А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Подойдя к двери, Соня устало прислонилась к косяку, прижала ухо к дереву и спросила:
– Кто там? – Из ноющего горла вырвался слабый, слишком слабый звук, и девушка заставила себя повторить вопрос немного громче.
– Рудольф! – прокричал Сэйн.
Она повозилась с замком; дверь с грохотом распахнулась.
Телохранитель стоял в дверном проеме, за каждую из его огромных рук цеплялись дети. Их приятно взволновала неожиданная драма, которую принес с собой ураган Грета. Малыши все еще сонно моргали, но постепенно просыпались, милые и беззащитные в своих расписных пижамах.
– Что стряслось? – спросила она.
Сэйн ответил:
– Ураган уже здесь или почти здесь. Мы уходим в подвал.
– Неужели все настолько плохо?
– Вы сами слышите. Скоро будет еще хуже.
– Что говорят по радио?
– Не думаю, что нам удастся это узнать, – сказал он.
– Конечно, – ответила Соня, чувствуя себя очень глупо.
– Я соберу для детей одежду потеплее, – продолжал он, – будьте готовы к тому времени, как мы вернемся за вами.
– Что мне взять?
– Зубную щетку и свитер, – был ответ.
После этого, все еще крепко держа детей за руки, телохранитель заторопился прочь.
К тому времени, как он снова постучал в дверь, девушка успела собраться. Рудольф проводил ее к главной лестнице. Когда они уже наполовину спустились по ступенькам, в одной из комнат второго этажа со звоном разбилось стекло.
Соня спросила:
– Может быть, стоит пойти посмотреть?
– Сейчас мы не сможем ничего сделать, – ответил Сэйн, – ставни достаточно крепкие, чтобы сдержать большую часть воды. К тому же мистер Доггерти может себе позволить кое-какой ремонт.
Они спустились в подвал. Начинался новый день, и Соня знала, что он будет самым худшим из всех, которые она провела на Дистингью.

Книга четвертая
Глава 20
Весь персонал собрался на кухне – пили горячий кофе и наскоро закусывали рулетами с маслом и джемом. Все надели на себя свитера или ветровки и выглядели так, будто готовились к долгому и неприятному путешествию. Никого не радовала перспектива провести один или два дня в штормовом подвале, в то время как ураган разносит дом в щепки.
– Хорошо спали? – спросил Билл, предложив Соне чашечку кофе с сахаром и сливками, как она любила.
– Довольно неплохо, – ответила она. Девушка знала, что видела кошмары, но, по крайней мере, не помнила, в чем они заключались, если не считать кровожадного воя, оказавшегося всего лишь ветром.
– С нами все будет в порядке, – заверил он.
– Этот ветер, он такой сильный.
– В последнем прогнозе погоды, еще до того, как наш приемник превратился в сплошную мешанину статического электричества, говорилось, что в эпицентре ураган достиг скорости в сто двадцать миль в час, а на Гваделупе волны уже перехлестывают через дамбу. Однако наш дом построен с учетом того, чтобы выдерживать подобные вещи на время вполне достаточное для того, чтобы Грета успела пройти мимо.
– Надеюсь, что вы правы.
– Я прав.
Она беспокойно сказала:
– Вы ждали, что сейчас что-то должно случиться... с детьми.
– Пока они еще не в подвале и не в безопасности, – сказал он, наблюдая за малышами, которые весело болтали с Бесс Далтон, пока та натягивала на них джинсы и рубашки прямо поверх пижам. – Надеюсь, что мы сможем продержаться, пока не получим помощь с больших островов...
Генри Далтон и Лерой Миллз начали вытаскивать одеяла из шкафа, который стоял возле двери в подвал, и переносить неуклюжие свертки в маленькую комнатку с бетонными стенами.
– Зачем это? – поинтересовалась Соня.
Петерсон ответил:
– Если наш генератор сломается и энергии для дополнительных обогревателей не будет, то в сырой бетонной конуре будет зябко даже в тропиках.
Соня задумалась о том, как это детям, уже дважды попадавшим в такую переделку, все еще удается смотреть на нее как на забавное приключение, и поняла, что ей не помешала бы хотя бы частичка такой же жизненной энергии.
– Соня! – позвала Хельга. Она сидела за столом в самом центре комнаты, окруженная коробками с едой и различными заготовками для сандвичей. – Вы не поможете мне сделать несколько сандвичей и приготовить другую еду? Нам бы не хотелось выходить чаще, чем это необходимо.
– Конечно, – поднимаясь на ноги, откликнулась та. – Простите, что сама не подумала предложить помощь. Мне немного не по себе.
– С остальными происходит то же самое, – ответила Хельга. Она редко становилась такой разговорчивой. Потом, будто осознав, что внезапно сделалась чересчур многословной, она молча продолжила мазать хлеб маслом и горчицей.
Билл Петерсон тоже подошел к столу и помогал обеим женщинам до тех пор, пока, минут десять спустя, все сандвичи не были готовы, фрукты, выпечка и другая еда упакованы в картонные коробки, которые они отнесли в бетонный бункер. Возвращаясь в очередной раз, он столкнулся с Хельгой и предложил отнести коробку, которую та держала в руках.
К его удивлению, женщина ответила отказом:
– Все свои дела здесь я уже закончила. Теперь не выйду до тех пор, пока снова не засияет солнце. – Из-за шума ветра и дождя, который заметно усилился в последние пять минут, ей приходилось сильно повышать голос, чтобы Петерсон смог хоть что-то расслышать.
Кроме Сони и Билла, на кухне остались только Бесс, Рудольф и дети. Через минуту телохранитель вместе с малышами отправился через главный холл к лестнице.
– Дети! – позвала Бесс.
– Куда он их повел? – спросила девушка.
– Они были все в предчувствии большого приключения, отважные маленькие воины. Теперь, когда дошло до дела, им необходимо взять все свои пустышки, чтобы не потерять голову от страха.
– Пустышки?
– Рудольфу пришлось пойти с ними в детскую, чтобы забрать любимых плюшевых зверей и игры.
Соня улыбнулась:
– Теперь мне уже лучше. Очень неприятно было думать, что дети храбрее меня.
– И меня, – откликнулся Билл.
В заднюю дверь дома со звуком, напоминавшим выстрел из пушки, ударилось что-то большое и твердое.
– Да тише, тише, – воскликнула Бесс. – Я иду в подвал, пока что-нибудь не влетело сюда и не расплющило меня, как лягушку. – Она бегом пересекла кухню и распахнула тяжелую белую дверь.
Как только женщина скрылась из вида, Билл произнес:
– Все это мне очень не нравится.
– Что?
– То, что дети наверху в такое время, – ответил он с беспокойством.
– Рудольф с ними.
– От этого мне ничуть не лучше.
– Все остальные в подвале. Больше никто не пошел наверх.
– Там может оказаться Блендуэлл.
Ей отчаянно хотелось доказать, что эти страхи – просто глупость.
– Как Блендуэлл мог проникнуть в дом? Все накрепко заперто, окна закрыты ставнями.
– Может быть, у него есть ключ от входной двери.
– Откуда ему взяться?
– А как он в свое время проникал в дом Доггерти в Нью-Джерси? – произнес Билл и взял девушку за руки. – Идите в подвал, к остальным.
– Куда вы?
– Наверх. Блендуэлл может застать Рудольфа врасплох, но с нами двоими ему справиться не удастся.
Соня удивленно покачала головой и сказала:
– У половины людей в этом доме храбрости столько, что хватит на дюжину альпинистов.
– Я не храбрый. Я просто делаю то, что рано или поздно кому-нибудь придется сделать. Этот урок мне преподал брат: мужчина должен выполнять свой долг, если он ясен; если ты бежишь от неприятной работы, она просто погонится за тобой.
– Не знала, что у вас есть брат.
– И очень любимый.
– Раньше вы никогда о нем не упоминали.
Он улыбнулся странной улыбкой, какой Соня никогда не видела прежде, и сказал так поспешно, как будто хотел поскорее закончить разговор и пойти наверх:
– О да. Мой брат Джереми – один из лучших людей, которых я когда-либо знал. Он совсем ничего не боится. – Он с силой сжал ее руки и помчался к главному холлу, крикнув через плечо: – Отправляйтесь в подвал! Сейчас же! – Голос смешался со звуками бури.
Он исчез.
Соня стояла на том самом месте, где Билл с ней распрощался, как будто вросла в пол.
Вырванная с корнем пальма во второй раз ударилась в заднюю дверь, заставив кухню отозваться гулким эхом.
Наконец она сделала шаг по направлению к безопасному подвалу, но тут же остановилась задолго до того, как достигла цели. Сама не зная, откуда это пришло, она поняла, что кризис уже наступил и скоро, может быть в следующие несколько секунд, произойдет та самая катастрофа, которой они давно ждали...
Глава 21
Наблюдая за стрелками кухонных часов, Соня чувствовала себя так, словно кто-то изменил нормальный ход времени и минуты ползут куда медленнее, чем обычно. Собственно говоря, теперь секунды тянулись дольше, чем в нормальное время минуты, и длинная красная стрелка будто завязла в патоке.
Наконец прошла одна минута.
И другая.
Ветер кричал и выл, пытаясь рывком разодрать стены дома и добраться до людей, скрывающихся внутри его; она без труда смогла бы вообразить себе, что он вдруг превратился в существо, обладающее злым разумом.
Прошла третья минута.
Она прошла к выходу в холл и выглянула, чтобы посмотреть на лестницу, но с тревогой обнаружила, что там нет ни Сэйна, ни детей, ни Билла. Что, если Блендуэлл действительно был в доме? И что, если, несмотря на то что он говорил Биллу, пистолет у него все-таки есть. Услышала бы она в таком случае два выстрела – по одному из оружия Рудольфа и Блендуэлла – сквозь рев ветра и дождя? Вряд ли.
Прошла четвертая минута...
Патока...
Пять минут с тех пор, как Билл поднялся наверх, восемь или девять – с того момента, как телохранитель отвел детей к ним в комнату для того, чтобы забрать мягких зверушек и игры. Соня подумала, что для такого простого дела у них было более чем достаточно времени.
Девушка прошла через холл, каждую секунду надеясь вот-вот услышать шаги всех четверых, но к тому времени, как она оказалась у лестницы, стало ясно, что надежды были напрасными.
– Эй! – крикнула она с первой ступеньки.
Рев ветра перекрыл крик.
Она взглянула на дверь кухни, в сторону входа в подвал, который отсюда уже не был виден, подумала о безопасности и внезапно, в необъяснимом порыве бросилась наверх.
В коридоре второго этажа благодаря ставням, закрывавшим окна, и задернутым занавескам было особенно темно; там никто не стал зажигать свет. Собственно говоря, стоял такой мрак, что Соня чуть было не споткнулась о тело, прежде чем заметила его. Оно лежало посреди коридора у двери в комнаты детей, неподвижное, мертвое.
Она остановилась и дотронулась до трупа.
– Рудольф?
Он не ответил, не мог ответить; этому человеку уже не суждено было заговорить.
Она остановилась, похолодев, но не отступила. Позднее девушка будет долго удивляться, что заставило ее идти вперед, что это была за особая, неизвестная ей до того момента сила.
Он положила ладонь на ручку двери.
Повернула ее до конца.
Дверь не была заперта.
Соня оглянулась на Рудольфа Сэйна, как будто ожидая, что он встанет из лужи крови и снова оживет, как будто подозревала, что эта смерть окажется всего-навсего грубой шуткой. Однако никакого розыгрыша не было: к сожалению, все было слишком реально, страшно и непоправимо, и не оставалось хоть какой-то надежды на лучшее. Он не пошевелился и никогда больше не сможет пошевелиться.
Она толчком открыла дверь и заглянула внутрь.
В комнате ярко горел свет, но пока что не было видно ничего страшного.
Девушка до конца отворила створку и сделала шаг вперед, все еще сжимая ручку.
Дети лежали на кровати, крепко связанные чем-то вроде проволоки.
– Соня, осторожно! – закричал Алекс.
Она попыталась отступить назад, но дверь резко вырвалась из рук, и девушка, потеряв равновесие, буквально ввалилась в комнату.
– Добро пожаловать на борт, – с улыбкой сказал ей Билл Петерсон, подняв вверх руку с длинным, смертоносным ножом так, чтобы его было хорошо видно.
Тина плакала, Алекс безуспешно пытался ее успокоить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34