А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Создание Исламской Дуги, которая, по их замыслу, рассечет Россию надвое и включит в себя Татарстан, Башкирию и другие мусульманские республики, с каждым годом казалось все более фантастичным, зато реальными были солидные счета в европейских и американских банках высокопоставленных ваххабитов и руководителей Чечни. Президент республики построил себе виллу в Турции, Басаев понакупил себе дворцов по всему свету, другие тоже не отставали. Готовилась ревизия, не первая по счету, на которую должны были прилететь въедливые и дотошные люди из Саудовской Аравии. Между тем в середине 1999 года Президент Чечни официально заявил, что республика стоит перед угрозой голода, сельское хозяйство и промышленность практически умерли, силовым структурам и государственным органам, учителям и врачам давно перестали платить зарплату, предложив вписываться в систему всеобщего разбоя. Денежные потоки из-за рубежа иссякали, и надо было чем-то их компенсировать. Чем? Бензиновыми деньгами. Откровенным рэкетом в отношении чеченских диаспор, располагавшихся в городах России, — с них пытались брать налог «на освобождение Чечни». И фальшивыми баксами.
Алейников, узнавший, что Хромой вернулся в Чечню, и имевший представление о характере и устремлениях этого человека, сразу понял — здесь ему светит какая-то выгода. Какая? И ему вспомнилась история об этих фальшивых долларах.
Авантюру затеял Шимаев. У него была одна беда, он не имел своих людей и поэтому был вынужден подключить к операции Синякина. Он считал, что Хромой знает, где фальшивые доллары, а их было двадцать миллионов, гигантская сумма. И, обладая хитростью и изворотливостью, решил использовать в своих интересах федеральные силы Зная, что Хромой оставил своих людей в Даташ-юрте, Шимаев просто разделался с ними руками Алейникова. Одновременно боевики Синякина захватили в плен самого Хромого. Но тут выяснилось, что Хромой о том, где захоронены деньги, не знает, а знать об этом мог только находившийся в Чернокозово Гадаев. Нужно было вызволять его. Тогда и возникла идея обмена. Похитили американца, за безопасностью которого, как обещали влиятельным людям из Ингушетии, должны были следить.
Алейников в оперативной работе постоянно упирался в стену. Приобрести действующую агентуру в бандгруппах — задача чрезвычайно тяжелая в Чечне. А ему нужен был источник информации в банде Синякина. Тут подвернулся Джамбулатов. Бывший сотрудник милиции, фактически изгой, однако обладающий большими связями и авторитетом.
— Ты считаешь, эти бандиты, прикрывающиеся исламом, — люди? — спросил его Алейников тогда, при первом их затянувшемся разговоре.
— Не считаю.
— Ты считаешь, мы их давим зря?
— Это ваша война.
— Нет, Руслан. Ты честный человек. И чужих войн на своей земле не бывает. Все войны — наши.
И Джамбулатов согласился.
Так началась совместная с ФСБ специальная операция «Зеленая зона».
Они рассчитывали, что Синякин ему поверит. Слишком убедительной была история. Джамбулатов явился к связнику Синякина и забросил удочку. Русский ваххабит в оружии и боеприпасах испытывал острую нехватку, которая восполнялась с трудом. Вот и подкинули ему то, от чего он не мог отказаться — склад с оружием.
Ответственность Алейников на себя брал большую. Ведь как не гляди, а в случае неудачи получится, что он собственноручно вооружил банду и переданные стволы стреляют в русских солдат. Но Алейников умел рисковать.
— Я отвечаю, — сказал он.
Ответственности он не боялся никогда. И действительно в случае неудачи готов был ответить.
Помимо оружия, на складе были рации «Моторола». Синякин имел слабость ко всяким техническим штучкам. И когда он включил рацию, автоматически заработал встроенный маячок, подающий один сигнал в десять минут и практически не фиксирующийся посторонними средствами.
А поскольку Синякин раздал рации своим людям, через некоторое время стало примерно известно, где находятся все базы Синякина. И по этим координатам были выдвинуты две разведывательно-диверсионные группы.
Спецназовцы быстро выяснили, что именно на той самой кошаре, у которой они окопались, хранят заложника-американца В принципе, можно было проводить операцию по освобождению заложника и рапортовать об уничтожении банды и освобождении американца. Однако тогда могло остаться тайной главное — для чего Синякин затеял все это.
Пришлось опять рисковать. И риск оправдался полностью.
— Эх, взять бы все это да отправить в Америку, — улыбнулся Алейников, бросая на пол пачку с фальшивыми купюрами.
Джамбулатова из расположения бригады внутренних войск не выпускали. Положение у него было непонятное. Спал в комнате с решетками на окне в недостроенной казарме, на ночь его закрывали на замок. Однако днем он имел свободу передвижения, правда, ограниченную. Когда он пытался приблизиться к границе воинской части, то появлялся один из «тяжелых», которые действовали на кошаре.
— Туда ходить не надо.
Насколько Джамбулатов понял, судьба его зависла. Он был уже не заключенным, но еще и не свободным человеком. Но он надеялся, что скоро все прояснится.
После всего пережитого на него нашло какое-то отупение. Он сделал то, что велел ему долг. А что дальше? Будто пустыня открылась перед ним, и он был в этой пустыне один, бредущий по вязкому песку, маленький, по большому счету, никому не нужный. И тогда сковывала дикая тоска.
На третий день привели его в здание рядом со взлетным полем, на котором застыли «восьмерки» и «крокодилы». Как раз заходил на посадку «Ми-8», рев стоял, от которого уши сохли.
— Оглохнуть можно, — сказал Джамбулатов.
— Все лучше, чем пехом топать, — резонно возразил сопровождающий офицер.
Они зашли в здание, которое еще недавно служило штабом операции.
В кабинете, заваленном картами и подшивками газет «Красная звезда» и «Щит и меч», ждал Алейников. Он встал, хлопнул по плечу гостя, указал на стул и спросил:
— Кофе хочешь?
— Хочу.
— Будет тебе кофе. — Он взял стоящий на столе кофейник и налил в заранее приготовленные чашки горячий напиток, залез в ящик дощатого шкафа в углу комнаты и вытащил печенье.
— Хорошо начинаешь, — хмыкнул Джамбулатов. — Значит, казнить не будут? Или пилюлю подслащиваешь? Алейников отхлебнул кофе и посетовал:
— Третий день с этими долларами возимся. Описываем. Обследуем.
— Сожгли бы давно.
— Ну да… Вещественные доказательства. Столько народу легло из-за них.
— Да, — кивнул Джамбулатов. — Немало. Алейников выпил еще кофе. Потом спросил:
— Знаешь, что такое НС?
— Негласный сотрудник, — сказал Джамбулатов.
— Ну да… — Алейников помолчал, откусил печенье, тщательно прожевал. — Руслан, представь, тебя восстанавливают в органах. Возвращают звание. Ты снова становишься полноценным человеком.
— Звучит заманчиво.
— Естественно, после того, что ты натворил в районе, о том, чтобы принародно вернуть тебе все регалии, не может быть и речи.
— Это дураку понятно.
— Так что путь тебе — в НС.
— Агент, — хмыкнул Джамбулатов.
— Нелегал, Руслан. Нелегал.
— Что-то не слышал я о таком.
— Теперь услышишь… Ты отлично вписываешься в федеральную программу по борьбе с терроризмом.
— Продаешь меня в ФСБ? — внимательно посмотрел на него Джамбулатов.
— Они заикнулись об этом… Ты сильно полковнику понравился.
— Который меня чуть не удавил за Хромого?
— Он самый… Он профессионал и оценил, что сработал ты отлично… Но мы тебя отбили. Работать будешь с нами, Руслан.
— С тобой?
— Нет. Я — кто? Мелкая сошка. Уеду — и опять буду в области начальником разбойного отдела. В лучшем случае — стану заместителем начальника областного розыска… Нет, с тобой будут работать другие люди.
— Жалко, — вздохнул Джамбулатов.
— То есть ты согласен?
— А у меня есть выход?
— Это не тюрьма. Ты можешь отказаться. И тогда все будет согласно нашей договоренности. Я слово держу. Ты растворяешься в России. С документами и трудоустройством поможем.
— Я согласен на первый вариант.
— Я мог бы и не спрашивать. Я знаю, что ты из нашей породы. Работа для тебя.
— Для меня, — кивнул Джамбулатов. — И… — он замолчал. Потом вздохнул. — Если что, можешь на меня рассчитывать, Лев Владимирович. Ты теперь мой брат.
Он поднялся, протянул руку. Потом крепко обнял Алейникова.
— Взаимно, — улыбнулся Алейников.
Через четверть часа появился здоровяк в комбезе без знаков отличия.
Он уставился вопросительно на Алейникова. Тот кивнул. Человек повернулся к Джамбулатову:
— Пора, Руслан Бувсадиевич. Мы летим первым бортом. На Моздок.
— Пора, — Джамбулатов поднялся. За окном приземлившийся полчаса назад борт начал раскручивать винты.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44