А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Луч света просачивался сквозь щель внизу двери. Оттуда и раздавалась музыка. Я нагнулся, чтобы посмотреть в замочную скважину, но тут дверь стремительно распахнулась, и я оказался нос к носу с типом из "ланчии". Он ожидал моего визита, это очевидно.
Ударом колена в живот он толкнул меня назад. Я поднял руку, в которой держал пушку, чтобы обезвредить его, но мой маленький храбрый маркиз ударил меня по запястью. Это нехорошо.
Мой верный друг "ты всегда убиваешь" полетел в комнату. Девица из "ланчии" подобрала его. У ее приятеля имелась собственная артиллерия, которую он приставил мне между глаз.
- Если ты пошевелишься, я выстрелю! - сказал он.
- Не стоит хвастаться этим, - сказал я. - Я тоже умею стрелять.
Но ему не нравились шутки. Этот тип был какой-то холодный, бледный и темный, со сломанным носом, неприятными глазами и грубыми манерами.
Я немного перестал интересоваться им и перенес все свое горячее внимание на маркиза.
- Скажите, вы, - спросил я его. - Я знаю, что в силу ваших испорченных нравов у вас есть обыкновение делать низости, но как вы решились на такой сверх-подобный поступок? Теперь я понимаю, почему вы с такой готовностью предложили мне помочь.
- Любопытные люди всегда бывают наказаны, мой дорогой, - ответил Тото с важностью. - Французскому полицейскому нечего делать в нашей стране. Если бы вы принадлежали к итальянской полиции, мы бы приняли менее чрезвычайные меры.
- Не устраивайте патриотических выступлений, Тото, - умолял я его. Это может заставить меня стошнить, и тогда на ковре может появиться мерзкое пятно.
Он покачал головой.
- Как легко вы воспринимаете вещи, комиссар.
- Достаточно, - оборвал его человек из "ланчии". - Я задам тебе несколько вопросов. Ты ответишь на них или не ответишь - это твое дело. Если ты ответишь, будет хорошо, если ты не ответишь, будет плохо. Если будет хорошо, я брошу тебя в подвал дома, чтобы ты там дождался лучших дней. Если будет плохо, я всажу тебе две пули в голову и мы отправимся спать.
Превосходное рассуждение, согласитесь. Этот парень - деловой человек: он играет с открытыми картами. Взять или бросить, как говорят веронцы. И судя по его голосу и взгляду, по сжиманию его челюстей, делается понятно, что он не блефует.
- Что же вы желаете узнать, мои милые синьоры?
- Начнем с того, что тебе известно.
- Это легче легкого. Вот я, например, знаю, что дети рождаются не в капусте, как мне в свое время рассказывали, я знаю также...
Потом... Я уже не помню, на чем я остановился, потому что он угостил меня ударом по голове, и весь Млечный Путь спикировал мне на голову.
Я увидел четырех типов со сломанными носами, четырех маркизов и четырех девушек, и они смотрели на меня с явным недоброжелательством. Я старался ответить им тем же. Это была классическая возможность, за которую я уцепился, так как она помогает прийти в себя.
- Ты напрасно корчишь из себя болвана, легавый! - уверил меня тип. У меня очень мощный удар, и ты исчезнешь из циркуляции раньше, чем будешь иметь время сообразить, что с тобой случилось.
Маркиз закашлялся, держа руку около рта, как будто собирался собрать результат этого кашля.
- Франк, - сказал он, - я против этих рассуждений. Знает ли наш друг все или он ничего не знает - безразлично: это ничего не меняет. Единственное, что следует сделать, это - чтобы он исчез. Увы! Мне будет очень жаль с ним расставаться, но это стало необходимостью.
- Согласен, - сказал Франк, который был очень любезным человеком.
И так же глупо, как я это описываю, он нажал на курок, чтобы покончить со мной. Во всяком случае, он хотел сделать это, но мой ангел-хранитель вмешался. А ангел-хранитель ведь представитель Бога? И вы знаете, что сделал для меня добрый Бог? Он произвел осечку в револьвере Франка.
Я догадываюсь, что вы полны сарказма по самое горло! Вы говорите, что я немного придумываю! Признайтесь? А знаете, ведь револьвер может заесть. Я даже признаюсь вам, как флик: это происходит не часто. Но все же, автомат - это предатель. Когда вы едете в экспрессе Париж-Руан, вы знаете, куда направляетесь. Но с револьвером вы никогда не можете быть уверены.
У Франка был не слишком-то умный вид с его аппаратом для охлаждения тел, который делает "клик" вместо того, чтобы делать "бум". Вы ведь меня знаете? Я не такой человек, чтобы упустить такую возможность.
Когда удача потрясает своей шевелюрой под вашим носом, нельзя колебаться и нужно хватать ее. Это именно то, что я и сделал. В меньшее количество времени, чем нужно Ганибалу, чтобы съесть член евнуха, я с силой ударил его головой. Он принял мой железный удар в грудь и отлетел назад на три метра, и этот уникальный прыжок привел его затылок в соприкосновение с мраморной каменной доской. Мощность удара должна была вызвать повреждение одного из них. Но мрамор остался целехонек, а голова Франка - нет.
Его мышка завопила при виде этого. Сумасшедшая от ярости, она направила мой револьвер на меня и нажала на курок. Моя пушка - это профессиональный инструмент. Но мисс больше привыкла к другим вещам, чем к этому неизвестному ей предмету.
Ее нервозность, волнение, неловкость - эти три самых опасные пункта, но не каждому суждено это понять, а особенно Умберто Чаприни, который находился позади меня и поэтому принял добрую порцию свинца. Он только успел крикнуть "ай" по-итальянски и повалился, убитый насмерть.
Его предки во время крестовых походов, возможно, погибали геройской смертью. Он не был удостоен этой участи. А может быть, он привык к дарам от пуль? Но пусть будет мир его душе.
Ситуация здорово изменилась, вы не находите? А ведь прошло очень мало времени.
Я приблизился к стрелявшей девушке.
- Не подходите, или я буду стрелять! - закричала она, поставив на мою широкую грудь пустое оружие, на грудь, в которой бьется такое благородное сердце.
- Не утомляйся, убийца, - улыбнулся я. - В магазине этой игрушки было восемь патронов, и ты их все израсходовала: я считал их.
Забрать у нее из рук оружие было детской игрой. Выдать ей прямой правой в скулу было не намного трудней. На глазах у нее появились слезы.
- Вот что случается, когда начинаешь играть в Жанну Гашетт вместо того, чтобы сидеть дома и вязать носки, - наставлял я ее. - Ты настолько завязла в этом грязном деле, дочь моя, что ни "Омо", ни "Перси" не вернут тебе прежней чистоты.
Ее рыдания усилились.
- Как грустно, что такая красота, какой обладаешь ты, должна завянуть в сырых стенах тюрьмы. Сейчас ты похожа на розу, а через десять лет ты будешь похожа на сморчок! И, к тому же, высохший сморчок, что еще важней. Но что я говорю десять лет! Убийство и попытка убийства, торговля наркотиками - это будет стоить тебе двадцать лет, и то только в том случае, если тебе удастся разжалобить судей.
Говоря это, я возобновил запас патронов в своей петарде.
Эта операция заинтересовала и испугала девочку.
- Видишь, - сказал я ей, когда закончил. - Мы сейчас вдвоем. В этом помещении уже есть двое умерших. И если сделать предположение, что я уложу также и тебя, то их будет трое.
- Вы не сделаете этого!
- Законная защита, девочка! Ты ведь не колебалась, почему же ты хочешь, чтобы я не сделал этого?
- Нет! Нет! - умоляла она. - Я потеряла голову.
Я навел на нее дуло пистолета. Девочка прижалась к стене, сожалея, что она не листок бумаги.
- Расскажи мне немного об этой организации. Это, может быть, изменит мои намерения.
Удивительно, до чего оружие вызывает страх. Самые твердые души теряют свою твердость при виде черного глаза пушки, устремленного на них.
- Кто этот человек? - спросил я, указывая на Франка.
- Инспектор Франк Тиффози из бригады по борьбе с наркотиками.
Это именно то, что называется проблеском света. Я сообразил: флик, занимавшийся темными делами. Он зарабатывал себе на хлеб наркотиками и здорово погряз в этом деле.
- Рассказывай, дева любви!
Она не раздумывая, села на стол.
Тиффози сотрудничал с гангстерами. Он имел дело с этими господами через посредничество бездельника-маркиза. Их сообщество было опытно, хотя и скромно организовано. Умберто занимался светскими людьми, а легавый полусветом. Они делали двойную игру, шантажируя городских жителей, употребляющих наркотики. Дело чрезвычайно прибыльное, понимаете? Они выигрывали во всех направлениях. Продавцы платили за молчание, и клиенты тоже. Маркиз мог ездить в карете, а парень Франк мог позволить себе развлечения с роскошными куколками. До сих пор они не занимались вымогательством у Градос, но благодаря нескромности шофера Кабеллабурна оба эти типа попали в беду.
Жена индустриального деятеля пичкалась наркотиками, и именно ее шофер, а по совместительству и любовник, доставал ей "снег".
Я делаю небольшую остановку, чтобы посмотреть, успеваете ли вы за мной. Я вижу, как это медленно у вас получается. Не сердитесь, мои поклонники! Если вы плохо соображаете, я начну свои рассуждения с начала. Я прекрасно знаю, что вы с вашими муравьиными мозгами не можете творить чудеса! Я знаю жизнь. Я не переставал интересоваться вами только потому, что вы оставили ваше серое мозговое вещество в гардеробной. Кто скажет вам это, не верьте ему. Знаете, что сказал один поэт? Безнадежные случаи самые прекрасные. Безусловно, вы стараетесь понять. Расслабьтесь, парни, забудьте на мгновение сроки платежей ваших долгов, ваши болезни, ваши неприятности, ваши унижения и ужасные зрелища, которые бросаются вам в глаза каждый раз, когда вы подходите к зеркалу! Согласны? О'кей, я продолжаю.
Мадам Кабеллабурна нажимала на своего шофера. Это было ее право, потому что он находился у нее в услужении.
Одновременно она давала ему доказательства своей привязанности, что не служило чести Кабеллабурна. Так как она была невропаткой и набивала себе ноздри порошком, парень Джузеппе доставал ей "снег". В Италии этот порошок очень редок. Его поиски привлекали внимание маркиза и его аколита-полицейского. (Между прочим, теперь я понял, почему мое посещение накануне не очень испугало ди Чаприни: он чувствовал себя под защитой.) Эти последние вошли в контакт с жадным шофером, который навел их на Градос.
А вы по-прежнему следите за ходом моих рассуждений? Нет, я же вижу, что вы смотрите по сторонам, когда я говорю! Если вы не будете слушать, вам надо будет сто двадцать тысяч раз написать такую фразу:
"Не следил за объяснениями Сан-Антонио, когда он их мне давал", понятно? И чтобы это было аккуратно сделано, иначе я заставлю вас переписать все заново.
Короче, продолжаю.
Указав на достойный дуэт (если бы их было на одного больше, он указал бы на трио), шофер решил нажиться. Это в порядке вещей и в натуре людей, как говорил какой-то генерал. Он кое-что разузнал о Франке Тиффози и, узнав, что он из легавых, начал угрожать ему, что выдаст его, то есть шантажировал, надеясь вытянуть из него немного фрика. Он назначил ему свидание около цирка, явился на это свидание и не вернулся с него, потому что Франк, который был радикалом в отношении методов, превратил его в мертвеца вместо того, чтобы платить. Вы все поняли, друзья? Теперь ваш котелок хорошо варит?
О'кей, я продолжаю в нормальном темпе. Пусть все усядутся за стол. Не торопитесь! Все сели? Спасибо!
- Скажи мне, лучезарное воплощение земного сладострастия, - с простотой в голосе обратился я к девочке, - почему это свидание было назначено около цирка?
Она этого не знала, но я, Сан-Антонио, у которого великолепный мозг, знаю ответ на этот вопрос, и у меня есть небольшая идея. Вы хотите узнать ее теперь, или лучше оставить ее на закуску? Да, вы правы, лучше держать ее про запас...
Так вот, лучше не держать, чем не знать...
Итак, я почти уверен, что папаша Барнаби немного замешан в этом деле. Кто знает, не был ли он связан с Франком Тиффози?
- Хорошо, - продолжал я. - Твой приятель пристукнул шофера, чтобы быть спокойным, ну а потом?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18