А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Все просто: это
геологические каверны в земле. Если ветер ударил бы сюда, он бы разнес
туман в клочья... а Луис не был уверен, что хочет видеть то, что его
окружало сейчас.
"Ты можешь услышать звуки, похожие на голоса, но это кричат гагары к
югу от тропы. Эти голоса влекут к себе... Забавно".
- Гагары, - сказал Луис и почувствовал, как его голос сломался. Что-то
призрачное появилось в его собственном голосе. Звучал он забавно: "Бог мне
поможет!" - подумал Луис. Вот насколько забавно он звучал!
На мгновение Луис заколебался, а потом отправился дальше. Словно
наказывая его за остановку, болото едва не отобрало у него ботинок, когда
он шагнул на следующую кочку. Трясина, скрывающаяся под тонким слоем мха,
едва не заглотила его башмак!
Голос (если это был, конечно, голос) послышался снова, этот раз слева.
Через мгновение он стал доноситься справа... потом сзади, из-за спины.
Казалось, если Луис обернется, то нос к носу столкнется с жаждущей крови
тварью: обнаженные клыки и сверкающие глаза... но Луис не стал ждать. Глядя
только вперед, он пошел дальше. Неожиданно туман сгустился, и Луису
показалось, что впереди в тумане он видит чье-то лицо: злобное на вид и
бормочущее; глаза имели раскосый восточный разрез - яркие, желтовато-серые,
утонувшие в глазницах, сверкающие; не рот - дыра; вытянувшиеся губы
прикрывали ее, кривые зубы с темно-коричневыми пятнами. Но поразили Луиса
уши, которые были вовсе не ушами, а закрученными рогами... не дьявольскими
рожками, а бараньими рогами...
Ужасная, плавающая в воздухе голова говорила... смеялась. Ее рот
двигался, губы сжимались и растягивались до своего настоящего размера.
Ноздри раздувались, словно существо дышало, жило.
Когда Луис подошел ближе, плавающая в воздухе голова высунула язык. Он
оказался длинным, тонким и совсем желтым, покрытым шерстью и чешуей. И
потом Луис увидел выползающего изо рта, словно скалолаз, белого червя.
Кончик языка извернулся в воздухе и щелчком сбил червя назад, откуда тот
выполз... Тварь смеялась...
Луис крепче прижал к себе Гаджа, обнял его так, словно это могло
защитить его и, споткнувшись, соскользнул с кочки.
"Ты можешь увидеть Огни Святого Эльма... которые моряки называют
дурацкими огоньками. Порой они тут принимают очень странные формы, но это
ничего. Если увидишь какие-нибудь тени, и они заинтересуют тебя, постарайся
все же смотреть в другую сторону".
Голос Джада заставил Луиса принять окончательное решение. Луис пошел
вперед, сперва еще чувствуя страх, а потом все более уверенно, не глядя по
сторонам, даже на то лицо он не глядел... если, конечно, это было лицо, а
не туман, облекшийся в некую странную форму в его мозгу... Казалось, кто-то
все время идет на некотором расстоянии от него. А через несколько секунд
или минут этот кто-то растворился в тумане.
"И никаких Огней Святого Эльма!"
Конечно, их тут и быть не могло. Место казалось переполнено духами, а
не статическим электричеством. А если оглядеться по сторонам, можно было и
с ума сойти. Но Луис об этом не думал. Не нужно ему было об этом думать. Не
нужно...
Что-то приближалось.
Луис остановился, прислушиваясь к звуку... непреклонно приближающемуся
звуку. Рот Луиса открылся, удерживающие нижнюю челюсть мускулы просто
расслабились.
Подобного звука Луис раньше никогда не слышал... звук издавало
какое-то живое существо. Громкий звук. Где-то неподалеку, все ближе и
ближе, трещали ветви. Ветви трещали так, словно их давили ноги невообразимо
громадного зверя. Желеобразная земля - плоть болота сотрясалась под ногами
Луиса.
Только тут Луис понял, что и сам он тихо постанывает в такт
приближающимся шагам...
(О, мой Бог! Мой милый Бог! Кто же там бродит в тумане?) ...снова, еще
крепче прижал Луис труп Гаджа к груди. И только тут Луис заметил, что
птицы-соглядайки и лягушки давно замолчали. Во влажном, болотном воздухе
Луис почувствовал какой-то древний, кисловатый запах.
Впереди было что-то. Что-то огромное.
Луис уже не мог удивляться. Его перекошенное от страха лицо поднялось
к небесам. Шаги твари неотвратимо приближались. Слышен был треск деревьев.
Не ветвей, а стволов, падающих где-то поблизости.
Потом Луис кое-что увидел.
В тумане появилось серое, как сланец, пятно. Постепенно оно
становилось все больше и больше. Оно появилось в шестидесяти футах над
землей. Оно не имело определенной формы, но в то же время казалось
реальным. Луис почувствовал движение в воздухе при приближении твари,
слышал грохот ее шагов. Словно ноги мамонта ступали по земле.
На мгновение Луису показалось, что где-то над головой он видит
желто-оранжевые огоньки. Огоньки, похожие на глаза.
Потом звуки начали удаляться, стихать. Словно тварь, оглядев его,
уступила дорогу. Потом она позвала кого-то еще. Кто-то ответил. К их
разговору присоединился третий, четвертый. Потом взревели пятый и шестой.
Гагары... ага? Голоса стали удаляться (медленно, степенно) на север. Но
хуже всего было то, что вокруг в тумане Луис почувствовал какое-то
движение. Тише... тише... и все, наконец, смолкло.
Луис мог идти дальше. Его плечи и спину свело от напряжения - все это
время он стоял неподвижно, изо всех сил прижимая к себе труп Гаджа, словно
боялся, что неведомые существа отберут то, что по праву принадлежало ему.
От пота его нижнее белье промокло насквозь. Первые в этом году москиты,
только народившиеся и голодные, обнаружили его и облюбовали, признав в
Луисе легкую добычу.
"Вакиньян... Боже правый, это был Вакиньян... это существо, которое
бродит по северным лесам, существо, которое, коснувшись, может превратить
вас в каннибала. Вот так. Вакиньян прошел в каких-нибудь шестидесяти ярдах
от меня".
Сказав это себе, Луис отнюдь не нашел это забавным. Как в свое время
не вызвали у него смеха странные идеи Джада насчет того, что можно увидеть
и услышать на этом странном болоте, по ту сторону Хладбища Домашних
Любимцев... тут были гагары, Огни Святого Эльма... а сам он скоро окажется
в Нью-Йорке в камере предварительного заключения, с обвинением по делу о
разграблении могил. Пусть все, что угодно, только не те существа, которые
прыгают, ползают, скользят и тащатся, волоча ноги между мирами живых и
мертвых. Пусть придет Бог, наступит утро, рассеется туман. Наступит
воскресное утро, заулыбается епископ... только не надо темных,
подкрадывающихся в ночи страхов.
Луис пошел дальше, и скоро земля у него под ногами стала тверже. Через
несколько мгновений он подошел к упавшему дереву, крона которого терялась в
тумане и казалась огромной тряпкой, которую уронила гигантская домохозяйка.
Дерево оказалось... расколотым... сломанным, и его желто-белая сердцевина
истекала соком. Когда Луис коснулся места разлома, кровь дерева показалась
ему теплой... а с другой стороны дерева оказалась яма. Дальше начинались
приземистые кусты можжевельника, словно втоптанные в землю. Луис не мог
заставить себя поверить, что это всего лишь следы ног. Конечно, он мог
оглянуться и попытаться определить их форму, но вместо этого он пошел
дальше, полез вверх. Он шел дальше. Ему было холодно. Во рту пересохло и
хотелось пить. Сердце едва не выскакивало из груди.
Скоро грязь перестала хлюпать и под ногами снова зашуршали сосновые
иголки. Потом появились первые камни. Луис почти добрался до цели.
Тропинка быстро пошла наверх. Луис больно ободрался о камень. Но это
была не просто скала. Неуклюже вытянув руку, он дотронулся до скалы.
"Вот и ступеньки, вырезанные в скале. Надо идти дальше. Скоро-скоро
доберемся мы до вершины. Мы будем там!"
Когда Луис начал под ем, усталость вернулась. Особенно сильно болела
спина... но осталось совсем немного. Мысленно отсчитывая ступени, Луис
поднимался все выше и выше, дрожа от холода, словно боролся с могучим
воздушным течением, которое постепенно становилось все сильнее, рвало с
него одежду, дергало края брезента, в который был завернут Гадж, отчего
брезент хлопал, словно выстрелы из пистолета, так порой хлопают
приспущенные, но не зарифленные паруса.
Оглянувшись, Луис увидел до безумия ярко горящие звезды. В небе не
было созвездий, которые он мог бы узнать, и он снова оглянулся,
забеспокоившись. Рядом была отвесная скала, но не гладкая, а расколотая, в
выбоинах, раскрошившаяся; тут напоминающая лодку, там барсука, тут лицо
человека, набросившего капюшон и нахмурившегося. Только ступени были
гладкими.
Поднявшись на вершину, Луис остановился, опустив голову, качнулся,
восстанавливая дыхание. Луис чувствовал болезненные уколы в легких - словно
щепка впивалась ему в бок.
Ветер ерошил ему волосы и ревел в ушах, словно дракон.
Ночь выдалась светлой. Разве в тот, первый раз было облачно, или это
ему только сейчас казалось? Теперь не важно. Но Луис хорошо видел индейское
кладбище, и от этого зрелища холодок пополз у него по спине вдоль
позвоночника.
Как тут все было похоже на Хладбище Домашних Любимцев!
"Конечно, ты же знал это, - мысленно прошептал он так, когда увидел,
что пирамидки камней располагаются спиралью. - Ты знал это.., или должен
был знать это.., не концентрические круги, а спираль..."
Да. Здесь на краю каменного стола, повернувшегося к холодному
звездному свету, к черному пространству между звезд, была выложена огромная
спираль. Но это же не настоящие пирамидки! Только теперь Луис увидел и
понял это. Это не те пирамидки, под которыми лежали вернувшиеся к жизни
существа. Те пирамидки рассыпались от ударов изнутри... из-под земли...
когда те, кто был похоронен, вылезали на свет божий. А обломки скал и камни
из рассыпанных бывшими покойниками пирамидок сами по себе падали так, что
сложились в спираль.
"Интересно, кто-нибудь до меня видел это пятно в воздухе?" - подумал
Луис, а потом он подумал о той пропасти, что разделяет различные племена
индейцев. "Видел ли это кто-нибудь из индейцев? А если они видели,
интересно, как они это об ясняли?"
Преклонив колено, Луис опустил тело Гаджа на землю со вздохом
облегчения.
Наконец, он начал приходить в себя. С помощью карманного перочинного
ножа, он срезал ленту, удерживающую кирку и лопату у него за спиной.
Зазвенев, они упали на землю. Луис повернулся и на мгновение прилег, словно
орел, разбросав крылья. Луис слепо уставился на звезды.
"А что же было там, на болоте? Луис, Луис, неужели ты на самом деле
думаешь, что вздремнуть в таком месте хорошая мысль? Можно ведь и не
проснуться".
Поздно было поворачивать назад, пора было браться за дело.
"Ладно, - сказал Луис сам себе. - Все может получиться как надо. Ни
одно дело не выходит, если не рисковать. А риска нет без любви. Сюда бы мой
саквояж! Не тот, что внизу, а тот, что наверху, в ванной, на верхней полке;
тот, за которым я послал Джада, когда у Нормы случился сердечный приступ.
Шприцы на тот случай, если что-нибудь пойдет не так... что-нибудь плохое
случится... Ведь никто точно ничего наперед не знает..."
Потом мысли Луиса стали совершенно путаными. Монотонно бормоча что-то
себе под нос, Луис взялся за кирку. Стоя на коленях, он принялся рыть
землю. Каждый раз вытаскивая кирку из земли, он наваливался на рукоять,
как старый римлянин наваливается на рукоять меча, высвобождая его из живота
варвара.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71