А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- ..становятся такими же голыми, как в тот день, когда родились! А
когда они высыхают, одежда снова появляется. И это далеко не все, что есть
у меня с собой..."
Рене рассказывал свою историю, сидя под навесом, наклонившись вперед.
Он улыбался , а Джад держал в руках бутылку...он чувствовал, что держит в
руках бутылку, а на самом деле сжимал в руках пустой воздух.
Сигарета в пепельнице полностью догорела. Наконец, качнувшись вперед,
она упала в пепельницу, разлетевшись.
А Джад крепко спал.
И когда через сорок минут засверкали габаритные огни и Луис завел
"Хонду Цивик" в гараж, Джад ничего не видел. Задвигавшись, словно почуяв
что-то недоброе, он так и не сумел проснуться, точно так же, как Петр,
когда римские солдаты арестовали бродягу Иисуса.

Глава 53

Луис нашел новую катушку со скочем в одном из выдвижных ящиков
кухонного стола, а в углу гаража с прошлой зимы лежала бухта тонкого троса,
которую Луис возил с собой зимой на тот случай, если автомобиль попадет в
снежный занос. Скочем Луис связал воедино лопату и кирку и с помощью троса
приделал к ним лямки.
"Инструменты повесить за спину, Гаджа взять на руки".
Повесив инструменты за спину так, чтоб не мешали, Луис открыл дверцу
"Цивика" со стороны пассажира и вытащил сверток. Гадж был намного тяжелее
Черча. Луис должен был дотащить малыша до земли, в которой хоронили
Микмаки.., и еще ему нужно было выкопать могилу, пробить путь через
каменную, грубую твердь...
Ладно. Как-нибудь справимся...
Луис Крид вышел из гаража, остановился и, нажав лбом, выключил свет в
гараже. Мгновение он постоял на месте, на том месте, где кончался асфальт и
начиналась трава. Впереди он видел начало тропинки, ведущей на Хладбище
Домашних Любимцев. Хорошо различимая даже ночью тропинка поросла короткой
травой, которая вроде бы даже немного светилась во тьме.
Налетевший ветер запустил пальцы в волосы Луиса, и в одно мгновение к
Луису вернулся старый детский страх перед темнотой. Луис почувствовал себя
слабым, маленьким и испуганным. Неужели он в самом деле пойдет в лес,
потащит туда труп своего сына, пройдет среди деревьев, где гуляет ветер,
мчится из тьмы во тьму? Один в такое время?
"Не думай об этом. Ты должен это сделать".
Луис отправился в путь.
***
Он добрался до Хладбища Домашних Любимцев через двадцать минут, его
руки и ноги дрожали от изнеможения, и он, задыхаясь, рухнул, переложив
брезентовый сверток себе на колени. Луис отдыхал минут двадцать, может,
тридцать... Больше он не боялся. Его страх истощился.
Наконец, он снова встал на ноги, по-настоящему не веря, что сможет
забраться на бурелом, зная только, что обязательно должен попытаться.
Сверток теперь, казалось, весил не два десятка футов, а все сорок.
Но это произошло до того, как Луис отправился дальше. Неожиданно он
совершенно отчетливо вспомнил свой сон. Нет, не вспомнил, заново его
пережил И, когда он поставил ногу на нижнее бревно бурелома, у него
возникло странное ощущение. Луис возликовал, тяжесть ноши не исчезла, но
стала терпимой.., не имеющей значения, в конце концов.
"Следуй за мной и не смотри вниз. Нельзя колебаться и смотреть вниз. Я
знаю дорогу, но идти нужно быстро и уверенно".
Быстро и уверенно. Да, так же, как Джад вырвал тогда пчелиное жало.
"Я знаю, как перелезать через бурелом".
"К тому месту, где хоронили Микмаки, ведет одна тропа, - так думал
Луис. - Но ведь кто-то должен был первым показать дорогу.., или нет?"
Однажды Луис просто так попытался забраться на бурелом и не смог. В этот
раз он уверенно начал подниматься, так же, как в ту ночь, когда Джад
показывал дорогу.
Выше и выше, не смотреть вниз! У него в руках сверток с телом сына!
Выше, до тех пор, пока ветер не станет снова играть у него в волосах,
нестись, завывая, по бескрайним просторам!
Мгновение Луис простоял на вершине, а потом стал быстро спускаться,
так, словно шел по лестнице. Кирка и лопата звенели, иногда больно били его
по спине. Прошло не больше минуты, а Луис уже стоял на тропинке, заново
по-весеннему посыпанной хвойными иглами. Сзади возвышался бурелом. Он был
выше, чем кладбищенская ограда.
Луис пошел дальше по тропинке, вслушиваясь в завывания ветра среди
деревьев. Теперь этот звук не пугал его. То, что нужно было сотворить в эту
ночь, было уже почти сделано.

Глава 54

Речел Крид миновала дорожный знак с надписью: "Поворот 8. Западная
граница Портленда" и направила "Чеветту", взятую напрокат в фирме "Авис", к
повороту. Речел уже видела зеленое здание гостиницы на фоне ночного неба.
Постель. Сон. Конец этого постоянного, равномерного движения. Конец..,
небольшой перерыв в конце концов... Отдохнуть от беспрерывного страдания по
ребенку, которого уже не вернешь. Это горе, как поняла Речел только теперь,
напоминало боль от вырванного зуба. Сильная вначале, боль прячется, словно
пес, поджав хвост. Боль ждет своего часа. А вот когда кончается действие
новокаина, разве можно с уверенностью сказать, что больше болеть не будет?
"Пасков сказал Элли, что хочет предупредить.., но не может
вмешиваться. Он сказал, что будет рядом с "папочкой", потому что "папочка"
был рядом, когда отлетела его душа... Джад что-то знает, но не хочет
говорить. Что-то там происходит. Что-то... Но что?.. Луис хочет совершить
самоубийство? Нет. Только не Луис. Я не верю в это. Но Джад о чем-то
недоговаривал. И взгляд Луиса был лживым... О, черт побери, выглядел он
так, словно лгал... увидела и попыталась остановить... потому что часть его
словно... покончила с собой... Покончить с собой? Луис никогда не совершит
самоубийства!"
Неожиданно Речел резко повернула руль влево, и машина резко дернулась.
Взвыли тормоза. На мгновение Речел подумала, что ее заносит. Но нет, она
снова ехала на север, и гостиница осталась у нее за спиной. Следующий знак
показался в поле зрения, отсвечивая сверх естественно и жутко: "12 шоссе,
Кемберленд. Центр Кемберленд. Жребий Иерусалима. Поворот на Фалмаут2.
"Жребий Иерусалима, - подумала Речел, - какое странное названий. Неприятное
название, но непонятно почему... Поехать в Иерусалим и выспаться..."
Нет, не суждено ей было уснуть в эту ночь. Совет Джада не был
выполнен. Теперь она хотела только одного: доехать как можно быстрее до
дома. Джад знал, что происходит, и пообещал ей все рассказать. Он сам хотел
попробовать остановить это, но ведь ему за восемьдесят. Всего три месяца
назад он похоронил жену. Речел никогда не позволила бы Луису таким образом
выставить ее из дома, но ее расслабила смерть Гаджа; Элли со своей
фотографией (ее заплаканное личико - личико ребенка, неожиданно пережившего
торнадо или взрыв бомбы средь ясного неба). Когда началась собачья вахта,
Речел уже почти возненавидела Луиса за то, что он привел ее в такое
смятение, не создал ей условия для комфортабельного отдыха, в котором она
так нуждалась (не дал ей самой позаботиться о себе). Она же любила Луиса
так сильно, а лицо его при расставании было таким бледным... таким
настороженным...
Стрелка спидометра "Чеветти" перескочила на одно деление, отметку
шестьдесят миль в час. Миля в минуту. Два с половиной часа и будет Ладлоу.
Может, она даже успеет до рассвета.
Речел покрутила настройку радиоприемника, поймала станцию, передающую
рок-н-ролл из Портленда. Сделав звук как можно громче, она попыталась
заставить себя не засыпать. Через полчаса станция замолчала. Тогда Речел
настроила приемник на станцию "Аугуста", открыла окно, позволив ночному
воздуху обдувать ей лицо.
Речел удивлялась: кончится ли когда-нибудь эта ночь?

Глава 55

Луис заново пережил свой сон. Оказался в его тисках. Каждые несколько
мгновений он смотрел вниз, под ноги, чтобы уверить себя, что мертвое тело
Гаджа не превратилось в зеленое чудовище. Он помнил, как проснулся утром,
после того как Джад впервые привел его сюда... В то утро он едва смог
вспомнить, где они были накануне и что делали. Но сейчас он живо вспомнил
все - все те ощущения. Словно все его чувства ожили, выпорхнули из клетки,
когда он вошел в лес, где, как казалось, каждое дерево обладало собственным
разумом и находилось в постоянном телепатическом контакте с остальными.
Шагая по тропинке дальше и дальше, Луис заново открывал для себя эти
места, места, где тропинка казалась такой же широкой, как 15 шоссе, места,
где она сужалась. Там ему приходилось поворачиваться боком, чтобы
протиснуться, раздвинуть ветви подлеска, не поцарапавшись; места, где
тропинка шла между высокими, кафедральными деревьями. Луис чувствовал
чистый, свежий запах хвойных иголок, слышал, как шуршат иголки под
ногами... но ощущения были намного реальнее, чем звук.
Наконец, тропинка круто пошла вниз. Скоро ноги его зашлепали по воде,
начали увязать в грязи... трясине, если верить Джаду. Луис посмотрел под
ноги и увидел, что стоит в воде между травяными кочками и низкими,
уродливыми кустами, которые распушились так, словно растут в тропиках. Он
решил, что сейчас светлее, чем в другие ночи. Больше электричества в
воздухе.
""Следующий участок пути похож на бурелом... Ты должен идти легко и
быстро. Следуй за мной, но не смотри под ноги..." Да, ладно... Так и будет.
А раньше ты видел где-нибудь в Мэйне такие кусты? В Мэйне или еще
где-нибудь? Как же, черт возьми, они называются.., не думай, Луис.
Только.., иди".
Он пошел дальше, глядя на влажные, болотные растения - слишком высокие
для травы. Теперь Луис глядел только вперед. Его ноги сами несли его с
одной кочки на другую... "Мы принимали нашу веру, как постулат, вроде силы
тяжести", - подумал он. В колледже на теологическом и философском курсах об
этом не было ни слова, но однажды в университете его преподаватель физики,
где-то к концу семестра... этого Луис никогда не забудет...
Луис допускал, что земля, где хоронили Микмаки, может оживлять
мертвых, и шел по Маленькому Болоту Бога со своим сыном на руках, не глядя
ни вниз, ни назад. Болото булькало так, как бывает в конце осени. Из
камышей доносилось чириканье: хор стрижей звучал неприятно. Густой туман
заставил по особому вибрировать какие-то струны в их горлышках. Раз
двадцать Луис замечал нечто напоминающее самолет-снаряд, проносившееся по
воздуху... может, летучие мыши?
Постепенно его ботинки испачкались в грязи. Потом он измазался до
колен... а вскоре и вовсе превратился в шар - черные от грязи ноги
исчезли, растворившись на фоне черной грязи. Луису показалось, что свет
стал ярче. Свет шел отовсюду и пульсировал, словно его испускало некое
гигантское сердце. Никогда раньше Луис не чувствовал, что природные силы,
окружающие его, так могучи, реальны - имеют собственные органы осязания.
Болото было живым. Если спросить точнее, Луис не смог бы сформулировать, в
чем же заключалось то "живое". Он лишь понимал, что болото многое может и
обладает силой. А сам Луис чувствовал себя очень маленьким, смертным
существом.
Потом раздался звук. Луис хорошо запомнил его. Высокий, жадный смех,
перешедший в рыдания. На мгновение наступила тишина, потом смех послышался
снова и раздался безумный крик, от которого у Луиса кровь застыла в жилах.
Туман продолжал сонно обволакивать его. Смех стих, оставив лишь гудение
ветра, хотя у земли никакого ветра и в помине не было.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71