А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Дока! Клятая Красуля так заштормует — сама полезет на пику… Отдыхай, набирайся сил, а я сейчас же поеду базарить с Поршнем.
Вместо груди Жетон выпятил и без того немалый живот. Горделиво похлопал по нему. Вот, дескать, я какой, куда до меня какой-то подстилке!
— Езжай, дружан, а я подремлю. Плечо так и горит, будто в него насыпали горячий углей. Авось, к утру полегчает — тогда и завалю красулино отродье.
Наконец-то, попался офицерик, злобно подумал ближайший советник Жетона, почувствовав легкое жжение в области шеи, там, где сошлись железные пальцы Федорова… * * *
Свистун сел на юркую «оку», проехал несколько милометров и затаился за деревьями. Торопиться к Поршню он не собирался. В голове — карусель, мысли так и мелькают, обгоняя друг друга. Отдать полюбившуюся девушку жирному борову? Ни за что! Впервые в сумасбродной своей жизни, обильно политой кровью, унавоженной грабежами и убийствами, Валерий ощутил незнакомое, но удивительно приятное чувство. Он не знал, как оно зовется: любовью или мужским желанием, просто теперь он — не один, рядом — родная душа. И позволить ее испоганить — равносильно подставить обнаженную грудь под пулю киллера.
В двенадцать ночи «ока» возвратилась к забору усадьбы. Свистун проверил пистолет, ощупал нож и торопливо пошел к дому. Из раскрытого окна второго этажа доносился мощный храп Жетона. Спи, мешок, набитый дерьмом, просматривай сладкие сны, подумал «верный телохранитель», проснешься — такая тебя оглушит новость — Бог даст, инфаркт стукнет.
В холле дежурил мордатый парень с узким лбом кретина и руками-лопатами. Обняв автомат, он дремал, то и дело вскидывая голову и прислушиваясь к храпу хозяина. Будто этот храп свидетельствовал о полном благополучии охраняемого «об»екта". Телка, наверно, тоже спит, но по молодости лет — беззвучно.
Не успела скрипнуть входная дверь, как охранник подскочил и выставил перед собой ствол.
— Кто здесь?
— Не штормуй, кореш, это я, — тихо представился Валерий.
— Свистун? Почему вернулся? Босс трекнул — поехал за Поршнем…
— Адрес позабыл. Записан в блокноте, который лежит в комнате телки. Вот и пришлось возвратиться. Сейчас возьму и полечу… Босс спит — позавидуешь, за километр слышно. Мне бы так…
Свистун говорит, посмеиваясь, старается успокоить охранника. И это ему удается. Да и кому из жетоновских шестерок придет в голову заподозрить ближайшего помощника босса?
Узколобый дегенерат вкусно зевнул, закинул автомат за спину.
— «Мальборины» не найдется? От «явы» в горле першит, кашель замучил.
Валерий охотно достал из кармана пачку, протянул ее охраннику. Тот выудил пяток сигаретин, об"яснил: до смены далеко, а без курева — кранты. Да и напарнику придется оставить — дружану тоже осточертела отечественная дрянь.
— Возьми пачку, у меня еще есть в машине.
Парень радостно засмеялся. Положил рядом с собой автомат, закурил. Валерий обошел его, поставил ногу на первую ступень лестницы и вдруг обрушил на голову ничего не подозревающего охранника тяжелую монтировку. Привычно набросил на шею упавшего петлю, закрутил ее. Боевик всхлипнул, подрыгал ногами и отошел.
Убийца, потея и отдуваясь, доволок тело убитого до «оки» втиснул на заднее сидение. Вытирая со лба пот, оглядел осунувшееся тело убитого, поправил, надвинул на голову берет, сложил на коленях руки. Вот так хорошо, даже отлично! Полное впечатление — набрался мужик, принял «на грудь» двойную дозу спиртного, друг-приятель везет его домой под бочок к жене.
Начало положено, теперь — за девушкой!
На цыпочках Валерий поднялся на второй этаж. Подошел к двери, за которой спит пленница. Потерпи, милая, твой друг спасет, не отдаст не только Жетону — любому мужику. Даже родной матери не отдаст! Теплое чувство, не придуманное, не наигранное, идущее от души, охватило парня.
На легкое постукивание Вика не отозвалась. Неужели спит? Знает ведь, не может не знать, какая уготовлена ей судьба и — спит? Он хотел было постучать посильней, все равно Жетон не услышит, но вспомнил: связали же, бедную, оглушили и связали. Шнур, небось, впился в нежную кожу, кляп измял пухлые губки. Но главное — связана… Что же делать? Взламывать дверь? Услышит Жетон, поднимется отдыхающий охранник.
Вдруг за дверью спросили: кто? Голос настороженный, не сонный.
— Открой, Вика, это я… Валерий…
— Валера? Сейчас, подожди…
Заскрипел ключ в замке, послышался шум отодвигаемой мебели. Наконец, дверь открылась и заплаканная девушка бросилась на грудь спасителю. Так к нему прижалась, что Валерий на мгновение отключился, позабыл обо всем на свете.
— Тебя же связали…
Девушка оторвала заплаканное лицо от груди парня, вытерла его носовым платком.
— Развязалась. Перетерла шнур о ребро кровати… Что же делать?
Снова заплакала. Беззвучно, горько, будто обиженный ребенок.
— Быстро собирайся, машина за воротами…
Вика улыбнулась сквозь сдезы.
— Нечего мне собирать, все — на мне.
Устраиваясь на переднем сидении, Вика увидела сзади своего охранника. Сидит в углу, опустив голову в надвинутом берете на грудь. Руки сложены на коленях.
— Боже мой, кто это? — испуганно прошептала недавняя пленница.
— Не бойся, Викочка, не дрожи. Сейчас он не страшен. Отвезу тебя в надежное место, пару неделек поживешь у моих друзей. После решим куда податься.
— Ты же пообещал — к маме?
Странно, но сейчас Вике совсем не хотелось оказаться дома под бдительным надзором матери. Спросила машинально, не думая.
Валерий помолчал.
— Если захочешь — отвезу к маме… Только тогда закончатся наши встречи, я не смогу появиться в доме Красули, тебя не выпустят из квартиры… Ты хочешь этого?
Вместо ответа, Вика повелительно взмахнула рукой. Вперед! Про себя улыбнулась. До чего же наивны и доверчивы мальчишки. Тот же Витюха или этот… Валерочка…
Через несколько минут резвая «ока» помчалась по лесной дороге…
Не доезжая пяти километров до шоссе, Валерий свернул в лес. Повилял между деревьями, выехал к заросшему озерку.
— Погуляй, — попросил он девушку. — Только далеко не уходи.
Вика понимающе кивнула. Стараясь не смотреть назад, выбралась из машины, отошла шагов на десять и присела на поросший травой пень. Позади раздался всплеск. За ним — другой, почти неслышный. Тело охранника погрузилось в воду, автомат последовал за ним.
— Куда едем? — возвратившись в «оку», равнодушно спросила девушка. Равнодушно — потому, что было безразлично куда ее отвезет любовник, лишь бы подальше от страшного Жетона и его безжалостных шестерок.
— Сказал же: в надежное место… Не сбежишь? Дождешься меня?
Ответ — еле слышный, будто легкий ветерок перебрал листья березы.
— Не сбегу… Дождусь…
«Ока» долго петляла между деревьями. Наконец, выбралась на шоссе и помчалась в дальнее Подмосковье. Валерий решил спрятать девушку в Клину. Там жил старинный его приятель, с которым почти пять лет телохраниитель Жетона провел на зоне. Мужик завязал, работает сторожем в городской больнице, растит троих пацанят. Человек верный, не подведет, не обманет. Поживет у него девушка до тех пор, пока Свистун не найдет более надежного укрытия.
Попрощавшись с Викой, Валерий, не отдыхая, мотанул в Москву к Поршню. Судьба офицерика, да и Красули тоже его не волновала. Пусть Поршень расправляется с ними — режет или расстреливает — главное, возвратиться в лесную усадьбу, доложить о выполнении задания… Еще главнее — живым выбраться в Клин, к Вике… * * *
О приклеенной на зоне кликухе — Поршень, Иван Засядько старался забыть. Точно так же, как и о прежней своей профессии киллера. Да и некогда было раздумывать о старой жизни, в которой — пьянки и кровь. Водкой когда-то киллер старался погасить прочно поселившуюся в нем боязнь расплаты за погубленных им людей. Кровь приносила доход, позволяла жить безбедно. Алкоголь не ликвидировал страх — временно подавлял его. А вот работа в котельной, плюс — семья, дети, оказалась более действенным «лекарством».
Чистая ухоженная квартирка, сытная еда, ласковая жена — что нужно еще для спокойного существования, когда нет нужды прислушиваться к шороху за окнами или — в под"езде, когда безбоязненно проходишь мимо разгуливающих ментов.
К сожалению, характер Тамары с возрастом портился, в нем появилась страсть к богатству, стремление воспитать мужа, заставить его плясать под супружескую «музыку».
Вот и сегодня…
— Иван, деньги кончились, — с раннего утра испортила ему настроение жена. — До зарплаты не дотянем… Чем собираешься кормить меня и пацанов?
Тамара привыкла к другой жизни. Профессиональная воровка, ловкая и удачливая, она эавязала одновременно с хахалем, ставшим после ее законным супругом. Работать не хочет, да и кем ей работать — ни профессии, ни нажитого опыта. Похоже, она не завязала — продолжает промышлять на рынках и в автобусах, с раздражением подумал Иван, посадят, куда он с детьми?
— Дотянем, — привычно подавил он раздражение. — Не помрем. В заначке — килограмм пять круп, пяток пакетов вермишели. На хлеб и молоко хватит…
— Хлеб и молоко? Сама-то могу, жирок нарастила, а сам что — на диету, да? Откуда силы возьмешь справлять мужское удовольствие? Небось, каждый вечер ощупываешь меня… А как же нам быть с сыновьями? Тоже — на молочную диету? А ребенкам, промежду прочем, витамины разные нужны, им телятинку подавай, лимоны-бананы.
Тамара выпятила грудь, уперла кулачки в бока. Кажется, сейчас набросится на ленивого мужика, силой погонит его на подработку. Зарплата оператора котельной для нее «легкий закус». Привыкла воровка к широкой жизни, одевается барыней: если обувь, то самая модная и престижная, есди духи — самые дорогие. А уж о платьях и о пальто-шубках и говорить нечего. Будто не жена кочегара, а супруга миллионера.
— Мое дело обслуживать тебя на кухне и в постели. Скажешь, не справляюсь? Ходишь чистый, ухоженный, сытый, в квартире — ни пылинки, каждый вечер меня пользуешь. А сам разве добытчик? Твоей «котельной» зарплаты едва для нашей Мурки хватает…
— Снова толкаешь на прежнюю дорожку, падла грязная? — угрожающе поднялся с места Поршень. — Заруби на носу — не будет этого! Сама примешься шарить по чужим карманам — мигом выбью из головы дурь. Поняла или пояснить другими словами?
— Знать бы раньше, что заместо мужика взяла в мужья мокрую подстилку, ни за что не пошла бы за тебя, — не уступала женщина, косясь однако на дверь. Распалится «подстилка» — может и врезать кулаком, а кулачище у него — дай Боже. — Соседка говорит: жена — мужняя выставка, сам может в рванине ходить, а жену обязан одевать и кормить, как королеву…
— Попадать на зону, а то и под пулю не собираюсь. И без того забила квартиру тряпками. Невесть на какие доходы купленными.
Словесная перепалка вот-вот перерастет в примитивную драку. С матерками, визгом, битьем посуды. Поршень выдернул из брюк здоровенный ремень, Тамара придвинула массивную швабру.
Негромкий стук в дверь насторожил обоих. Немногочисленные знакомые и друзья заранее оповещают о визите, не стучат по старомодному — пользуются электрическим звонком. Неужто, менты пожаловали? Ивану бояться нечего, а вот супруге-воровке…
— Кто? — негромко спросил Поршень. — У нас все дома…
— Меня не хватает, дружан, — так же тихо рассмеялся визитер. — Открой, базар имеется…
Свистун? Как его называют, «тень Жетона». Ему-то что понадобилось от бывшего киллера? Предчувствие неведомой опасности будто подстегнуло затаившийся в сознании страх.
Все же, пришлось открыть. В прихожую шагнул старый дружан. Веселый, в костюме, при галстуке. Преподнес Тамаре букет роз — пять штук, такие подарки Поршню давно не по карману, поцеловал ей руку. Хозяин получил от гостя бутылку коньяка.
Тамара расцвела, порозовела, по родственному чмокнула Свистуна в макушку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44