А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Патриций, Бад, Бадай, Бадри, вкладывая в эти имена свое отношение — от почтения до парализующего страха.
Главным качеством, определявшим характер Бадришвили было отношение к людям, как статистам, которыми ему дано манипулировать в своих интересах. У него никогда не было настоящих друзей. Все, кто оказывались рядом, стояли выше или ниже его и делились на три категории — на быдло, на тех с кем приходилось считаться и на тех, кого еще предстояло использовать в своих интересах.
Русских Патрик не ставил ни во что. По опыту Иосифа Джугашвили он знал, что это ему ничем не грозит. Доверчивость и бесхитростность — качества дураков, а они не способствуют выживанию нации.
Русских легко охмурить, ободрать, обчистить, пообещав им высокое благосостояние при низких затратах труда, огромные проценты дохода на минимум вложенных средств, изобилие водки и закуси при постоянном понижении цен. А потом, когда русские доламывали и наконец, что потеряли все, что сумели создать для себя ранее, и узнавали, что, оказывается, водка и закусь подорожали, бояться их гнева не стоило. Они вздыхали и причитали: «Ах, суки! Опять нас кинули!» А повздыхав, шли слушать новые обещания о светлом будущем из уст очередных прохиндеев.
В какой стране, кроме России, грузин может публично заявить, что вместе со сперматозоидами отца социалистической демократии Иосифа Сталина к нему в четвертом поколении передалось право командовать Россией и на этом основании предлагать свою кандидатуру в законодательное собрание? В России почему то издавна терпят любого залетного нахала, особенно если он что-то обещает бездельникам.
Сколотив капитал, Бадришвили значительную часть его вложил в чеченскую нефть. Кланы и наиболее ухватистых чеченцев разделили между собой открытое когда-то русскими инженерами-нефтяниками истинное богатство Ичкерии, закрепив за собой скважины, расположенные в зоне проживания родных тейпов. Здесь они качали нефть, которую Бадришвили по лицензии, перекупленной у государства, вывозил за рубеж и в отдаленные регионы России, где продавал с гигантской выгодой для себя. На полученные средства, владельцы скважин создавали и содержали собственные отряды боевиков, вооружали их, а сами становились «полевыми командирами».
Заглядывая в будущее, Бадришвили делал все, чтобы поддерживать сепаратистов в их стремлении сохранить добычу и транспортировку нефти из Азербайджана через Чечню, расширить сферу влияния на Кавказе. В то же время он строго следил за тем, чтобы «Укос» не забывал, что он еще и «плюс». И приращивал доходы.
Финансовые трудности в России, внезапное падение русского рубля открыло перед «Укосом» широкое поле улаживания конфликтных ситуаций. Конечно, главные обязанности лежали на плечах костолома Гоги Кудидзе, но иногда, когда дело касалось перспективных случаев, в него вмешивался и сам Патриций.
Уладить конфликтную ситуацию в интересах заказчика Бадришвили не удалось всего однажды. Произошло это тогда когда сам Патрик начал испытывать трудности в реализации чеченской нефти. Российские военные, ответившие на вторжение отрядов полевых командиров Басаева и Хаттаба в Дагестан, направили свои удары не только против боевиков, но и против их экономической базы.
Генерал Шалманов, едва приняв командование, отдал приказ группам спецназа выводить из строя и уничтожать действующие нефтяные скважины и бесчисленные нефтеперегонные заводики.
Случилось так, что один грузинский предприниматель, некто Анзор Нодаришвили, строивший бизнес на ввозе в Россию контрабандного спирта через Северную Осетию, полностью разорился, как только российские пограничники задержали десяток «пьяных» караванов на пути из Грузии и конфисковали товар.
Кредиторы Нодаришвили обратились в «Укос плюс» с предложением уладить конфликтную ситуацию. Заказ был принят и уже на другой день в офис предпринимателя явился Гоги Кудидзе.
Он приехал во всем блеске своего могущества. На небольшой улице, убегавшей от проспекта Руставели вверх по склону горы Мта Цминда, появились три «мерседеса-600». У нужного дома «крутой» кортеж остановился. Разом открылись дверцы всех машин и на булыжную мостовую вышли крутые ребята с бычьими шеями, в черных кожаных куртках. Все разом повернулись лицами к дому. После этого из средней машины вылез Гоги Кудидзе.
Охранник, стоявший у входа в офис Нодаришвили, предусмотрительно отступил в сторону. Он знал, что за ребята к ним пожаловали. В Тбилиси их знали все — от карманного вора на базаре до начальника столичной полиции. Но последний знал еще и то, что поделать что-либо с людьми Гоги Кудидзе у него не хватит ни сил, ни влияния, а самое главное — решительности.
Батоно Гоги пребывал в офисе всего несколько минут. Он прошел в кабинет бизнесмена, положил ему на стол визитную карточку «Укоса» и сказал строго:
— Долги ждем завтра. Советую не тянуть.
После этого повернулся и вышел.
Анзор тут же вызвал начальника охраны Шалико Рухадзе.
— За что я тебе плачу? — закричал он. — Ко мне врываются всякие личности! Открыто угрожают!
— Это не какие-то личности, — ответил угрюмый Шалико. — Это люди Бадая.
— Почему они вошли сюда совершенно свободно? — Анзор задавал вопросы, ответы на которые и сам уже прекрасно знал, но дать выход раздражению можно было только перевалив ответственность на чужие плечи. — Куда смотрела охрана?
— У меня нет возможности вести перестрелку в центре города. Это от Бадая…
— Хорошо, может, ты скажешь, что мне теперь делать?
— Босс… — Шалико смотрел на Нодаришвили исподлобья, словно буравил его взглядом. — Надо платить.
— А если у меня нет денег?
— Аргумент на телохранителя впечатления он не произвел.
— Продайте машину, дом… и расплатитесь.
— Пхе! — сказал Анзор брезгливо. — Ты же прекрасно знаешь: у меня нет машины и дома. Все это принадлежит жене.
— Босс, это — аргумент для налоговой инспекции. Бадай на него не обратит внимания.
Анзор задумался.
— А если мне уехать на время?
— Босс, это ничего не изменит. Им нужны не вы, а деньги. Вы уедете, тогда вашей жене придется продать «мерседес» и дом. А потом она будет рожать детей, которые не будут на вас похожи…
— Ты выбирай выражения! — вспылил Анзор, понимая, что Шалико прав. — Я тебе за что плачу? За физическую защиту! Вот и думай, как ее обеспечить.
— Тогда, — сказал Шалико упрямо, — самоубийством я кончать не хочу и потому выхожу из вашего поезда, босс.
— У тебя контракт!
— Верно, но где сказано, чтобы я защищал вас от Бадая? Там есть такое?…
В тот же вечер Анзор улетел в Москву. Он поднимался по трапу в самолет, низко опустив голову и надвинув на глаза шляпу: наивная уловка человека, смотревшего детективные фильмы. Небольшой черный кейс с документами и деньгами он нес, прижимая обеими руками к груди.
Поднявшись на верхнюю площадку трапа, перед тем как сделать шаг в открытый люк, Анзор бросил быстрый взгляд на летное поле. Ничего подозрительного не заметил. С облегчением вздохнул и вошел в самолет.
Молоденькая и черноволосая бортпроводница приветливо улыбнулась ему и вежливо предложила:
— Я проведу вас к месту. Прошу, пожалуйста.
Анзору это понравилось, и он, преисполненный чувства достоинства, двинулся по проходу за стюардессой с удовольствием наблюдая, как у той аппетитно покачиваются широкие бедра.
— Вот сюда, — предложила проводница, показав Анзору на место. — Здесь вам будет очень удобно.
Рядом, у иллюминатора, кресло уже было занято. В нем сидел широкоплечий блондин, читавший московскую «Независимую газету».
То, что он русский, Анзору тоже понравилось. От соотечественников он ничего хорошего не ожидал.
— Здравствуйте, — сказал Анзор соседу и опустился в кресло.
Сосед, не отрываясь от чтения, буркнул нечто невразумительное. Он явно не собрался заводить беседу, и это Анзору понравилось еще больше…
Они прилетели в аэропорт Внуково в сумерках. Еще в самолете Анзор надел шляпу и надвинул ее на глаза. Вслед за ним по трапу спустился его сосед. При выходе из аэропорта, он неожиданно прибавил шагу и взял Анзора под локоть.
— Спокойно, Нодаришвили. Пойдешь со мной. И без шума.
Что-то жесткое, похожее на металл, уперлось в правый бок Анзора. И в то же мгновение с другого бока к нему пристроился мощный грузин с фигурой борца. Анзор узнал его -это был Гоги.
Сжав Анзора плечами, они провели его к черному «мерседесу», стоявшему прямо под знаком «Остановка запрещена».
Анзор бросил взгляд на номер машины. На белой табличке с большим прямоугольником, раскрашенным в цвета российского флага — белый, синий и красный, четко смотрелись буквы и цифры: «В-018 АА». Запомнить их было совсем нетрудно.
— Садись, садись, — блондин подтолкнул Анзора к машине и профессиональным ментовским движением попытался придавить ему голову вниз, чтобы пассажиру было проще пролезть в салон. Именно в тот момент Анзор пошел на рискованный шаг. Согнутым локтем он ударил блондина под ложечку, вырвался и кинулся к милиционеру, стоявшему неподалеку.
— Товарищ! Меня захватили!
— Стоять! — выкрикнул блондин, оказавшийся рядом. И ударил кулаком Анзору поддых.
Анзор согнулся в поясе и захрипел.
— Федеральная служба безопасности! — объявил блондин милиционеру и протянул удостоверение.
— Нет проблем, товарищ полковник! — усмехнулся милиционер даже не взглянув на документ.
Прямо из машины Гоги позвонил Бадришвили по сотовому телефону.
— Бадай, посылка прибыла. Она с нами. Куда везти?
— Остановишься на Университетском проспекте. На старом месте. Я там буду вас ждать.
— Бадай! — голос Гоги завибрировал. — А ты знаешь, что у этого поца шикарная баба? Красавица княжеских кровей. И все остальное — тоже!
— Это намек? — Патриций хихикнул.
— Бадай, это просто предложение от нашего стола — вашему.
— Спасибо, дорогой, я понял.
Улаживать некоторые конфликты Бадай любил лично. Ему доставляло огромное удовольствие видеть, как при разговоре с ним слетает спесь с людей, считающих себя крутыми дельцами, деловыми авторитетами, как они утрачивают гонор, начинают трястись и теряя, когда начинают понимать, что из их рук уплывает все — власть, деньги, положение в обществе, а возможно, и сама жизнь.
К бульвару, разделявшему две полосы движения на Университетском проспекте Бадришвили подъехал, когда Москва утонула в глубоких сумерках.
— Здесь, — сказал хозяин водителю и тот плавно притормозил. Машина дважды мигнула подфарниками и погасила огни. Сразу же кто-то из людей, стоявших плотной группой на бульваре, сделал в воздухе круг горящей сигаретой.
— Я выйду, — сказал Бадришвили. — Пойду посмотрю, что там у них…
Минуту спустя, он уже объяснял земляку положение, в которое тот сам себя поставил.
— Ты дурак, Анзор! Высшее образование тебе не пошло впрок. Тебе нужны репетиторы. Ну, что молчишь?
Гоги толкнул рукой Анзора в плечо.
— Тебя спрашивают или меня?
Нодаришвили гордо молчал.
— Знаешь, в чем твоя ошибка? — продолжил Бадри. — Деньги можно скрывать только от налоговой инспекции. А вот личный долг для коммерсанта при капитализме — дело святое. Э-э… Ты эту святую идею опорочил. Теперь тебя ждет строгая кара. Эти ребята могут убить тебя прямо сейчас, но я решил иначе. Э-э… Они отвезут тебя домой. Там ты объяснишь супруге, что ей придется расстаться с домами в Тбилиси и в Москве, с дачей в Каджори и с обеими машинами. Добровольно расстаться… э-э… чтобы спасти жизнь. И не пытайся бежать. Мои люди тебя будут стеречь, пока мы не уладим конфликт. Ты понял? Завтра я приеду к вам в гости. Встречай. С женой познакомишь заодно. Там все и решим. Э-э, ты понял?
10
Анзор Нодаришвили спустился в метро на станцию «Тверская». Потолкался на перроне у поездов, идущих к центру, пропустил два состава и быстрым шагом направился к переходу на «Пушкинскую».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54