А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Был он, несмотря на жару, в своем излюбленном свитере с протертыми локтями, и все те же очки с треснутой оправой торчали на его носу, и все так же дыбилась во все стороны неугомонная кудрявая шевелюра. Лицо у Ювеналия смахивало на физиономию типичного дебила, какой ее изображают в учебниках по прикладной психиатрии, но этому впечатлению смело можно было не доверять. Стоило Ювеналию очутиться за клавиатурой компьютера, как он начинал творить чудеса не хуже библейских персонажей. Руки его безостановочно порхали над кнопками, так что было невозможно проследить, какие комбинации клавиш он использует при отладке очередной «гиблой» программы.
— Да вот, в раю побывал, — на полном серьезе признался Вадим.
— Это на Канарах, что ли? — удивился Фейербах. — Тоже мне, рай нашел!.. А по твоему виду не скажешь, что ты на солнышке жарился с утра до вечера. Кстати, ты хоть знаешь, что, пока ты где-то там по заграницам шатался, тебя из конторы выперли?
— Да ну? — притворно изумился Вадим. — Не может быть! За что?
— Как — за что? — удивился Ювеналий. — За прогулы, естественно!.. Ты ж больше десяти дней отсутствовал бог знает где! Шеф таких глюков никому не прощает! Помнишь, как он в свое время Дениса Болтуна выгнал? А ведь Денис, в отличие от тебя, всего на три дня загулял…
— Ладно, — сказал Вадим, — разберемся… Ты лучше скажи, Юв, что нового в отделе. Как дела с голомакиятором? Осваиваете технику?
— Ты о чем? — удивился Фейерберг, округляя глаза, которые и без того казались выпученными за толстыми линзами очков.
— Ладно, это я так, — вовремя спохватился Вадим. — Считай — проверка реакции… Шеф-то на месте сейчас?
— С утра был, — уклончиво сказал Ювеналий. — Да, чуть не забыл: мы тут на твое место уже новенького взяли, так ему ключ от сейфа нужен. Ты бы заглянул на обратном пути, а? Вещички свои бы заодно забрал…
— Держи. — Вадим протянул предусмотрительно захваченный из дома ключ. — А вещички… ничего мне уже теперь не нужно. Ну, бывай!
Он поднял руку в прощальном салюте, повернулся и зашагал дальше по коридору.
— Вадик, — в спину окликнул его Фейербах. — А к шефу-то ты зачем?.. За расчетом, что ли?
— Вот именно, — бросил через плечо Вадим. —За расчетом…
* * *
Почему-то фактор внезапности, на который так надеялся Вадим, не сработал. Не то секретарь Крейлиса — бывший чемпион города по боксу в тяжелом весе — успел-таки нажать какую-нибудь секретную кнопку оповещения, не то шеф мастерски умел владеть собой, но появление в его кабинете того, кому было положено находиться на том свете, не очень-то его удивило.
Более того, он сделал вид, что чрезвычайно рад столь дорогому гостю.
— Заходи, заходи, Вадик, не стесняйся, — крикнул он, поднимаясь из-за стола. — Может быть, ты мне не поверишь, но я ждал тебя… Очень ждал! Ну, здравствуй, здравствуй!..
Он благодушно протянул Вадиму руку над столом. , «Еще не хватало, чтобы он заключил меня в объятия и расцеловал в обе щеки», — сердито подумал Вадим.
Правая ладонь у него так и зудела, но он демонстративно спрятал ее в карман брюк.
Крейлис не смутился. Он щелкнул пальцами с таким видом, словно именно для этого его рука и висела в воздухе, и, когда на пороге возник невозмутимо-мрачный секретарь, приказал:
— Сережа, организуй-ка нам кофейку и чего-нибудь на закуску!
— Не надо, — поспешно сказал Вадим. — Я ненадолго…
— Ну, что ты, Вадик! — воскликнул шеф (Сергей уже неуловимо исчез). — Мы же с тобой столько времени не виделись, а ты — «ненадолго»!.. Тем более что нам надо кое-что обсудить! Да ты присаживайся, не стой, в ногах правды нет, правда — в вине, как говорили древние римляне… хе-хе…
* * *
В руках у него уже каким-то образом возникла бутылка фирменного «Вале д'0р» с тремя наклейками, свидетельствовавшими, что вино это было произведено тогда, когда Вадима еще и на свете не было… Ни на том, ни на этом.
I
«А ведь Крейлис боится, — вдруг понял Вадим, продолжая торчать столбом посреди кабинета. — Да у него, наверное, сейчас все поджилки трясутся, потому что он не знает, каких сюрпризов от меня ожидать…»
Эта мысль придала ему уверенности.
— Мне некогда, Марк, — сказал решительно он. — Я с тобой не вино распивать пришел. Ты поступил как самый последний негодяй, когда распорядился своим палачам превратить мою смерть в изощренную пытку… Если бы ты просто приказал убить меня, как сделал это в первый раз, это было бы не так страшно. Но тебе этого было мало. Ты хотел присвоить прибор, который принадлежал исключительно мне. Поэтому я…
— Постой, постой, — поднял руку Крейлис. — Давай сразу расставим все точки над «и», Вадик… если ты, конечно, настаиваешь на этом. Во-первых, ты что-то вякнул про какой-то прибор. Да, заслуга в его создании во многом принадлежит тебе. Но ты ведь работал не в вакууме, а в моей фирме… на моем оборудовании!.. Да и коллеги тебе помогали советами… Так можешь ли ты считать голомакиятор своей частной собственностью? Сомневаюсь!.. Тем не менее ты нагло похитил его у… нашей фирмы, пробравшись сюда ночью — как воришка… Не перебивай меня!.. Во-вторых, ты говоришь, что я тебя убил. Но ведь это — чистой воды ложь, Вадик! Грязная клевета, за которую любой суд взыщет с тебя кругленькую сумму!.. Постольку, поскольку ты стоишь здесь живой и невредимый…
Кровь бросилась Вадиму в лицо. Не помня себя, он сделал шаг вперед, но Крейлис поспешно отскочил за стол.
— И вообще, — просипел он, — хочу тебя поставить в известность, что ты больше у нас не работаешь! Ты давно уволен, причем по весьма веским причинам!.. Так что советую по-дружески… по старой памяти… не раскачивай лодку, Вадик!..
— Знаешь что, Марк? — сказал, не слыша своего голоса, Вадим. — Тебе очень не повезло, что я тебя ненавижу… Иначе я бы не сдержался и ты на своей шкуре познал бы, что такое побывать на том свете!..
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Крейлис внимательно следил за ним своими бесцветными глазками.
— В общем, так, — сказал наконец Вадим. — Сейчас ты дашь мне денег, и я уйду. И надеюсь, что мы с тобой никогда больше не встретимся… Не бойся, о твоих грязных делишках я не собираюсь никому рассказывать. Мне просто нужны деньги.
— И много? — поднял иронически брови Крейлис. Вадим назвал цифру — примерно столько, сколько, по его прикидкам, он мог заработать за год на должности программиста. Сумма была вполне приличной, но меньше запрашивать он не хотел. Предстояли большие расходы… ]
— Послушайте, молодой человек, — ласково протянул Крейлис, — а вам не кажется, что вы, мягко говоря, зарываетесь?
Вадим молча смотрел на бывшего шефа.
— Ну, хорошо, — после паузы согласился Крейлис. — Давай, чтобы никому не было обидно, договоримся следующим образом… Ты мне возвращаешь приборчик, о котором идет речь, а я даю тебе деньги. Не , все, конечно. Половину той суммы, что ты назвал… Вот тогда мы с тобой будем в расчете.
Вадим опустил голову.
— Нет, — сказал он, — мы с тобой не договоримся, Марк.
— Почему? — сдвинул брови Крейлис.
— Потому что у меня нет голомакиятора.
— Как это — нет? А где же он?
— Считай, что я его потерял, — с вызовом сказал Вадим.
— Нет-нет, подожди, — сказал Крейлис, садясь на край своего мощного стола. — Что значит — потерял?.. Это ж не зонтик и не шляпа, чтоб можно было забыть его на скамейке!.. Ты вообще хоть представляешь себе ценность этого приборчика? Тут, между прочим, у меня уже масса заказов на него… и заказчики — очень серьезные люди!
— Но ведь у тебя же остался один экземпляр, — возразил Вадим. — В крайнем случае, поручите Фейербаху — он вам столько голомакияторов наклепает, что вы все магазины в городе ими завалите!
— А вот этого я и не хочу, — быстро сказал Крейлис. — Ты пойми: запускать прибор в серийное производство сейчас — все равно что рубить сук под собой! Пока таких приборов раз, два и обчелся — им цены нет. А если начать штамповать эту штуку в тысячах экземпляров, то она мгновенно обесценится!.. Впрочем, что я тебе объясняю: ты ведь в бизнесе — человек темный…
— Зато ты, как я погляжу, очень умный, — гневно заметил Вадим. — Думаешь, я не знаю, для чего ты держишь в секрете мое изобретение? Ты наверняка хочешь использовать его в преступных целях. Например, если конкурентов потребуется убрать… или банк ограбить… Очень удобно: не надо никаких допотопных масок, грима, париков и накладных усов. Запустил программу и сразу стал другим человеком!..
— Не учи меня, сопляк, — побагровел Крейлис. — Я и сам как-нибудь найду применение твоему приборчику… Только вот что. Ты пришел ко мне сам — это я ценю. Но уйти тебе отсюда не удастся до тех пор, пока ты не скажешь, где ты спрятал голомакиятор. А может, ты отдал его кому-нибудь? Так сказать, оставил на хранение?
— Советую не повторять дважды одни и те же глупости, — стараясь, чтобы голос его звучал зловеще, произнес Вадим. — Помнится, в прошлый раз тебя интересовало то же самое, и ради этого ты приказал своим гориллам замучить меня до смерти…
— Ну, с этими лоботрясами я еще разберусь, — пообещал Крейлис. — А что касается этого раза, то спасибо за совет — учту…
Он нажал на кнопку селектора и, наклонившись к микрофону, сказал:
— Сережа, тут наш гость решил уйти по-английски, так ты запри все двери на ключ и срочно вызови, пожалуйста, Алексея Олеговича…
Вадим развернулся лицом к выходу, но в дверях уже маячила фигура секретаря Сергея, многозначительно скрестившего руки на груди…
Вадим пошел прямо на него, но почему-то не дошел. Что-то мелькнуло перед его лицом, и в ту же секунду ему стало трудно дышать, а в следующую оказалось, что он уже лежит на спине, а над ним стоит не кто иной, как упомянутый Крейлисом Алексей Олегович…
Вообще-то в фирме его все звали просто Лехой. Он числился на должности экспедитора грузов в транспортном отделе, но временами пропадал на несколько дней неизвестно куда. Когда Леха был в одежде, то вид его не внушал окружающим никакого страха. Обычного телосложения, с остреньким носиком, он был похож не на стандартного мастера заплечных дел, а, скорее, на этакого вечного студента. Одевался он тоже не бог весть как — ходил в дешевом потертом костюмчике, вечно мятой рубашке… Однако те, кому приходилось видеть голый торс Лехи, поражались виду туго накачанных мышц, перекатывающихся под смуглой кожей. По примеру известного русского борца Ивана Заикина, Леха без труда сгибал в трубочку серебряную десятигольдовую монету толщиной со спичку.
Правда, не всем приходилось видеть Леху без одежды, потому что он имел обыкновение раздеваться лишь тогда, когда предстояла серьезная «обработка» очередного клиента.
Вадим — видел. Именно Леха был одним из тех громил, которые перехватили его, когда он ехал на своем мотоскутере по городу после встречи с отцом, втолкнули в машину, а потом медленно убивали его…
— Вставай, дохляк, — между тем лениво, по своему обыкновению, цедил Алексей Олегович, попинывая Вадима в бок носком ботинка, — чего разлегся тут, как на пляжу? Пошли, поговорить по душам надо…
«А ведь второй „разговор по душам“ будет намного хуже первого, — вдруг с отчетливой ясностью понял Вадим. — Они теперь действительно учтут свои ошибки и не будут убивать меня сразу, а постараются помучить подольше»…
Скорчившись на пропахшем пылью и никотином ковре, он тщетно пытался сосредоточиться на том, что ему следовало сделать, — и не мог. Слишком одиозным типом был Леха, чтобы его можно было отправить на тот свет тем способом, который теперь был в распоряжении Вадима.
Наконец Лехе надоело пинать лежащего, он нагнулся и, схватив Вадима за руку, без особого усилия поставил его на ноги.
— Ну, что, дохляк, готов… к труду и обороне? — протянул равнодушно он.
Голова у Вадима кружилась, и комната плыла перед его глазами.
— Деньги! — прохрипел он, обращаясь к Крейлису, который уже сидел за своим столом, развалившись в кресле с высокой спинкой, и почесывал мясистый затылок ножом из слоновой кости, служившим для разрезания бумаг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66