А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Выходит, кто-то звонил в студию раньше меня, и произошло это, скорее всего, пока я боролась с приступом безудержного аллергического чихания или носилась в окрестностях Дома прессы в поисках неразбитого телефона-автомата. Нормально… Получается, что самое главное-то я прохлопала, о-ох… Я еще не успела как следует отчитать себя за бестолковость, как в комнату кометой влетел жутко озабоченный Венька с какой-то бумагой в руках. Всучил ее мне, велел немедленно распространить в прессе и снова испарился.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что в моих руках ни больше ни меньше, как очередное заявление для прессы, с которым я прежде всего внимательно ознакомилась. А гласило оно буквально следующее:
«Продолжается кампания травли и угроз против независимого кандидата на должность губернатора И. С. Пашкова. Накануне во время прямого эфира (передача „Перекресток“ областной студии телевидения) раздался звонок неизвестного лица, откровенно угрожавшего кандидату физической расправой, однако никакой реакции на это со стороны местных правоохранительных органов не последовало. Как и тогда, когда в помещении предвыборного штаба И. С. Пашкова были обнаружены подслушивающие устройства. Предвыборный штаб кандидата на должность губернатора И. С. Пашкова в связи с этим заявляет…»
Как говорится, и так далее и тому подобное. Весь текст был выдержан в заскорузлых казенных тонах. Покончив с чтением, я задумалась, не зная, как мне самой отнестись ко всей этой галиматье. Не к заявлению, конечно, а к самому факту. Солидаризироваться ли мне с Вислоуховым и его «респондентами», считающими, что угрозы — блеф, или же серьезно пораскинуть мозгами на предмет, кому еще, кроме меня, не дает покоя гладкая пашковская физиономия? Если все-таки выбрать последний вариант, то вывод напрашивается сам собой: конечно же, его непосредственным антагонистам, то бишь Крутоярову, Рябоконю и Каблукову. Но именно потому, что он «напрашивается», принимать его во внимание следует в самую последнюю очередь. Хорошо, а что тогда — в первую? И тут передо мной словно неоновая вывеска засветилась из четырех букв: Майя. Вдруг она имеет какое-то отношение к происходящему? Фантастика, просто фантастика! Что вообще творится в этом городе с тех пор, как в нем объявился Пашков со своей челядью?
Помассировав пальцами свой раскалившийся лоб, я засела за телефон и честно выполнила Венькино распоряжение по части распространения сурового заявления. Говорить мне пришлось много и подробно, а посему мой язык распух до такой степени, что не только с трудом ворочался, но и с трудом помещался во рту. Тогда я взяла тайм-аут и поплелась в буфет, где съела порцию винегрета, один эклер и выпила две чашки кофе средней паршивости. Странно, как это местные коммерсанты, поделившие бывшее Дворянское собрание на офисы, терпели подобное безобразие, наносящее урон их респектабельности, не говоря уже о желудках.
Остаток светового дня я провела на «рабочем месте», дожидаясь, когда явится мой непосредственный начальник Венька, но он словно сквозь землю провалился. Кстати, пока я переводила дух в буфете, пальто его тоже исчезло из шкафа, а значит, он пребывал вне помпезных стен коммерческого муравейника. Что до Пашкова и его ближайшего окружения, то у них, судя по всему, шло какое-то сверхсекретное совещание, на которое меня не звали. Не знаю уж, переживать мне по этому поводу или радоваться. Поразмыслив, я решила радоваться, ибо вряд ли то, что они там обсуждали, могло мне помочь узнать, куда пятнадцать лет назад ушла Наташа. Когда за окном начали сгущаться сумерки, я стала серьезно подумывать о том, чтобы считать свой рабочий день законченным, и именно в этот момент в дверь с грохотом ввалился Венька, который провозгласил, стаскивая пальто:
— Общий сбор. Пошли к Пашкову. Я пожала плечами и с тяжким вздохом поднялась со стула. Тогда я еще думала, что день, начавшийся для меня со странных и пока что необъяснимых событий, мог бы закончиться чем-нибудь повеселее, а не пространной говорильней пашковских аналитиков и спичрайтеров. Если бы я только знала, что главные события — впереди. Да к тому же какие!..
* * *
«Политбюро» во главе с Пашковым уже восседало за длинным столом, и физиономии у всех были такие, что я сразу поняла: каким-нибудь астрономическим часом тут дело не обойдется, болтать будут как минимум до полуночи. Будут с удовольствием и смаком обгладывать подробности вчерашней «политической провокации». Еще мне не понравился взгляд, которым меня одарил Викинг, уж нет ли у него подозрений на мой счет? То-то весело будет, если я своей детективной деятельностью добьюсь статуса лазутчика из вражеского стана! Любопытно, в чьи агенты они меня занесут: Рябоконя, Каблукова или Крутоярова?
Но пока этого не случилось, я заняла место, которое мне неизменно отводилось на подобных массовых мероприятиях, — между спичрайтером и имиджмейкером. И только разместившись, я с некоторым удивлением обнаружила отсутствие «серого кардинала», то бишь мадам Пашковой. Гм-гм, к чему бы, это? Ладно, поживем увидим.
Венька тоже умостился по левую руку от Пашкова и сложил губы трубочкой, а пухлые руки — замочком на крышке полированного стола. Он же заговорил первым, как обычно, слегка причмокивая:
— Мы собрались здесь, чтобы обсудить обстановку, сложившуюся после очередной провокации, и выработать нашу дальнейшую позицию. Думаю, начать надо с мер защиты…
После этого в разговор вступил мужественный Викинг:
— Я имел сегодня разговор с милицейским начальством. Они до сих пор раскачиваются, дело по факту угроз еще не возбуждено. Отделываются общими фразами. Насчет подслушивающих устройств тоже все глухо. Да этого и следовало ожидать, собственно говоря. Они же подконтрольны Крутоярову. Но тем не менее мы кое-что предприняли… По крайней мере, мы располагаем видеозаписью вчерашней передачи, которую можем предъявить в качестве вещественного доказательства…
— Это когда же? — визгливо перебил его аналитик. — Когда мы предъявим это вещественное доказательство? Постфактум, когда уже поздно будет?
Похоже, к угрозам, прозвучавшим во вчерашнем прямом эфире, они относились вполне серьезно. Уж не думали ли они, что зловещие предупреждения последовали из лагеря конкурентов по выборам? Это же самый настоящий бред, по-моему, на такое даже у Каблукова, известного своей экзальтированностью, дури не хватило бы. А значит, это либо чей-то идиотский розыгрыш, либо опять-таки дело рук кого-нибудь из пашковской «команды». Майю я все-таки сбросила со счетов. Во-первых, у меня не было твердой уверенности, что я видела именно ее, во-вторых, сколько я помню, она не производила впечатления полной идиотки. Впрочем, если следовать такой логике, то как же тогда быть со мной? У меня с головой вроде тоже все в порядке, однако же я зачем-то позвонила вчера в прямой эфир. Как говорится, среагировала на импульс. Ладно, подумаю об этом еще раз уже на досуге.
— И какие будут версии? — в первый раз открыл рот Пашков, который, на мой взгляд, за последние дни немного сдал, посерел лицом и осунулся. Вот вам и прямое доказательство, что предвыборная гонка — дело хлопотное и утомительное, даже при наличии солидного московского капитала за спиной.
Опять заговорил аналитик и высказал достаточно здравую мысль:
— Не думаю, чтобы кто-нибудь из конкурентов мог организовать такую глупую выходку. Если только Каблуков, и то… сомнительно, очень сомнительно…
Он покачал головой.
— А второй звонок? — вмешался спичрайтер. — Что вы думаете о нем? Я навострила ушки. Викинг поморщился:
— Думаю, что они никак не связаны. По крайней мере, та баба, что звонила в конце… у той точно… что-то с головой… Психбольная какая-нибудь, сейчас таких много…
Почему-то мне стало обидно.
Снова высказался Пашков, причем по делу:
— У нас есть видеокассета вчерашней передачи. Давайте-ка все вместе посмотрим ее еще раз.
Удивительно здравая мысль, лично я была «за» обеими руками. Меня не меньше остальных мучило любопытство и беспокойство.
— Пожалуйста, — с готовностью отозвался Викинг и, поднявшись из-за стола, подошел к добротной мебельной стенке. Пашков тоже встал со стула и сделал несколько шагов в сторону своего главного телохранителя. А дальше было все как во сне. Я облокотилась о стол и прикрыла глаза, чтобы дать им немного отдохнуть. И откуда-то долетел этот звук… Совсем не страшный и не громкий, похожий на хлопок, который издает пробка от шампанского, но не тогда, когда она взлетает под потолок, а когда ее аккуратно, со знанием дела откупоривают, предварительно остудив бутылку и обернув горлышко салфеткой. По крайней мере, звон разбитого стекла был намного пронзительнее, не говоря уже о крике Викинга.
— Все на пол! — завопил он ни с того ни с сего. В то же мгновение погас свет.
Я подумала, чего он так орет, но все-таки свалилась на пол, неловко, с грохотом уронив стул и больно ударившись коленкой. Лежать было ужасно неудобно, к тому же в шею мне кто-то дышал, шумно и довольно смрадно. Я проползла под столом немного вперед и уткнулась в чье-то тело. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я узнала в «теле» Пашкова. Он лежал так близко, что я могла до него дотронуться. В голову мне пришла очередная шальная идея. Я подумала, не взять ли мне его за руку и не спросить:
— Так что ты сделал с Наташей?
— Никому не вставать с пола! — снова сипло приказал Викинг.
По-моему, никто и не собирался. Я тоже продолжала валяться, уткнувшись подбородком в наборный дворянский паркет, и в носу у меня щекотало от пыли. (Только бы мне не расчихаться!) А в полуметре от меня подозрительно неподвижно лежал Пашков, ну совершенно не шевелился. Мне даже стало как-то нехорошо, тем более что странный хлопок и звон стекла наводил на кое-какие мысли… В окно что-то бросили? Или, Господи твоя воля, неужто выстрелили? А вдруг Пашкова убили и рядом со мной мертвец? Я хоть и не падаю в глубокий обморок при виде мышки под комодом, но и так запросто лежать под бочком у покойника тоже не приучена… Так жив Пашков или нет? Черт, окликнуть его, что ли…
Но Викинг меня опередил, он склонился над Пашковым, как заботливая мать над дитятей, и участливо осведомился:
— Игорь Сергеевич, вы как, в порядке?
— Нормально, — мужественно отозвался Пашков, однако головы не поднял. — Что это было?
— Снайпер. Это стрелял снайпер! Наверное, из дома напротив, — пробасил Викинг, — промазал… гад.
Опа! Вот это финт, только снайперов мне и не хватало. Что за дела, мы так не договаривались! Я, между прочим, на должность пресс-секретаря нанималась, и такие штучки в моем контракте не предусматривались. И вообще… Получается, что угрозы и подслушивающие устройства вовсе не трюки, а все на полном серьезе? Весело, ничего не скажешь. Пока я разыгрываю из себя благородную частную сыщицу, буквально под моим носом прокручиваются совсем не виртуальные сценарии с вполне всамделишными снайперами. И пулька, «которая просвистела и ага», запросто могла достаться мне. По чистой случайности, конечно, потому что предназначалась она, без сомнения, нашему лучезарному кандидату в губернаторы, но вряд ли мне от этого было бы легче. Вы как хотите, а я еще не готова к загадочной улыбке на остывших губах и цветистому некрологу в «Губернском вестнике».
Но пока я была еще жива, а посему лежать бревном на полу мне порядком поднадоело. К тому же тело у меня затекло от неподвижности. Поэтому-то я и попыталась расположиться со всем возможным в подобных обстоятельствах комфортом, для начала повернувшись на бок. И именно в процессе этих перемещений рука моя внезапно коснулась чего-то мокрого и теплого. Какая-то жидкость. Интересно, откуда она взялась? Думать о том, что с кем-то из пашковской «команды» со страху случилась неприятная неожиданность, мне совершенно не хотелось, однако ладонь я поднесла к лицу не без некоторой брезгливости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48