А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Я не мог ошибиться. Такие лица не забыть, если вы хоть раз увидите их. Нью-йоркцев увели общаться с другими замечательными гостями, и мы остались одни. Думаю, что я ничего не потерял от такой неожиданной подмены, и в конце концов Джилл никуда от меня не убежит.
Я помахал рукой официанту, который обносил гостей пуншем, но как мне следовало бы догадаться по ее сдержанной, если не сказать высокомерной манере, моя новая знакомая не собиралась пить из общей чаши. Ей понадобился скотч, во-первых, и особенная его марка, во-вторых. Мы отправились в бар, который был размещен в углу террасы специально для тех, на кого нелегко угодить.
Когда ее стакан был наполнен тем, что она заказала, она подняла его, выпила и удовлетворенно кивнула. Некоторое время мы молчали: два незнакомых человека, в силу обстоятельств оказавшиеся рядом и не знающие, что сказать друг другу. Судя по тому, как держалась моя дама, ей было решительно наплевать, говорим мы или нет. Я же, после долгих лет работы в нашей области, где поневоле приходится знакомиться с разными людьми для разных целей, с трудом выдерживаю светский разговор, если за ним ничего не кроется.
Наконец я не утерпел.
— Извините, но я не запомнил ваше имя.
— Маклейн, — сказала она. — Изобел Маклейн. Я глянул на ее левую руку и спросил:
— Миссис Изобел Маклейн?
— Да, миссис Кеннет Маклейн, — улыбнулась она. — Если уж быть абсолютно точной.
— А я Хелм, Мэттью Хелм.
— Понятно.
— Вы давно уже на этих островах, миссис Маклейн? Что ж, вопросы и ответы для такой беседы можно легко взять напрокат со склада и использовать по мере необходимости. Нет, оказалось, она здесь недавно, приехала два дня назад. Она еще раз улыбнулась и показала на свое шикарное черное вечернее платье без рукавов.
— Как видите, мистер Хелм, оно коротковато для местных фасонов. Я все еще нарушаю правила хорошего тона и ношу настоящую одежду. Меня, возможно, просто выставят из отеля, если я не куплю в ближайшее время муу-муу, только вот эти примитивные наряды не вызывают во мне энтузиазма.
Я и так предполагал, что многие люди и вещи не вызывают у миссис Маклейн энтузиазма, но она произнесла фразу с вызовом. Явно просматривался подтекст: если угодно, сами пошевелите мозгами, дабы понять, попадаете ли вы в число тех немногих избранных, кто вызывает ее энтузиазм.
Что ж, она и впрямь была очень хороша собой, особенно на фоне других гостей. По меньшей мере, половина присутствовавших женщин, в том числе и Джилл, щеголяли в ярких платьях местного производства.
Длинные и короткие, свободные и в обтяжку, цветастые или одноцветные, они не придавали женщинам элегантности, по крайней мере, на мой консервативный вкус. Кроме того, я решительный противник голых ног и сандалий на официальных мероприятиях. Не сочтите меня брюзгой, но раз уж я вынужден напяливать пиджак и галстук, женщины тоже могут потерпеть и надеть чулки и туфли на каблуке, тем более, что в них они гораздо лучше смотрятся.
Итак, в море бесформенных балахонов Изобел Маклейн резко выделялась в достаточно скромном, но отлично сшитом платье. Сперва она показалась мне довольно высокой, но вскоре выяснилось, что это иллюзия. Без каблуков она была ниже меня на добрый фут — а у меня, между прочим, рост шесть футов четыре дюйма. Она была сложена пропорционально и выглядела чрезвычайно женственно без вульгарной эффектности. Каштановые волосы были собраны в аккуратный купол — приятная вариация на тему модных еще недавно птичьих гнезд.
Черты лица правильные, кожа свежая, зубы белоснежные. Хорошая осанка. Правда, то же самое можно сказать и о многих других женщинах, на которых вы и не подумаете посмотреть второй раз. Изобел Маклейн же была неотразима, по крайней мере, во взрослой лиге. Тот, кто предпочитает длинноногих девчонок, возможно, отнесся бы к ней спокойнее, чем я. На мой взгляд, ей было между тридцатью и тридцатью пятью, хотя, конечно, я мог и завысить цифру.
— Ваш муж тоже здесь, миссис Маклейн? — спросил я.
— Нет, — ответила она, качая головой. — Мы с Кеннетом решили этим летом отдыхать порознь. Для него отдых — это смотреть, как прыгают по столу кости. Или бегают по ипподрому лошади. Или вертится рулетка. — Она пожала плечами. — К несчастью, я от этого не получаю удовольствия. Да, рано или поздно надоедает притворяться и уверять в обратном. Вы со мной не согласны?
Последние слова заставили меня чуть пристальнее на нее посмотреть. Она слишком подробно ответила на очень простой вопрос. Иначе говоря, чуть надменная скучающая и сдержанная дама вряд ли станет столь быстро посвящать первого попавшегося человека в свою личную жизнь.
Впрочем, может быть, сказывалось и то, что она оказалась вдали от дома, и то, что она уже выпила пару скотчей. Я заметил, что она поставила свой стакан на стойку бара, чтобы бармен снова его наполнил. Так или иначе, прозвучала тревожная нота, лишнее напоминание о том, что в нашем мире обмана и интриг видимость лишь сбивает с толка. Даже если речь шла о красивой женщине. Вернее, тем более, что речь шла о красивой женщине.
— Насколько я понимаю, вы живете в Вашингтоне, миссис Маклейн? — произнес я, и мы пустились в сетования по поводу того, как ужасно в этом городе в летнее время.
Я не случайно поднял тему Вашингтона и поставил для нее пару ловушек, но остался без улова. Независимо от того, жила она там или нет, город она знала неплохо. Насчет меня ей удалось узнать только то, что я был недоволен своей зарплатой правительственного служащего, транжирившего свои сбережения во время экзотического отпуска. Затем мы без особого рвения сыграли в игру “Знаете ли вы Джона?”. Выяснилось, что, не считая нескольких метрдотелей, общих знакомых у нас нет. Это исчерпало весь запас вопросов и ответов для светского знакомства, и молчание грозило превратиться в нечто совсем уж тягостное, когда к нам подошла одна из наших сегодняшних хозяек.
— С вами хочет познакомиться одна особа, мистер Хелм. По ее словам, человек, который встает чуть свет, заслуживает того, чтобы на него обратили внимание.
Что ж, наша блондинка из Гонолулу сделала первый ход.
Глава 5
Я обернулся в сторону Джилл, представленную мне как мисс Дарнли, и заметил, что Изобел Маклейн увели прочь в невидимых цепях. Ну что ж, может, это и к лучшему. Похоже, я не произвел на нее неизгладимого впечатления, а если и произвел, то она умело это скрывала.
Джилл, она же мисс Дарнли, была персонажем из другой оперы. Судя по выражению ее лица, она заранее была готова прийти от меня в восторг, независимо от того, каким занудой и глупцом я окажусь.
Я заметил, что она послушно угощалась пуншем, и насколько позволяла светлая кожа, изображала из себя симпатичную туземку, только что обращенную в христианство. На ней было просторное одеяние, именуемое муу-муу, которое волочилось по полу. В дополнение к орхидеям в волосах на шее у нее была гирлянда из таких же цветов. Выглядит это достаточно шикарно и экзотично, хотя не следует забывать, что орхидеи здесь все равно как у нас в Америке одуванчики.
— Боже, маленькая девочка с большой доской! — воскликнул я. — Ну, как сегодня покатались, мисс Дарнли?
— Так себе. Слишком долго приходилось ждать очередной серии.
— Серии? Как в мыльной опере? — рассмеялся я.
— Большие волны идут сериями, мистер Хелм, — рассмеялась и она. — Или, если угодно, чередой. Сначала все долго сидят на берегу и ждут, потом кто-то кричит: “Вперед!” и на горизонте показывается первый большой вал. Обычно вы пропускаете первые волны и ждете, когда появится волна побольше, чтобы как следует на ней прокатиться. Но это когда вы занимаетесь серфингом летом, на Вайкики. Когда же вы упражняетесь зимой, на Сансет-бич, на другом конце острова Оаху, тут уже все наоборот. Надо остерегаться слишком больших валов, с которыми можно и не справиться.
Теперь, когда она до меня наконец добралась, она немного нервничала. Лекцию о волнах она отбарабанила слишком быстро, словно ребенок, желающий произвести впечатление на взрослых. Но, впрочем, может, я и несправедлив. Возможно, не знай я, кто она и что ей от меня надо, ее монолог показался бы мне совершенно естественным.
— Серии! Вперед! — сухо отозвался я. — Это какой-то иностранный язык.
— Просто вы не серфист, мистер Хелм, — сказала Джилл, чуть покраснев. Окинув меня холодным, оценивающим взглядом, она добавила: — Да, это, конечно, не для пожилых.
Я усмехнулся.
— Да, детка, — сказал я. — Папин ревматизм исключает туризм.
Она рассмеялась. Обменявшись оскорблениями, мы подружились. С улыбкой она сказала:
— Вы сами на это напросились. Нечего было важничать. В каждом виде спорта есть свой жаргон. Да и серфингом-то в основном занимаются подростки, так что среди них я сама — старая дама.
— Кто бы мог подумать, — отозвался я. — Такая крошка, как вы. Но это все-таки странно. Посудите сами. Для чего эти роскошные отели позволяют молодежи кататься на своих досках перед богатыми туристами? Не для того ли, чтобы продавать это удовольствие тем, у кого достаточно денег на такую забаву?
— Серфинг — довольно тяжелый вид спорта. И к тому же порой опасный.
— Как и горные лыжи. Но они неплохо на этом зарабатывают дома, в Америке... В чем дело?
— В нашу сторону направляется одна из распорядительниц бала. Лично я уже сыта по горло знакомствами с очаровательными людьми. А вы?
Неплохо придумано. Коль скоро знакомство состоялось, она намекала, что больше нам никто не нужен. Любой мужчина должен быть польщен, что ему предоставлена возможность поухаживать за привлекательной блондинкой, даже если последняя напялила на себя нечто, сильно смахивавшее на ночную рубашку моей бабушки. Правда, орхидеи несколько меняли дело. Я выбросил из головы то обстоятельство, что блондинка действовала строго по инструкциям, а именно по инструкциям Монаха, и позволил себе поддаться на эту подразумевавшуюся лесть. Я сказал:
— Я и сам порядком устал от этого светского круговорота, мисс Дарили. Почему бы нам не протиснуться сквозь вон те кусты и не найти укромный уголок в тихом месте на свежем воздухе. Что вы на это скажете?
— Я скажу одно: это будет очень мило, мистер Хелм. Она поставила куда-то свой стакан, взяла меня под руку, а другой рукой слегка приподняла свое объемистое платье, открыв посторонним взорам сандалии и короткий отрезок стройных загорелых ног. Вскоре мы устроились под огромным деревом на террасе, обращенной к морю возле бара, который утром был закрыт ставнями, а теперь стоял открытый всем ветрам. Это был не столько домик, сколько павильон.
Неподалеку, также под большим деревом, смуглая, недурная собой, хоть и слишком полногрудая молодая особа в тяжелом длинном красном наряде из парчи медленно исполняла танец хула под аккомпанемент укелеле, металлической гитары, бас-гитары и странного электрического музыкального инструмента, напоминавшего самоходную арфу. К моему изумлению, из-под королевского одеяния виднелись босые ноги. Далеко в море в розовом свете заходящего солнца дымил большой корабль, направлявшийся в порт Гонолулу.
— Смотрите, пароход! — сказал я спутнице. — А вдруг это знаменитая “Лурлина”, о которой мне тут все рассказывали?
Джилл даже не повернула головы.
— Нет, “Лурлина” приходит по субботам, утром, и это целое событие. Вам надо будет посмотреть. Все катера и катамараны устремляются ей навстречу. Возникает целое столпотворение. Одни катаются на водных лыжах, хвастают своим мастерством, другие ныряют за монетами. Все наперебой кричат: “Алоха”. Глуповато, но весело. — Теперь она посмотрела на корабль. — Тут ожидали военный транспорт, везет солдат на Дальний Восток. Может, это он и есть? — Она лукаво покосилась на меня. — А вы, кажется, смотрели не на корабль, мистер Хелм.
— Ох уж эта хула, — ухмыльнулся я в ответ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29