А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Выдохшись, он тяжело упал в кресло, лицо налилось кровью.
«Такие археологические баталии, — подумал Рикардо, — не очень-то продвинут дело. Надо быть поспокойнее».
— Эванс работал один или с бригадой?
— С бригадой, конечно. В его возрасте одному ему уже не потянуть. По слухам, его заменят неким Пенделбери. Вы хотите с ним встретиться?
— Не исключено.
— Вы, случаем, не журналист?
Спроси он «вы, случаем, не змея?», тон был бы менее подозрительным.
— Нет. Совсем нет. Я ищу одного человека, в частном порядке. Вы полагаете, Эванс сейчас все еще в Кноссе?
— Несомненно. Подозреваю, что он хочет умереть в Греции, чтобы составить конкуренцию несчастному Шлиману, который, скончавшись в Неаполе, завещал похоронить его тело здесь.
— Раз уж мы говорим о фресках, что вы думаете о «Принце с лилиями»?
— Ничего. Кроме того, что она была восстановлена Эвансом по разрозненным фрагментам других фресок. Он назвал ее, неизвестно почему, «Царь-жрец», а отнес к периоду недавний минойский первый-А, то есть между тысяча пятьсот восьмидесятым и тысяча четыреста пятидесятым годами до нашей эры.
— Первый-А? — удивился Рикардо. — Что это значит?
— Эванс составил таблицу, которая позволяет определить хронологию минойской цивилизации; термин «минойский» был введен легендарным Царством Миноса. Он разделил весь ансамбль на три периода: минойский древний, минойский недавний и субминойский; каждый содержит три фазы — первую, вторую и третью.
— А этот Минос и в самом деле существовал?
— На деле, кажется, были два человека с таким именем. Самым знаменитым был не первый, который царствовал в Кноссе в середине пятнадцатого века до Рождения Христа, а второй, внук первого. Именно его жизнь и обросла легендами. Самая известная об архитекторе Дедале, построившем лабиринт, дабы спрятать там плод любви Пасифаи, дочери Гелеоса, и Минотавра — чудища с головой быка и человеческим телом. По этому поводу Эванс утверждал, что вышеупомянутый лабиринт был не чем иным, как дворцом Кносса. Доказательство тому, по его мнению, — архитектурный замысел сооружения, состоящего из серии комнат, залов, коридоров, в которых запросто мог затеряться чужеземец. Я лично не верю ни одному слову. Я уверен, что лабиринт — лишь ансамбль из искусственных или естественных галерей, где проходили культовые церемонии. Но прошу прощения, меня опять заносит.
— Не стоит извиняться. Эти легенды очень интересны. — Рикардо подался вперед. — Теперь я прошу вас быть снисходительным. Мой последний вопрос покажется вам наверняка одним из самых нелепых. Существует ли на архипелаге Киклады круглый остров?
— Круглый остров? — повторил озадаченный Стергиу. — Вы знаете, сколько островов…
— Знаю, — позволил себе перебить собеседника Рикардо, — больше двух тысяч. Но есть слабая уверенность, что круглых среди них не много. Кроме того, они могли стать жертвой естественных катаклизмов.
— Круглый остров… В буквальном смысле круглый? Рикардо улыбнулся при виде потерянного лица археолога.
— В буквальном.
— Это все равно что выбрать пару идеальных рогов в козлином стаде. Я сожалею, что не могу ответить.
— Ничего. Вопрос мой, вероятно, абсурден.
Он вернулся к тому, с чего начал. Оставалось только попрощаться с археологом.
— Я очень признателен за то, что вы уделили мне время.
Стергиу слегка приподнялся, протягивая ему руку:
— Не стоит благодарности, месье. Прощайте. — С раздражением он заметил: — Эти шалопаи забыли про кофе…
Закрывая за собой дверь, Рикардо услышал, как тот бормочет:
— Круглый остров?..
Около четырех утра в номере отеля раздался телефонный звонок, сразу разбудивший Рикардо. А ведь он заснул с таким трудом!
— Алло? Месье Вакаресса?
— Я у телефона.
— Говорит Стергиу.
Должно быть, у археолога поехала крыша, раз он звонит в такой час.
— Круглый остров… Я нашел его!
20

За исключением нескольких утренних клиентов, ресторан был пуст.
Удобно устроившись перед блюдами с обильным завтраком, Стергиу в третий раз проворчал:
— Вы родились под счастливой звездой, месье. На вашем месте я поставил бы свечу Святой Деве. — Он скользнул подозрительным взглядом по Рикардо: — Вы верующий, не правда ли?
— Верующий. Но признаюсь, что совсем не религиозен.
— Не смущайтесь. Я такой же. Тем не менее Дева священна. Она намного превосходит всех святых и воронов в сутанах.
Рикардо попытался скрыть нетерпение. После Стергиу он не смог сомкнуть глаз.
— Найти ваш круглый остров оказалось детской игрой. Сразу-то я и не сообразил. Но позже все прояснилось. Детская игра… — Он умолк, чтобы придать вес своему открытию. — Круглый — это его название.
Глаза Рикардо расширились.
— Да, — снова повторил Стергиу. — Круглый — так его называли. Круглый на греческом звучит как «стронгили». Так и называли ваш остров. Название это, без сомнения, происходит от его прошлого внешнего вида. Его звали еще и Калисте, что означает «красивый». Сегодня он больше известен под названием Тира, это основной остров группы вулканических островов, имеющих общее название Санторин, от итальянского Санта-Ирена.
— Чушь какая-то, — пробормотал Рикардо. — Круглый… Но почему вы сказали «от его прошлого вида». Он что, изменил форму?
Археолог наклонил голову в знак согласия и вытащил из кармана янтарные четки.
— Это подтверждает мою уверенность. Вы оговорились в моем кабинете, что ваш остров мог подвергнуться природному катаклизму. Так знайте, что над Тирой возвышался вулкан. Извержение его произошло около тысяча пятисотого года до нашей эры, и остров сместился. Апокалипсис. Ужасное явление природы. Мы привыкли сравнивать это извержение с извержением Кракатау. — Не переставая перебирать четки, Стергиу продолжил: — Активность индонезийского вулкана пробудилась в мае тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Вообразите столб дыма высотой в пятнадцать тысяч метров, камни, вылетающие на высоту семьдесят километров, — заметить их можно было в небе Греции и дальше, вплоть до Северной Европы. Катаклизм породил цунами высотой двадцать — тридцать метров; берега многих островов были разрушены, погибло тридцать пять тысяч человек. Примерно то же самое произошло и на Тире.
Рикардо слушал, в голове стучало, сердце билось, разрывая грудь.
Наслаждение, смешанное с безумием, с жаром объятий. По меньшей мере было ли это адским огнем? Я больше не слышу ее. Время застыло.
— Что происходит?
— Слушай…
Глухой гул поднимается из неведомой бездны и яростно вплетается в наши слова.
Комната равномерно покачивается. Статуэтка вибрирует на столе. Увеличивающаяся вибрация раскачивает стены.
Дрожание оканчивается грохотом. Статуэтка опрокидывается, стены рушатся, вдребезги разлетается мрамор с прожилками, покрывающий пол.
— И что осталось от Тиры? — наконец смог спросить Вакаресса.
— Большая арка, достигающая метров ста в высоту, из черной застывшей лавы. Страбон, известный греческий географ, назвал это место «железным островом». Из текстов, оставленных им, мы узнали, что последнее извержение произошло примерно в сто девяносто седьмом году до рождения Христа и привело к образованию острова диаметром около двух километров, который древние назвали священным. Остров этот потом поглотили волны. Было и новое извержение в сорок шестом году нашей эры, и еще одно в семисотом году.
— Вы назвали цифру погибших при Кракатау — тридцать пять тысяч. Думаю, что полторы тысячи лет назад Тира не была столь заселена. Выживших наверняка не осталось.
— Вполне вероятно. Во всяком случае, известно, что остров был необитаемым около двухсот лет. Затем, предположительно, там обосновались финикийцы.
— Но до… до извержения?
Стергиу прожевал вареное яйцо и ответил:
— Нам известно только, что Тира была обитаема дорьенами начиная с третьего тысячелетия, это этническая группа неизвестного происхождения, встречают их сейчас в основном в Пелопоннесе. В остальном история острова не вошла в историю Античности, и, если бы не эта катастрофа, он, вероятнее всего, остался бы незамеченным.
— У вас обширные знания, месье Стергиу. Я знаю, этого требует ваша профессия. Но все же… Вы, должно быть, размышляли об этом всю ночь.
Стергиу пожал плечами:
— Вы ошибаетесь. Оказывается, я знаю этот остров лучше, чем самого себя.
Модуляция его голоса была странной. Ответил он так, будто обращался к самому себе.
Воцарилось молчание.
Тира… Значит, там мог умереть Рикардо. Там же он мог узнать Сарру.
И тотчас в его мозгу прозвучало предостережение Майзани: «Вы не можете довериться только одной интуиции. На нее нельзя полагаться, когда речь идет о перевоплощении».
Но здесь было нечто большее, чем интуиция… Круглый остров не оказался плодом его воображения. Он существовал реально. «Она существовала». Брызнул свет, частично освещая темные зоны. Частично. Как были связаны Крит и Тира? При чем здесь Крит? При чем здесь «Принц с лилиями»?
— Вы читали труд Платона «Тимей»? Или «Критий»? — И, не дожидаясь ответа, он объяснил: — Трагедия Тиры упоминается там косвенно. Платон считает ее ответственной за исчезновение континента, о предполагаемом существовании которого изведено немало чернил. Я хочу говорить об Атлантиде. Философ написал, что было землетрясение и ужасное наводнение, и за один злосчастный день и одну роковую ночь поглотилась вдруг земля и Атлантида ушла в бездну морскую, исчезла сама собой. На деле Платон смешивал разные вещи. Его текст только доказывает, что устное предание широко разнесло известие о трагедии, потрясшей Тиру. Возьмите потоп из Ветхого Завета, и все историки скажут вам, что он навеян вавилонскими и особенно шумерскими мифами. У шумеров Ноя звали Зиусудрой, в вавилонской версии он носит непроизносимое имя Ут-Напишти. Так распространяются легенды. Само собой разумеется, что Атлантида существовала лишь в умах мечтателей. Не исключено, что Платон путает этот мифический континент с островом Крит, где в те времена уже была развитая цивилизация. — Стергиу допил кофе и поинтересовался: — Есть у вас еще вопросы?
— Только один. Если, как вы сказали, Тира была обитаема в третьем тысячелетии, то могли остаться следы этой цивилизации? Монументы? Дома? Храмы? Что-нибудь еще?
— Несомненно. Но ни один археолог не заинтересован этим. Тира ждет своего Шлимана. — Легкая улыбка тронула его губы. — Вас, может быть?
— Или вас, месье Стергиу.
Археолог вздрогнул. Выражение горечи появилось на его лице.
— Раскопки слишком дороги. Я знаю, о чем говорю. Почему, как вы думаете, я стал чиновником? Посмотрите на Шлимана и Эванса, оба они состоятельные люди. Не со скудной зарплатой министерского сотрудника пускаться в такую авантюру. — С трудом он поднялся. — Позвольте мне удалиться. Меня ждет работа.
Рикардо проводил его до выхода из отеля. У дверей Стергиу остановился и сказал:
— Дерзайте, месье. Я что-то недопонимаю в вашем деле, точнее, совсем не понимаю. Тем не менее какова бы ни была ваша цель, я искренне желаю вам достичь ее, так как вижу, что помыслы ваши чисты.
— Вы правильно видите, — только и вымолвил Вакаресса.
Археолог пристально посмотрел на Рикардо:
— Когда будете на Тире, обязательно попробуйте местное вино — букет его бесподобен. И еще: повидайтесь с Александром Влазаки. Это друг. Он может вам быть полезен, тем более что говорит по-французски. Живет он на острове уже четыре или пять лет. Когда увидите его, попросите сводить вас на юг острова… — Голос его почти оборвался: — … в Акротири. — Он ободряюще взглянул на Рикардо. — Ведь вы поедете на Тиру, не правда ли?
Толстые тучи, подталкиваемые ветром, катились над Эгейским морем. А ведь какой-то час назад небо было прозрачно-голубым. Всегда поражали резкие скачки погоды в конце мая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33