и «торгуется» на том свете. Ежели сговоримся — в накладе не останетесь. Мы ведь понимаем: удойную корову забивать — дурью маяться. Поэтому поначалу много не возьмем — по соглашению, а вот когда войдете в силу — пять процентов с дохода…
Только тут Фимка понял — рэкетиры. Опытные, подковавшие уже не одного предпринимателя. Их на пустых обещаниях не прокатишь.
— У нас — крыша, — заикнулся он. — Крыше мы платим…
Парни переглянулись. Очкарик насмешливо передернул плечами, с притворным огорчением вздохнул.
— А мы-то думали — по мирному. Посидим, раздавим пузырек, сговоримся. А ты — крыша, уже платим, — мастерски изобразил он растерянного генерального директора, даже голос подделал. — Жаль, конечно, портить добро, но иного выхода не вижу… Приступим?
Рэкетиры закатали рукава рубашек, поплевали на ладони и принялись неторопливо и методично громить офис. Выпустили наружу требуху у компьютеров, перебили красивые, белоснежные телефонные аппараты, переговорное устройство. Вооружившись ножками, выломленными из покареженных стульев, с наслаждением колотили ими по хрустальным люстрам, зеркальным дверцам шкафов.
Памятую судьбу прежнего хозяина фирмы, Савчук не вмешивался. Сидел в кожаном полукресле, будто его привинтили к сидению.
— Гляжу, научен, — одобрительно оценил поведение Фимки очкарик. — Наука — великое дело. Не согласитесь на наши условия — вообще уничтожим: и офис, и, заодно, его хозяев.
— Это разве не уничтожение? — обвел рукой разгромленную обстановку генеральный директор. — Последние деньги выложили, а за компьютеры даже не рассчитались… Это же варварство!
Именно после непродуманного выражения — «варварство» очкарик и приложился к левому глазу отставника. Судя по развороту плеч и мускулистой груди — вполсилы.
На прощание буркнул: «Привет от Красули!»…
Опять — Сотова! На этот раз — не признание полузадушенного дохляка. Рэкетир будто штамп пристукнул, визитку приколол.
— Вызови жен, наведи порядок, — угрюмо распорядился президент. — Скоро вернусь.
— Уже сделано… Оленька, Машенька!
Заплаканные женщины вошли в кабинет. Остановив уходящего мужа, Оленька поглядела в его глаза. Пристально, вопрошающе.
— Опять — к ней?
— По делу, — неохотно оправдался Федоров. — Ты, вот что, оставь ревнивые разборки для кухонных разговорчиков. Сейчас мне не до твоих идиотских переживаний… * * *
Оленьку мучили подозрения. Муж ей изменяет! Нагло, бесстыдно. Столько лет прожили вместе, без упреков и возражений она ездила с ним по глухим гарнизонам, кормила злющих комаров, недоедала и недосыпала. Ради чего? Ради какой-то потаскухи, заманившей Федорова в постель?
Что же делать? Уехать к родителям? Но это значит, обречь детей на безотцовщину… И она принялась выискивать оправдания Мишеньке. Где факты его неверности — не подозрения и предположения, а именно факты? Как же можно отца своих детей подозревать в мерзких поступках? Да, Мишенька встречается с «благодетельницей», но эти встречи носят чисто деловой характер. С таким же успехом можно приревновать его к дворничихе, с которой он недавно разговаривал, к продавщице комка, где он покупает сигареты.
И все же наспех придуманные оправдания носили блеклый характер. В то время, как подозрения били прямо в цель.
Спасибо неожиданному знакомому — подсказал, надоумил.
Знакомство с разворотливым Свистуном произошло после разборки под аркой. Неугомонный топтун действовал сразу на двух фронтах: издали следил за отставником и пытался настроить соответствующим образом его жену. Подходить близко к Федорову побаивался, поэтому и переключился на Оленьку.
Главный источник информации, конечно, — дворовые бабки. Они знают все до тонкостей. Стоит только потерять пару часов дорогого времени, посидеть на лавочке, посочувствовать болящей бабке Насте либо старухе Прасковье. Потом, ощутив встречный поток доброжелательности, дать легкий толчок в нужном направлении. Даже не толчок — едва заметное дуновение ветерка.
— Несчастная судьба у женщин, — вздохнул парень, только-что подав добрый совет, как облегчить радикулитную боль. — Особо, у кого муженьки слабы до женского пола…
— И не говори, касатик! — вдохновенно проглотила приманку недавно приехавшая из глухой деревушки бабка Неонила. — Мужики — ядовитое племя, кусучее до крови. Таких добрых, как ты, считай, почти не бывает. Вывелись.
— Ну, вы скажете, бабушка! — стыдливо потупился жетоновская шестерка. — Но что верно, то верно, среди мужиков разные типы встречаются: алкаши, лентяи, наркоманы. А больше всего тех, кто под чужие подолы заглядывают.
Подкинул идейку и замолк, предоставив собеседницам развивать и углублять ее. Чем они и занялись.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44