А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Со стороны торжища тянуло дымом и дразнящими аппетит духом жареного мяса. Из киоска с надписью «Аудио-видео», что стоял у входа на рынок, неслись гортанные звуки песни. Надрывный женский голос, наполненный слезной тоской, выводил слова, скорее всего турецкие.
Тот же мрачный технарь-философ с вертолета, узнав нужду Полуяна, посоветовал ему найти на базаре Аббаса Багирова, который за хорошие деньги достанет все, что угодно покупателю.
Найти Аббаса оказалось нетрудно. Это был тощий мужчина неопределенного возраста с козлиной бородкой, большим кадыком и жилистой шеей. Когда Полуян сказал, что ему нужно, Аббас почтительно приложил руку к животу.
— Пройдем, уважаемый, к месту, где животные ждут новых хозяев, а их старые владельцы шевелят пальцами, чтобы пересчитать деньги.
И они прошли к месту, где продавали баранов, овец, ишаков и лошадей.
— Товарищ, — обратился к Полуяну первый же продавец ослов, едва они оказались рядом. — Вот хороший ишак. Очень лучший, — продавец потрепал животное по щетинистой гриве. — Работать любит.
— Нет, — сказал Аббас, — нам глупый ишак не нужен.
— Он умный, уважаемый Аббас-оглы, — сразу же заступился за животное хозяин. — Очень умный!
— Тогда почему любит работу? Любят ее дураки. Умные любят власть.
— Вах! — сказал хозяин сокрушенно. — Где ты видел у власти умных? Ишаков там хватает, но где умные? Назовите хотя бы одного, и я уступлю скотину бесплатно. И потом, уважаемый, я вам предлагаю все-таки не депутата, а осла. Есть разница, верно?
Аббас засмеялся. Посмотрел на Полуяна.
— Может возьмем? Ишак так себе, посредственный. Но мне понравился продавец.
— Хозяин, — сказал Полуян, — какой язык понимает ваш умный ишак? Русский или аварский?
— Э-э, дорогой, умный ишак понимает все языки, если они похожи на плетку.
Животное, будто поняв хозяина, открыло желтозубую пасть и разразилось диком воплем:
— И-а, и-а!
— Меня такой ишак увезет? — Полуян пытался на глаз прикинуть, сколько в этом осле лошадиных сил.
Продавец оглядел покупателя. Почмокал губами.
— Два, — сказал он. — Два таких увезет. — Подумал и добавил. — Можно с бабой ехать.
Бритвин, ведавший казной, расплатился наличными и взял ишака за повод.
Когда Полуян отошел от продавца, к нему приблизился молодой крепкий парень. Глаза быстрые, бегающие. Руки в карманах. Что там — оружие? Граната, пистолет или нож?
— Слушай, — сказал он, глядя почему-то в сторону, — патроны есть?
Полуян сделал вид, будто не уловил вопросительной интонации. Сказал, понизив голос:
— Если есть автоматные, возьму целый цинк.
— Э, — парень был явно разочарован, — сам думал у тебя купить…
Полуян понимающе кивнул.
— И я ищу.
Они разошлись. Парень, вихляя задом, обтянутым потертыми джинсами, не вынимая рук из карманов, отошел в сторону.
Некоторое время спустя он снова очутился возле Полуяна. Подтолкнул его локтем в бок.
— А я тебе патроны нашел. Возьму немного — пять процентов.
— Спасибо, друг, — Полуян в свою очередь подтолкнул парня локтем. — Уже купил.
Парень отошел, потолкался в толпе и снова возник возле Полуяна.
— Может пистолет нужен? Макаров, Стечкин, ТТ?
В это время к ним подошли Бритвин и Таран. Каждый вел в поводу по ишаку. И парень поспешил отойти. Лишние свидетели его пугали.
Они еще потолкались на торжище и к паре ишаков прибавили двух новых. Прощаясь с Аббасом, Полуян протянул ему бумажку в пятьдесят рублей. Тот взял ее, поднес к губам, и, не касаясь самих денег, сделал вид, будто поцеловал банкноту.
— Спасибо вам, уважаемый, — сказал он Тарану. — Не потрудившись, нельзя обладать сокровищем желания. Ибо сказано, что нет богатства без мужей, и нет истинных мужей без доброты.
Они распрощались, пожав друг другу руки.
7
Пресс-конференцию для иностранных и российских журналистов, аккредитованных при штабе направления, генерал Шалманов решил провести в палатке, которую по размерам можно было именовать шатром. Здесь размещалась полевая столовая армейского штаба. Палатка, судя по всему, за срок своей службы видала виды: ее парусина, при рождении имевшая цвет хаки, выцвела от дождей и солнца, стала серой.
Внутри в несколько рядов солдаты расставили легкие стулья для гостей. Те себя ждать не заставили. За десять минут до времени, назначенного Шалмановым, стол, за которым он должен был сидеть, заняли микрофоны разных форм и марок, плотно притиснутые друг к другу.
Генерал вошел в шатер быстрым шагом. Проходя через проем полога, он слегка нагнулся, потом выпрямился и внимательно оглядел собравшихся. Сказал, громко обращаясь ко всем сразу:
— Здравствуйте.
Не ожидая ответа — журналисты не солдаты — направился к столу и сел. Легкий алюминиевый стульчик, приняв его вес, скрипнул.
Шум в шатре сразу стих, и все устремили взгляды на генерала. Участники пресс-конференции знали, что на встречу отпущено сорок минут и терять понапрасну время журналисты не хотели.
Шалманов достал из кармана стеклянную баночку из-под майонеза, закрытую крышкой, и поставил перед собой. В банке шевелились крупные черные тараканы. Засверкали блицы фотоаппаратов, зашипели видеокамеры. Все понимали, что просто так генерал с собой тараканов не носит, и им он явно отводил какой-то особый смысл.
— Уважаемые и неуважаемые представители прессы…
Под шатром прошел шумок: к подобному обращению к себе на публике журналисты не привыкли и кого-то слова генерала шокировали. Но Шалманов успокаивающе поднял руку.
— Если вы хотите полной откровенности, господа, иначе я обратиться к вам и не могу. Если вас моя честность не устраивает, я всех тут же назову уважаемыми, и мы прекратим разговор. Ну как?
— Говорите, — раздалось несколько ободряющих голосов.
— Вы с удивлением смотрите на эту баночку, — Шалманов приподнял ее и снова поставил на стол. — Попытаюсь объяснить, почему я ее захватил с собой. Мне хотелось, чтобы вы увидели тех, кто вместо людей заселит землю, если человечество ввергнет мир в ядерную катастрофу… А это может случиться, если в России возьмут верх террористы…
Журналисты заволновались. И опять генерал успокоил их.
— Спокойно, господа. Я не угрожаю. Просто напоминаю тем из вас, кто в свои газеты и на телевидение передает репортажи, поддерживающие бандитов Басаева и Хаттаба, что Россия великая ядерная держава. Термоядерный джинн у нас до сих пор заперт в надежной бутылке. Но к этому сосуду во всем мире давно тянутся руки разного рода фанатиков. Я редко смотрю кинобоевики. Вы их видели больше меня. Тогда постарайтесь вспомнить, сколько в США вышло фильмов о том, как террористы пытаются завладеть ракетно-ядерным оружием. К чему может привести один только атомный взрыв, вы хорошо представляете сами. А сегодня атомное оружие есть не только у России и США. Им обладают Англия и Франция, Китай, Индия, Пакистан. Судьба мира сегодня решается здесь, у подножия Кавказских гор. Нравится это вам или нет, посмотрите на тех, кто может заселить землю вместо нас с вами. Поэтому, господа, что бы вы ни писали и ни говорили, мы доведем свое дело до конца и никому не позволим помочь террористам спастись.
С места поднялся и задал вопрос Джек Батлер корреспондент Би-би-си, который в своих сообщениях обязательно находил возможность подковырнуть Шалманова в надежде, что ему однажды удастся таки выведет генерала из равновесия. Но тот или не знал о предназначенных ему уколах, либо просто не замечал их.
— Скажите, генерал, вы были участником чеченской войны номер один?
— Так точно.
— Видите ли вы разницу между прошлой войной и настоящей?
— Да, вижу. Первая была начата по преступному умыслу. В ее ходе была выкована вооруженная сила сепаратистов, с которой нам пришлось столкнуться сейчас. Вторая война вынужденная мера, поскольку речь идет об утверждении мира на Северном Кавказе.
— Насколько я понял, вы назвали прошлую войну в Чечне преступной. Я так вас понял?
— Да, вы поняли так.
— Но за преступления в нормальном демократическом обществе виновные должны нести наказание…
— Согласен с вами.
— Значит ли это, что кто-то может быть привлечен к ответственности?
— Думаю, да. Суд над организаторами и вдохновителями первой войны возможен.
— Разве история России знает такие прецеденты?
— Да, знает. За поражение в русско-японской войне судили генерала Куропаткина.
В беседу влез стриженный под ежик господин Хофман, из германского телевидения.
— Хасавютовскую капитуляцию России подготовил и подписал генерал Лебедь. Как вы решите с ним?
— Господин Хофман, я вообще таких вопросов не решаю. Прерогатива привлекать к ответственности и судить принадлежит прокуратуре и суду. Инициатива должна исходить от общества.
— Скажите, господин генерал, — Джек Батлер старался не дать немцу обойти себя, — все что сказано вами сейчас, было согласовано с министром обороны, премьер-министром и президентом?
— Мистер Батлер, приглашая меня не беседу, вы и ваши коллеги просили откровенно изложить взгляды на происходящее. Я их вам коротко изложил. А поскольку это взгляды личные, согласовывать их я ни с кем не намеревался. Если вам интересно узнать, что думает министр обороны, то обратитесь по адресу: Арбатская площадь, дом два. Взгляды премьер министра можно выяснить на Краснопресненской набережной.
— Вы не рискуете, делая такие заявления?
— Чем, службой? Может быть. Но здесь я каждый день рискую жизнью, разве не так?
— Как вы оцениваете действия правительства в данной ситуации?
— Оно нам не мешает.
— Значит ли это, что армия заставила Кремль считаться с собой?
— В какой-то мере. Правда, куда большее значение имеет изменение общественного мнения. Террористические акты в Центральной России заставили население понять, что пришло время ликвидации бандитизма.
В Шалманове с удивительной органичностью сочетались замашки паренька, выросшего во дворе рабочего поселка, где авторитет и влияние устанавливались только на основе кулачного права, и грубоватая военная интеллигентность, заложенная воспитателями военного училища, затем отшлифованная за годы учебы в военной академии. Генерал никогда не стеснялся открыто выражать свое мнение, причем умел делать это с тонкой желчностью, которая нередко доводила до белого каления его начальников.
Сейчас он сидел выпрямившись и внимательно слушал журналистов.
— Генерал, насколько я понял, вы против переговоров?
— С террористами, да. С другими я веду их каждый день. Сегодня перед вами встречался с муллой, с местными предпринимателями и старейшинами одного аула.
— Это не то. Имеется в виду легитимное правительство Чечни.
— Пожалуйста. Только пусть представители такого правительства докажут, что владеют ситуацией в Чечне. Для этого от них потребуется сдать мне главных террористов…
— Главные — это Басаев и Хаттаб?
— В том числе и они. Для начала переговоров будет достаточно пока хотя бы одного из них.
— Они вам нужны живыми или мертвыми?
— Живыми.
— Почему так?
— Вероятность, что кто-то из них будет убит в бою велика. Поэтому мне нужно быть уверенным, что их арестовали и выдают те лица, которые претендуют на право вести переговоры.
Шалманов потянулся к стакану, налил его до половины из термоса и выпил.
— Что вы пьете? — сразу же поинтересовался Батлер…
— Не волнуйтесь, это не кока-кола. И не пепси. Я человек другого поколения и выбрал русский квас.
8
Вертолет, ожидая пассажиров, стоял за небольшим домом, который прикрывал его своими стенами от возможных выстрелов со стороны гор. В облике винтокрыла ощущалась усталость.
Оказалось что, труднее всего было затащить в «вертушку» ишаков. Длинноухие упирались всеми четырьмя ногами, не желая переставлять их по трапу. Их пугало огромное гулкое нутро машины, в которую люди старались их втолкнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54