А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Подготовка была чрезвычайно напряженная, при малейших проявлениях физической или душевной слабости человека переводили в управленческий аппарат. Измена и трусость карались смертью.
БРЕН был учрежден на средства частных лиц, но получал финансовую поддержку от правительств по меньшей мере трех стран. Конечной целью было создание высокоэффективной террористической группы для поддержки дряхлеющих белых режимов в Южной Африке. Внешние контакты сводились к минимуму, но все же существовали. Так, в Лондоне под солидной вывеской одного клуба БРЕН принимал заказы на выполнение террористических актов. Пока что был выполнен всего один такой заказ, свидетелем чего и оказался Гюнвальд Ларссон. Остальные акции – именно это делало их такими грозными и трудно объяснимыми для непосвященных – проводились для тренировки.
Террористы просто-напросто должны были показать, на что они годятся. А заодно посеять раздоры и вызвать политические трения. Это им удалось; так, покушение в Малави привело к грандиозному конфликту между затронутыми государствами, с далеко идущими военными и политическими последствиями. Покушение в Индии тоже повлекло за собой политические коллизии; что же до вьетнамского происшествия, то в Пекине и Москве продолжали подозревать в причастности к этому акту ЦРУ и режим Тхиеу.
Создатели БРЕН вполне отдавали себе отчет в том, какие проблемы неизбежно влечет за собой использование терроризма в политических целях. Либо дело обернется, как в Ольстере, где участники акций плохо вооружены и не обучены: много ли проку от того, что неискушенный ирландский батрак сам себя взорвет, не зная толком, как устроена бомба и как с ней надо обращаться. Либо получится, как с некоторыми палестинскими акциями, которые подчас кончались гибелью исполнителей, ибо противник был хорошо вооружен и к тому же совершенно беспощаден.
А потому решили выковать группу, которая не знала бы неудач, пусть малочисленную, зато поистине наводящую страх.
БРЕН насчитывал не больше ста членов: десять боевых групп по четыре человека, десять человек в резерве, еще двадцать в группе подготовки. Остальные составляли управленческий аппарат, который из соображений безопасности был сведен до минимума.
Исходное ядро образовали люди, воевавшие в Биафре и Анголе, но уже оно было многонациональным, а с тех пор в организацию влились представители еще нескольких стран, в том числе японцы, которые представляли некую ультранационалистическую фалангу и считали, что служат своей родине. Был и один швед, но он еще только проходил подготовку. В целом – довольно пестрое сборище, включавшее даже двух весьма целеустремленных негров и бывшего агента израильской секретной службы.
Рейнхард Гейдт окончил подготовительный курс лучшим в своей группе, и его с полным основанием можно было считать одним из десяти самых опасных людей в мире, что ему очень льстило. Он был интересный и образованный собеседник, обладал приятной внешностью и получал удовольствие от своей, так сказать, работы. Учитывая его южноафриканское происхождение, естественно было предположить, что он действует во имя идеи, но это было не так. Сокровенные цели БРЕН не доводились до сведения исполнителей. К тому же ЮАР пока достаточно прочно стояла на ногах.
Как бы то ни было, БРЕН доказал свою дееспособность, и следовало ожидать, что для него скоро найдется серьезное применение.
В Мозамбике белый режим уже рухнул, на очереди стояли Ангола и Намибия. И похоже было, что близится минута, когда англичанин, выйдя из самолета в аэропорту Солсбери, уже не будет чувствовать себя так же непринужденно, как в Глазго или Кардиффе.
Через три дня после Гейдта в Стокгольм прибыли оба японца. Они избрали путь через Финляндию, где сели на паром в Мариехамне. Представитель пограничной полиции равнодушно проштемпелевал их фальшивые паспорта, с привычным отвращением слушая, как один из японцев допытывается, где ближайший кинотеатр, в котором можно посмотреть порнофильм с "красивый шведский девушка".
Это "красивый шведский девушка" и побудило таможенника поспешно отметить мелом багаж японца.
– Нам бы, черт меня дери, припасти путеводители на японском и английском языках с адресами шлюх и секс-клубов, чтобы раздавать япошкам и другим психам, – сказал он своему коллеге.
– Это расовые предрассудки! – крикнул какой-то юноша из очереди. – Вы что – не понимаете? Дискриминация людей по расовым признакам запрещена законом!
Завязался спор, в пылу которого таможенник пропустил без проверки багаж и второго японца, могучего верзилы с ладонями твердыми, как доска.
Японцы участвовали в террористическом акте в Индии, но в Латинскую Америку не выезжали. Рейнхард Гейдт знал, что на них всецело можно положиться, они превосходно подготовлены, хладнокровны и беспощадны. Хоть его и причисляли к самой опасной десятке в мире, он предпочел бы не сталкиваться с ними на узкой дорожке.
Однако жить вместе с японцами было скучно. Они мало говорили, все больше сидели за какой-то непонятной игрой с множеством костяшек. По их невозмутимым лицам нельзя было понять, кто выиграл, кто проиграл, вообще – окончена игра или будет продолжаться на другой день.
В отличие от своих двух сообщников Гейдт раньше не бывал в Стокгольме и в первые дни не ленился ходить по городу, чтобы составить себе представление о его жизни. Он быстро заметил, что в городе хулиганья и подонков не меньше, чем в Нью-Йорке и некоторых районах Лондона. Подумывал даже о том, чтобы выходить на улицу вооруженным, однако припомнил, что правила организации предписывали носить оружие только при выполнении задания. Тогда он взял напрокат машину. В прокатной конторе предъявил документы на имя британского подданного Эндрю Блэка.
Через неделю он получил присланный багажом большой ящик, который был адресован до востребования. Поскольку этот ящик явно не привлек внимания таможни, он не стал забирать два других, отправленных следом за первым. Полежат и вернутся к отправителю.
Далее Гейдт посетил небольшую контору на Кунгсхольмене, назвался представителем голландской подрядной фирмы и приобрел планы всех подземных коммуникаций Стокгольма, включая метро, канализацию, газовую и электрическую сеть. Он знал, к кому надо обратиться: человек этот заблаговременно получил письменный запрос и назначил цену.
Забавнее всего то, что человек, продавший документы, в общем-то не считающиеся секретными, служил в системе шведских органов безопасности. Контора числилась то ли за военным, то ли за полицейским ведомством, он сам не знал точно, за каким из них. Зато он твердо знал, что ему на работе слишком мало платят, а потому торговал материалами для служебного пользования. Правда, как настоящий патриот, он принципиально не имел дела с русскими. Итак, БРЕН без труда приобрел незасекреченные материалы у представителя секретной службы.
Тридцать первого октября пошли семнадцатые сутки пребывания Рейнхарда Гейдта в Швеции. Японцы продолжали развлекаться своей загадочной игрой, изредка выходя на кухню, чтобы приготовить не менее загадочные блюда. Продукты они сами покупали в магазинах города.
Все необходимое снаряжение было в наличии.
До визита сенатора оставалось три недели.
Рейнхард Гейдт съездил в международный аэропорт Арланда, бегло осмотрел его и вернулся в город. Маршрут, по которому повезут пресловутого американского гостя, представлялся довольно очевидным.
Миновав Королевский дворец, Гейдт развернулся и остановил машину на Дворцовой горке. Взял свою карту Стокгольма и спустился, как это делают все туристы, к лестнице перед дворцовым садом. Здесь он остановился и долго рассматривал окружение.
Место подходящее, никакого сомнения. Какой бы способ он ни выбрал. Вообще-то он уже решил – почти решил – остановиться на фугасе. Правда, при этом возникал риск, что и король расстанется с жизнью. Это не предусматривалось заданием, да и Гейдта такой вариант почему-то не воодушевлял. Король – это король, нечто особенное. Он заслуживает, так сказать, лучшей участи, нежели отправиться на тот свет зайцем в чужой компании. В такое ответственное путешествие. Гейдт усмехнулся про себя и покачал головой. Он принял решение. Нет, если уж венценосным головам слетать с плеч, то в особицу. Гейдт еще раз поглядел на дворец. Груда камня, массивная и довольно безобразная~ Оставив машину на стоянке, он решил пройтись по Старому городу, единственной части Стокгольма, которая ему понравилась. И вообще непонятно, как люди могут жить в таком мерзком климате?
Выйдя на площадь Стурторгет, он обозрел старинную водоразборную колонку, потом свернул на Чёпмангатан. Внезапно из проулка прямо перед ним появилась женщина и зашагала в том же направлении.
Скандинавским женщинам полагается быть высокими и белокурыми, подумал Гейдт. Какой была, например, его мать-датчанка.
Эта женщина была совсем маленького роста, от силы метр пятьдесят пять. К тому же широкая в плечах. Волосы – прямые и светлые; одета в джинсы, черную спортивную куртку и красные резиновые сапоги. Руки засунуты глубоко в карманы, голова опущена, поступь решительная и быстрая.
Идя за ней почти по пятам, он свернул на Болльхюсгренд, вдруг она оглянулась, словно почувствовала, что ее преследуют, и посмотрела на него. Глаза были слегка прищуренные и такие же голубые, как у самого Гейдта. Она смерила его пытливым взором, потом взгляд ее задержался на сложенной карте в правой руке Гейдта, и она сделала шаг в сторону, пропуская его вперед.
Садясь в машину, он опять увидел эту женщину – она вышагивала по набережной Шеппсбрун. Гейдту показалось, что она еще раз пристально посмотрела в его сторону. Почему-то он снова вспомнил свою мать-датчанку, которая жила под Питермарицбургом. Управится с заданием, надо будет съездить и проведать ее.
В тот же день он позвонил входящему в группу радисту, французу по национальности, который дожидался вызова в Копенгагене. Предложил ему прибыть в Стокгольм не позже четырнадцатого ноября и дал понять, что схема действий будет примерно та же, что в прошлый раз.
В конце очередной недели Рейнхард Гейдт почувствовал, что молчаливые, вечно занятые своей игрой японские коллеги вконец ему осточертели, и решил отвести душу с женщиной. Строго говоря, это было отступлением от заведенного порядка; до сих пор он перед операциями держался от женщин в стороне.
Огромное количество проституток в Стокгольме удручало его; особенно много было среди них совсем юных девчонок, готовых буквально на все, чтобы добыть наркотики или хотя бы деньги на заветную дозу.
Понаблюдав унылую картину женской биржи, а также далеко не утонченные методы борьбы полиции с этим явлением, он зашел в бар одного из наиболее дорогих отелей.
Рейнхард Гейдт не употреблял спиртного, но иногда с удовольствием выпивал стакан томатного сока с острой приправой. Потягивая сок, он размышлял о том, какую женщину хотел бы встретить. Желательно высокую пепельную блондинку лет двадцати пяти. Самому Гейдту было тридцать, но почему-то его особенно привлекали двадцатипятилетние. Только не профессионалки, тем более из соответствующего заведения. Он уже начал разочаровываться в мифе о "красивый шведский девушка", решив, что это лишь одно из множества измышлений, распространяемых в пропагандистских целях.
Гейдт принялся за второй стакан сока, когда в бар вошла женщина и села у другого конца стойки. Ей подали апельсиновый сок с красной ягодой и затейливо вырезанным кружочком апельсина.
Они раз-другой переглянулись, не скрывая обоюдного интереса.
Он справился через бармена, можно ли угостить даму, и получил утвердительный ответ. В эту минуту освободился табурет рядом с ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55