А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Когда Джейми и Гулливер исчезли за домом, она по-прежнему стояла на подъездной дороге перед домом, глядя на мужчину в элегантном пальто с пелеринами. Сняв шляпу, незнакомец провел рукой по светло-русым волосам. Он был молод, двадцати пяти или двадцати шести лет, и очень красив. Даже слишком красив – и, вероятно, прекрасно это сознавал. Сюзанна нахмурилась. Мужчина казался ей знакомым, но она никак не могла понять почему.
Через десять секунд все встало на свои места. Сюзанна сделала глубокий вдох и отступила назад.
– Вы брат Джорджа, – сказала она. – Неистовый Барон. Боже мой, я не знала, что вы настолько похожи.
Она побледнела так, как будто вот-вот упадет в обморок.
– Да? Вы ошибаетесь. У Джорджа были черные волосы и темно-карие глаза. Мы совсем не похожи.
– Не понимаю, – медленно произнесла Сюзанна. – Зачем вы это говорите? Глаза у Джорджа были почти такими же зелеными, как и ваши, – он говорил, что такие же глаза у вашего отца, а волосы лишь немного темнее ваших.
Черт побери! Уловка не удалась.
– Что ж, хорошо, – сказал Роган. – Значит, это был действительно Джордж, и вы его знали. – Вероятно, это также означает, что она не осведомлена о планах опустошить его кошелек. Одно Рогану теперь известно наверняка. Здесь действительно был Джордж – как ни фантастически это звучит.
– Итак, – сказал Роган, не кланяясь и не подавая ей руки. Он просто стоял и смотрел на жалкий домик и окружающий его прекрасный сад. – Итак, если вы угадали, кто я, потому как точно описали Джорджа, – значит, вы и есть та девушка, которую мой брат якобы обесчестил.
Она ошеломленно уставилась на барона. На бледном лице отчетливо проступили пятна от черной земли.
Казалось, девушка онемела.
– Значит, это не вы. Очень хорошо. Вы просто служанка, и к тому же грязнуля. Наверное, вы видели Джорджа, когда он сюда приезжал, да? Вы работаете в этом доме? Работаете на того презренного типа, который написал мне это наглое письмо? Если вы здесь работаете, то не похоже, чтобы вы очень старались.
Кажется, тут все вот-вот рухнет.
Сюзанна заставила себя сдержаться.
– Насчет дома вы правы, однако я должна спросить вас: почему служанка должна за это отвечать? – Последняя фраза, казалось, сбила собеседника с толку, и Сюзанна едва сдержала улыбку. По правде говоря, любая уважающая себя служанка сейчас задрала бы перед ней нос. Руки Сюзанны были в грязи, волосы растрепаны, грязь виднелась также на ее муслиновом платье и под ногтями.
– Я не только здесь работаю, но и живу, – сказала наконец Сюзанна, помогая собеседнику выйти из неловкого положения.
– Значит, вы не служанка?
– Нет, я не служанка. – Она больше ничего не сказала. Тогда барон вытащил из кармана пальто листок бумаги и помахал им. – Если вы здесь живете, то, возможно, скажете, почему этот человек по имени Джозеф Холворт пишет мне оскорбительное письмо, где утверждает, что Джордж вас обесчестил? Получается, что это вас обесчестили, верно?
Глава 2
Она довольно долго молчала. Вообще-то Рогана нельзя было назвать терпеливым человеком, но сейчас он старался сдерживаться. Его буквально распирало от вопросов, но спешить было нельзя. Он обязательно должен дождаться от нее ответа.
В конце концов, сложив на груди грязные руки, Сюзанна промолвила:
– Меня не обесчестили. Этого никогда не было.
– Но ведь вы действительно знали моего брата Джорджа? Я вижу, вы знаете, как он выглядел, но были ли вы с ним на самом деле близки?
– Да, была, но он меня не обесчестил. Могу я прочитать то письмо, которое написал вам мой отец?
Барон подал ей письмо. Оно было изрядно помято, что выдавало сильный гнев, который, видимо, испытал его получатель.
"Лорд Маунтвейл! – говорилось в письме. – Ваш брат, Джордж Каррингтон, обесчестил мою дочь.
Как глава семейства Каррингтонов, вы обязаны…"
У Сюзанны перехватило дыхание. Намерения отца были абсолютно ясны. Очень медленно и тщательно она сложила письмо и отдала барону.
– Мэй отец допустил чудовищную ошибку, – сказала Сюзанна. – Джордж меня не обесчестил, – как заклинание, повторила она.
Какой ужас! Теперь понятно, почему отец не стал задерживаться в Малберри-Хаусе. Написав это проклятое письмо брату Джорджа, он умыл руки, оставив ее здесь во всем разбираться. Отец не имел представления о том, что брат Джорджа был развратным сатиром, чьи аппетиты, по словам Джорджа, придавали самому этому понятию несколько иное значение. Правда, затем он обычно усмехался и говорил, что у него лучший брат на свете. Этого Сюзанна не понимала, особенно когда Джордж сказал, что их брак нужно сохранить в тайне от брата – " до тех пор, пока он не сможет все уладить. Возлюбленный честно признался, что если старший брат решит, будто Сюзанна представляет угрозу для его – Джорджа – благополучия, то Неистовый Барон тут же уничтожит ее, не раздумывая. И Джордж тогда ничего не сможет поделать. Все это звучало очень странно.
А теперь Сюзанна сама оказалась перед лицом Неистового Барона, и рядом не было Джорджа, чтобы ей помочь. Сюзанна не думала, что когда-нибудь увидится с бароном, и даже не желала, чтобы он знал о ее существовании.
Роган опустил сложенное письмо обратно в карман пальто.
– Когда я получил это дерзкое послание, то был удивлен больше, чем можно выразить словами. Так этот старина Холворт – ваш отец?
– Да, он мой отец. Его сейчас здесь нет.
– И он хозяин этого великолепного дома? – Барон смотрел прямо на каминную трубу, в которой недоставало нескольких кирпичей.
– Да, он хозяин. Я его дочь, но Джордж меня не обесчестил. Я уже об этом вам говорила. Вы можете уехать отсюда с чистой совестью. Мне ничего от вас не нужно. Я прошу прощения за моего отца. Уверяю вас, я как следует отругаю его за причиненное вам беспокойство.
Подобных слов Роган не ожидал. А он не любил непредвиденных ситуаций. Здесь же ему пришлось сталкиваться с неожиданностями с самого начала.
Барон никак не мог прийти в себя из-за того, что в этом деле все же оказался замешан Джордж – подающий большие надежды ученый-картограф, который, казалось, никогда не проявлял интереса к женщинам. Неужели у Джорджа нашлось достаточно вожделения, чтобы заняться любовью с этой симпатичной молодой леди? А она, несомненно, леди. Это видно по ее осанке, по манере говорить ясно и четко.
– Но почему вы такая грязная?
Она подняла голову и улыбнулась приятной улыбкой (хотя какое ему до этого дело?).
– Посмотрите вокруг. Я ведь садовница, и очень неплохая. Деревья и цветы любят меня. Может, показать вам мои лилии, ирисы и иберийку? Мои розы в наших краях считаются самыми красивыми.
Значит, садовница? Конечно, это уже что-то, но тем не менее нельзя позволить ей увести его в сторону.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что Джордж вас не обесчестил?
– Только то, что сказала. Вы можете ехать, сэр.
Я сейчас найду Джейми. Жаль, что не могу предоставить вам коляску.
– Нет, подождите. – Роган придержал ее за рукав. – Послушайте, вы совсем не то, что я ожидал увидеть, – по крайней мере по первому впечатлению.
Мой брат умер. Если вы его знали, мне хотелось бы, чтобы вы о нем рассказали. Оказывается, у Джорджа были интересы, о которых я и не подозревал, и в первую очередь вы.
– У Джорджа были самые разные интересы, – очень тихо произнесла Сюзанна.
– А почему вы не приехали на похороны? Почему Джордж не пришел ко мне и не рассказал о вас?
– Он несколько раз мне говорил, что ждет подходящего момента. Наверное, этот момент ему так и не представился. – Она пожала плечами. – А потом стало слишком поздно. Что же касается похорон, я не могла приехать.
– Почему?
– Я была нужна здесь. Я не могла уехать.
В ее словах таился какой-то скрытый смысл. Значит, Джордж ждал подходящего момента, чтобы сказать ему? Сказать что? Что хочет жениться на девушке-садовнице, чье лицо перепачкано грязью, но которая, правда, довольно хорошенькая?
– Послушайте, может, мы пройдем в дом? Я весь взмок и очень хочу пить.
– Если вам так жарко – снимите пальто.
Барон нахмурился. Женщины редко ему возражали, и обычно это его забавляло. Подобные вещи особенно хорошо удавались его матери, которая всегда сопровождала сказанную колкость обворожительной улыбкой. Роган снял пальто.
– Мне по-прежнему жарко. Может, снять и брюки?
Эти слова, кажется, не произвели на нее ни малейшего впечатления. Сюзанне очень не хотелось бы впускать барона в дом, но, пожалуй, у нее нет сейчас другого выхода. Каррингтон не уедет, пока не будет удовлетворен или по крайней мере пока не увидит, что больше ничего сделать нельзя. А избавиться от него надо обязательно.
Сюзанна на миг застыла, прислушиваясь. Ничего не слышно. Она пожала плечами.
– Что ж, хорошо, – наконец согласилась она. – Я буду рада дать вам что-нибудь попить, может быть, даже угощу вас кексами, но потом вы должны уехать.
– Вы не хотите получить от меня деньги?
– Нет. Пойдемте в дом, – сказала она, сжав кулаки.
Конечно, он ждал, что она потребует у него денег.
Вероятно, на его месте она тоже ждала бы именно этого. Сюзанна содрогнулась, вспомнив, что написал ее отец. Она еще не знает, что скажет отцу, когда тот вернется в Малберри-Хаус, но это будут неласковые слова.
Вслед за Сюзанной барон прошел в полутемную прихожую. Там было прохладно, поскольку занавешенные окна не пропускали солнечный свет. Затем барон проследовал в соседнюю комнату поменьше. Она была вся залита светом и скудно меблирована. В комнате стояли покрытый желтой парчой древний диван и два на вид совершенно неудобных стула, а на полу лежал чистый, но дешевый ковер. Дубовый пол хорошо навощен, в углах не заметно пыли.
Чтобы содержать дом в порядке, наверняка нужны кое-какие деньги. Почему же, черт возьми, она не хочет ничего у него брать? Что, собственно, здесь происходит?
Жестом указав барону на стул, Сюзанна вышла из комнаты, не говоря ни слова и не оборачиваясь.
Добрых десять минут Роган оставался один. Затем женщина вернулась, держа в руках поднос.
– Я принесла чай и лимонные кексы. Они вчерашние, так что еще не совсем черствые.
– Вы еще и кухарка?
– Обычно к нам приходит готовить миссис Тиммонс из Аппер-Слафтер, но на этой неделе ее дочь родила двойню, так что миссис Тиммонс осталась, чтобы присмотреть за остальными детьми.
– А! – Глядя на Сюзанну, барон взял в руки кекс и откусил кусочек. Кекс был сухим и кислым на вкус.
Чтобы это проглотить, Рогану пришлось сделать над собой усилие.
– Отцу тоже не нравится моя стряпня. Он говорит, что я нежнейшее мясо превращаю в каучуковую подошву, которая годится только для Лолы – нашей козы. Что же касается этих злосчастных кексов, то мне никак не удается угадать, сколько лимонного сока нужно добавить в тесто. Кроме того, здесь явно не хватает сахара.
– Ничем не могу вам помочь.
– Конечно, вы же наверняка никогда себе не готовили.
Это был выпад, который барон не мог оставить без ответа.
– Если бы я стал печь лимонные кексы, то вряд ли бы их испортил. У меня есть мозги, я в состоянии прочитать рецепт и знаю, как пользоваться весами. А ваши кексы такие же сухие, как колеса у моей повозки.
Они застревают в горле.
– Если они застревают в горле, то как вы ухитряетесь так много говорить?
Ничего не ответив, барон отпил глоток чаю, ожидая, что это будет какая-то неприятная тепловатая жидкость. Однако против ожиданий чай оказался восхитительным. Индийский чай, его любимый.
– А теперь, – усаживаясь поудобнее, сказал Роган, – расскажите, как вы познакомились с Джорджем и как он вас не обесчестил – или, если верить вашему отцу, обесчестил.
– Нет, – сказала Сюзанна. – Вы приехали сюда только из-за обвинений, выдвинутых моим отцом.
Клянусь, вы о нем больше не услышите. И это все, что вам нужно знать. Вы можете с чистой совестью ехать обратно. – Она встала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52