А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Прости меня.
Рикардо не ответил, ничком упав на кровать.
— Хочешь, я приготовлю тебе кофе?
Он согласился, слабо кивнув.
Что с ним произошло? Знакомая женщина превращалась в какое-то наваждение. Если бы только взглянуть на ее лицо! Он яростно ударил кулаком по изголовью и спрыгнул с кровати.
В кухне зашумела итальянская кофеварка. Флора подождала еще несколько секунд, потом наполнила первую чашку и поставила перед ним. Затем налила себе и села рядом.
Стрелки больших стенных часов показывали половину седьмого.
— Тебе поджарить тосты?
Он пропустил вопрос мимо ушей.
— Ты долго стояла за дверью?
— Я только подошла. Она явно лгала.
Он повторил вопрос таким же тоном, но глядя ей прямо в глаза.
— Ну, может быть, несколько минут, — призналась она.
— Я разговаривал?
Она опустила голову, молчание было ее ответом.
— Это был мой голос?
— Нет, Рикардо.
— А слова?
— Такие же непонятные. Он глубоко вздохнул:
— Думаю, было бы глупо отрицать очевидное. Впрочем, тут не только кошмары. Со мной произошел странный случай, когда я был в имении. Я скакал на лошади и вдруг увидел, или мне показалось, что увидел, как на горизонте появился остров… Статуэтка, которую я уже встречал в предыдущих снах… Остров был круглый. И я услышал тот же женский голос, шепот и те же слова. Я уже выучил их наизусть.
— Что ты собираешься делать?
— Еще не знаю. — Он изобразил улыбку, похожую на гримасу. — Меня должны упрятать в психушку?
— Если упрятывать всех, кто видит кошмары, в мире останется мало людей. Ты, может быть, переутомился, впал в тоску? Откуда мне знать!..
— Кошмары, призраки наяву, и к тому же… — Он вдруг замолчал и бросился в гостиную.
— Ты куда? — испугалась она.
— Звонить.
Луч света пробился через окно и разбился на тысячи прозрачных осколков, ударившись о стеллажи, уставленные заботливо переплетенными книгами.
Ансельмо Толедано набил свою трубку, не переставая спокойно говорить:
— Ваша невеста права, мой друг. Все описанное вами не имеет никакого отношения к сумасшествию, правда, сам термин «сумасшествие» пока трудноопределяем. Люди, домогающиеся власти и желающие удержать ее любой ценой, люди, обуянные неутолимой жаждой золота, — разве все они мыслят здраво? Если так считать, то безумие может быть у всех, только его сразу не распознаешь. В заключение скажу: невозможно признать собственное сумасшествие, но для других оно очевидно. Вы не сумасшедший, Рикардо Вакаресса.
— Мне сразу полегчало. Тем не менее я чувствовал бы себя еще лучше, если бы вы дали хоть какие-нибудь, пусть самые короткие объяснения.
Ансельмо Толедано затянулся, выпустил дым и поглубже уселся в кресле.
— Вы хорошо выразились. Отрывочные объяснения. За время моих долгих и трудных изучений медицины меня не обучили, к большому сожалению, тайнам бессознательного. Кстати, этим механизмом долго пренебрегали, его даже отрицали. Я могу облегчить физическую боль. Иногда я могу замедлить болезнь. Но зато я абсолютно не способен гоняться за призраками, могу только дать больному снотворное.
— Однако вчера мне показалось, что у вас есть определенное мнение по этому вопросу. Не вы ли рассказывали о пещере и кодированном языке?
— Верно. Тем не менее я лишь повторил скудные сведения, собранные во время пребывания в Париже. В действительности же нет ничего особенного в том, что с вами происходит. Миллионы людей видят сны, и у многих они повторяются. Признаюсь, однако, есть в вашем случае один беспокоящий меня элемент. Объяснить его я не в силах.
Доктор направился к своей библиотеке и скоро вернулся с каким-то сборником.
— Ну? — взволнованно спросил Рикардо. В его голосе слышалось беспокойство.
Толедано не ответил. Он нацепил на кончик носа старинные очки и не спеша принялся переворачивать страницы.
После длительного молчания прошел к своему креслу за рабочим столом.
— Вы когда-нибудь слышали о Зуньи? Рикардо недоуменно заморгал.
— Зуньи?
— Никогда? Вы в этом уверены?
— Несомненно! Впервые слышу это слово. Что или кого оно означает?
— Вам неизвестна эта сторона моей жизни, но я всегда интересовался религией и обычаями наших индейцев. И наших, и североамериканских. Когда вы рассказали мне о своем последнем кошмаре, мне показалось знакомым его содержание.
— Знакомым?
— Зуньи — это название индейской деревни и одновременно ее жителей. Она расположена в западной части штата Нью-Мексико, вблизи пограничной линии с Аризоной. Это племя известно тем, что выработало самую сложную в Северной Америке ритуальную систему. История их теряется в глубине веков. Еще более странно то, что у зуньи нет никаких языковых корней. Абсолютно неизвестно происхождение их языка.
Рикардо задумчиво смотрел на доктора.
— Может, на их диалекте я разговаривал в своих снах?
— Если вы разрешите подежурить одну или несколько ночей у вашей кровати специалисту по индейским диалектам, мы это узнаем.
— Вы это серьезно? И речи быть не может. Кстати, можно неделями ждать, пока сон повторится. И нет Уверенности, что я снова буду говорить.
— Есть и другая возможность: установить у вашего изголовья один из новых приборов, которые позволяют записывать звуки. Если, разумеется, мы сможем найти хоть один.
— А почему бы и нет? Толедано покачал головой:
— Надо подумать…
Он взял со стола лист бумаги, исчерканный пометками, и прочитал вслух:
— «Никогда не садись лицом к западу… Я приду в деревню кашина на исходе четвертого дня. Возьми с собой свои мокасины, четыре пары, и мягкое перо орла… Перестань плакать, — ворчит белка. — Я тебе приказываю». Заметьте, что слово «кашина» означает дух. Точнее, душу умирающего. Они приходят либо с гор — именно здесь мы находим важный пассаж вашего сна, либо из деревни кашина на дне священного озера на западе Зуньи. — Он повторил: — К западу от Зуньи… Я предполагаю, что смысл самого слова «кашина» вам тоже незнаком?
— Абсолютно.
— Кашина означает также и обитель мертвых. Этим можно объяснить, что женщина из ваших снов просит вас «никогда не садиться лицом к западу». Подтекст: я еще не мертва, не мертв и ты.
— Почему она упоминает о четырех днях?
— Потому что всегда, согласно традиции Зуньи, именно через четыре дня после захоронения покойник может превратиться в кашина и отправиться в священное озеро. А вообще-то, если уж опираться на верования этого племени, ваш сон представляется несколько заумным. Покойница направляется к западу, стало быть, к священному озеру, к поселению мертвых. В принципе она невидима смертным, поскольку стала духом. И только орлиное перо, принадлежащее миру живых, позволяет вам следовать за ней. Ваши ступни окровавлены, ее нет — ведь духи не испытывают физических страданий. Поэтому-то она и посоветовала вам взять четыре пары мокасин.
Рикардо с сомнением спросил:
— А белка? Слезы?
— Не могу утверждать, но мне кажется, что, заплакав, вопреки предупреждению и женщины, и белки, вы нарушили запрет, потеряв таким образом шанс встретиться с вашей возлюбленной. Действительно, у зуньи считается кощунством оплакивать мертвого, тем самым вы лишаетесь всякой возможности продолжать с ним диалог. По этой причине она и исчезла. Ну а что касается белки, то здесь я подозреваю чистую символику. Она — женщина, которая вас ведет. Она пытается приободрить вас, давая понять, что благодаря силе своей любви она способна нести вас на себе, даже будучи слабой на вид.
Рикардо поднялся крайне раздраженный.
— Что за колдовство заставило меня видеть немыслимые сны о событиях, совершенно неизвестных мне?
Толедано взглянул на него поверх очков:
— Право, не знаю. Это меня и беспокоит.
— Интересно, чему соответствует та фигурка, которая встречается всюду?
— Я отвечу так же: не знаю.
Вакаресса упал в кресло, во рту неожиданно пересохло.
— Как узнать?
— Полагаю, вы не забыли, что в ресторане в Ла-Бока я затронул тему бессознательного. Так вот, бессознательное разговаривает с нами. Однако слышать его мы можем только в состоянии сна. Почему? Потому что, заснув, мы становимся беззащитными и открытыми. Чтобы выразить себя, пользуемся сновидениями и символами. Объясняю я вам это немного примитивно. На самом деле все намного сложнее. Мы ничего не знаем о механизме, вызывающем галлюцинации. Мы сталкиваемся с феноменом, явно ни с чем не связанным. Это по меньшей мере любопытно.
— Куда вы клоните, доктор?
— Я думаю, а не пытается ли ваше бессознательное передать вам через повторяющиеся сновидения какое-то важное послание… — Он замолчал, потом добавил: — Если это так, вам стоило бы проконсультироваться у психоаналитика.
— У психоаналитика? — растерянно повторил Рикардо. Но тут же вспылил: — Какого черта, что еще за психоаналитик! Ниспосланное провидением существо, обладающее даром предвидения? Гадалка? Колдун? Не понимаю, каким образом психоаналитик сможет объяснить мне, почему я вижу эти фантастические сны?
Доктор, похоже, не разделял его возмущения:
— А что вы теряете? Вообразите на минуту, что должен был испытывать Христофор Колумб, отправляясь на поиски неизвестной земли. Вас ждет примерно та-кое же приключение. Разница в том, что у вас будет больше шансов, чем у него.
— Больше шансов? Почему?
— Потому что рядом с вами будет опытный моряк, он поддержит вас и не позволит заблудиться.
— Положим, я соглашусь… сколько времени будет длиться это… путешествие?
Толедано сокрушенно развел руками:
— Это-то и есть больное место. Год… два года… пять лет… Продолжительность неопределенна.
— Пять лет! Да я теперь, сейчас же хочу решить эту проблему. Не через пять лет! Сейчас же!
На лице Толедано не отразилось ни гнева, ни сожаления, только удрученность.
— Понимаю, мой друг. Вы не обязаны следовать моим советам. В конце концов, ваше здоровье вне опасности. Не вы первый и не вы последний видите сны; но ваши — я это допускаю — довольно необычны.
Рикардо устало посмотрел на него:
— Хотите правду? Я чувствую себя еще более потерянным, переступив порог вашего дома.
Толедано открыл один из ящиков стола и достал визитную карточку:
— Возьмите. Пригодится. Никогда не знаешь… Рикардо засунул ее во внешний карман пиджака и медленно встал.
— Благодарю вас. Я подумаю.
— Попытка не пытка. Это путешествие, коль вы на него решитесь, может принести множество открытий. Ведь и Христофор Колумб не предполагал, что, плывя к западу, он наткнется на Новый Свет.
Рикардо вымученно улыбнулся: — Бесспорно. Но вам известно, к чему это его привело…
7

Отсутствующим взглядом Рикардо смотрел на парочки, прогуливавшиеся по зеленым аллеям парка Палермо.
Пробило полдень на часах собора Метрополитана.
Влажность увеличилась. Деревья, фонтаны, искусственное озеро, обсерватория испускали тепло и негу. Недалеко отсюда, на ипподроме, лошади готовились к изнурительной тренировке на беговых дорожках.
До сего дня он жил словно в крепости, убежденный, что врагу ни за что не преодолеть защищающие его укрепления. Но вот уже несколько дней, как дезертировали часовые, открыв проход таинственному Троянскому коню, превратившемуся в женщину — полуиндианку-полубогиню. Какую угрозу она таит в себе?
Рикардо оглядел все вокруг, словно с минуты на минуту ожидал появления загадочного силуэта из своих кошмаров. Ему бы отступиться, больше не думать об этих сказках, об индейских племенах и прочем вздоре. Но он симпатизировал доктору Толедано, очень уважал его. Итак, в час, когда на небе пылал закат, этот человек, всегда считавший себя здравомыслящим, вдруг уверовал во все эти химеры.
Рикардо встал со скамьи и направился к машине. Шофер, должно быть, уже беспокоится.
А если все снова начнется сегодня ночью? Тоска, подкравшись незаметно, подступила к горлу. Так больной, страдая, знает, что врачи бессильны определить болезнь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33