А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Главное, чтобы незаметно. Тогда получится, должно получиться...
— Нет, ну правда.
— Петь, замолчи. — Второй охранник толкнул рыжего в плечо. — Не положено.
— Да нет, совсем не страшно, — сказал вдруг Юм. — Ты сам откуда? Из деревни?
— Ну да, а что? — Парнишка заинтересованно придвинулся поближе, оставив автомат возле двери.
Но решетка, эта проклятая решетка.
— Ну как — что? — засмеялся кореец. — Разве никогда свинью не резал? Или курицу?
— Так это другое. — Петя смотрел на него с какой-то смесью ужаса и восхищения. — Это ж курица.
— Никакой разницы! — Юм вдруг захохотал. Но захохотал не. потому, что смешно, а чтобы не закричать от боли — большой палец левой руки, той самой руки, в которую вцепился сторожевой пес, наконец выскочил из наручника. Боль была дикая. — Никакой разницы.
— Скажешь тоже... — Парнишка покачал головой. — А вот вы это... детей убивали...
— Замолчи. — Второй караульный начал нервничать. — С заключенными разговаривать не положено.
— А ты поросенка ел запеченного? — спросил Юм. — Вкусно, правда? Молодое мясо намного нежнее старого... Шутка, не убивали мы никаких детей. Врет прокурорша. Правда, Мент? — Он посмотрел на Мента и подмигнул ему незаметно. Но тот ничего не понял и отвернулся, засопев еще злее.
Рука пролезала сквозь стальное кольцо невыносимо медленно. Незажившие раны сдирались заново.
— А скажите, вам теперь не страшно? — не унимался Петя.
— Ой, мама! — очнулся опять Склифосовский. — Я не хочу. Не надо меня убивать.
— Страшно, конечно. — Юм поморщился от боли, но это было больше похоже на улыбку. — Но... — Рука наконец выскользнула из стального обруча. — Но время еще есть, правильно? — И он опять посмотрел на Мента. Тот сидел, уставившись взглядом в свой пдевок, и молчал. — Эй, Мент, скажи парню, тебе страшно умирать? — Юм вдруг вынул из-за спины свободную руку и толкнул его в плечо.
И это движение было настолько нормальным, настолько естественным, что никто даже не обратил на него внимания. Ни один человек. Ни Петя, ни тот, второй, ни даже Мент. Никто! Смотрели прямо на него, в упор, все видели. И не заметили. Это было как фокус, который иллюзионист проделывает прямо перед твоими глазами, а ты ничего не замечаешь. Ни двойного дна в котелке, ни колоды карт в рукаве — ни-че-го. Стоишь и хлопаешь глазами, как идиот.
— Пошел ты! — Мент дернулся.
Юм был готов закричать от злости, вцепиться этому идиоту в рожу, оторвать уши, выдавить пальцами глаза. Но только засмеялся от нелепости ситуации.
— Юм, — раздался вдруг хриплый голос Жени, — я тебя хочу.
Он вздрогнул и посмотрел на нее. И все понял по ее взгляду. И сразу принял правила игры. Он не такой идиот, как все остальные, он с самого детства умел быстро соображать.
— Прямо здесь? — спросил он после короткой паузы.
— Да! — закричала она, вдруг разразившись рыданиями. — Прямо здесь! Сейчас приедем, и все! Больше ты меня не увидишь! Ты что, не понял еще, идиот?! И все! Прямо здесь, сейчас! Пусть эти козлы отвернутся.
— Эй, молчать! Не положено! — Второй охранник встал, потянувшись за автоматом. — Всем сидеть на местах, я сказал!
— Ну что тебе стоит?! — Юм вдруг упал перед ним на колени. — Ну будь человеком. Мне же жить осталось с гулькин нос!
Сейчас он был к конвоиру лицом, и его руки были не видны. Поэтому он сжимал их в кулаки, показывал дули, вертел вовсю пальцами, стараясь обратить на себя внимание.
— Пять штук плачу! Вам всем четверым полгода нас возить за такие бабки. Ну что тебе стоит? Ну на пять минут! Останови машину!
Все зашевелились. Во-первых, услышав снова про деньги. А во-вторых... Склифосовский и Грузин аж глаза вылупили. Заметили наконец.
— По своим местам! — закричал охранник. — Не положено, я сказал.
— Семь штук! — Юм уже ревел вовсю. — Все, что есть. Ну чего вы боитесь, никто же не узнает!
— Я сказал — сядь на лавку! — приказал караульный уже менее уверенно.
— Да ладно тебе! — подал вдруг голос Мент. — Дай братве с бабой побаловаться в последний раз. Ты же не зверь какой-то.
Машина тихо урчала мотором. Они едут уже минут двадцать, значит, времени осталось в обрез.
— Ну хочешь, я и тебе дам?! — взмолилась Женя. — Да я всем тут дам. Помирать, так с музыкой.
— Нет, я сказал. — Он неуверенно оглянулся на Петю. — И откуда у вас семь тысяч?
— У меня в заднице пять! — закричал Юм.
— И у меня две! — вмешалась Женя. — В гондоне в одном месте. Тебе показать?!
Повисла пауза. Охранник стоял за решеткой с автоматом наперевес, глядя то на Юма, то на Женю, то на Мента.
— Ну хорошо, как в Бутырку заедем... — сказал он наконец.
— Ты что, Васин, не положено ведь... — удивился Петя.
— Молчи, дурак! — ругнул его Васин. — И деньги вперед, а то ничего не будет.
— Вот спасибо! — засмеялся Юм. — Конечно, вперед. Там на вас всех хватит, и на тюремных тоже!
— А при чем тут они? — Васин поморщился. — Вы только с нами договаривались.
— Так они же нас сразу по камерам должны разводить, — очень искренне удивился Мент. — Ты же знаешь. Но раз такое дело, и вы решили делиться...
Васин задумался. Наверное, очень не хотел ни с кем делиться. Толкнул Петю в бок и сказал:
— Держи их на мушке. Если что — лупи прямо между глаз. Все понял? А я пока с водителем поговорю.
— Как же? Это же нельзя. — Петя схватил автомат и передернул затвор. — А если узнает кто-нибудь?
Но Васин уже жал на кнопку вызова кабины. Машина остановилась, и лязгнул замок^ Дверь открылась, и в фургон заглянуло дуло автомата.
— Что случилось? Васин, Подобрый, вы где?
— Тут мы. — Васин выглянул наружу. — Дело есть.
Он выпрыгнул на улицу, и они долго о чем-то спорили. Петя направил автомат на заключенных, стараясь услышать, что происходит снаружи.
— Ты только осторожно с этой штукой, хло
пец, — улыбнулся Грузин. — Она стреляет трошки, знаешь?
— Ничего-ничего, не волнуйтесь. — Голос у Пети дрожал.
Васин заглянул в кузов через пять минут и крикнул:
— Башли доставайте!
— Ага, уже-уже. — Юм подскочил к Грузину: — Расстегни мне штаны, а то я не могу.
— Эй, друг, отвернись! — попросила Женя. — Или хочешь посмотреть?
— Нет, что вы? — Петя залился краской. — Конечно, конечно, не волнуйтесь.
И отвернулся. К стене.
Все сразу зыркнули на Юма, но он только развел руками — не получится дотянуться до него через решетку.
— Ну что там? — послышался голос Васикд. — Или вы бесплатно решили?
— На, подавись! — На пол перед ногами Юма упало два презерватива, наполненные рулонами из сотенных купюр.
— Ногой протолкни за решетку, — скомандовал охранник. — И без фокусов. А то искрошим вас тут в капусту, и нам всем по отгулу дадут! — Они с водителем дружно засмеялись.
Юм протолкнул деньги между прутьями и сел на лавку.
— Ну что же вы? — Васин высыпал купюры себе на колени и стал быстро считать, слюнявя пальцы. — Или уже расхотелось?
Все смотрели на Юма, ждали, что он теперь будет делать. Но он сделать ничего не мог. Их тут двое с автоматами, плюс на улице. Перестреляют, как в дешевом тире.
— Спусти трусы, — прошипел он Жене, глядя на нее сузившимися глазами.
Когда он вошел в нее, она завыла от боли. Все завороженно смотрели на это зрелище. Женя стонала, ревела, не обращая внимания на присутствующих, и по щекам у нее катились слезы. А лицо Юма было совершенно непроницаемо, только глаза сверлили толстую шею Васина, бугор его кадыка, который лихорадочно дергался вверх-вниз.
— Купи водки, — вдруг попросил Мент. — Еще штуку дам.
— Давай, — машинально пробормотал Васин.
— Нет, теперь бутылку вперед. — Мент зло оскалился. — С бабой ты нас не нагреешь, а бутылку можешь не купить.
Юм тем временем отвалился от Жени и упал на пол, тяжело дыша.
— Давай, Грузин, — выдохнула она, сдув с кончика носа каплю пота.
— Я? — Тот огляделся.
— А тут что, все грузины?
— Ага, я Водку куплю, а ты бабок не дашь, — сказал Васин, глядя, как Грузин стягивает штаны.
— А зачем мне деньги на том свете? Мне в аду место и так забронировано.
Васин задумался на секунду, а потом протянул Пете сотню:
— На, сбегай. Тут через дорогу. Только автомат оставь. Три бутылки, не больше.
— Ну держись, Евгения! — Грузин упал на колени и закатил глаза.
Петя выскочил из фургона и убежал.
— Эй, вертухай, — позвал Юм, расслабленно улыбаясь, — а сигарета у тебя сколько будет стоить?
— Что? — Васин на секунду оторвал глаза от девушки и Грузина, — Да ладно, угощаю. — И дрожащей рукой полез в карман за сигаретой. Сунул ее в рот и прикурил. — На, держи.
Он подошел к решетке и просунул руку между прутьями.
— Вот спасибо. — Юм приподнялся и взял дымящуюся сигарету зубами.
Васин был так близко, что Юм отчетливо слышал, как свистят при каждом вздохе его прокуренные легкие.
В это время Женя начала истошно кричать...
КРЕЩЕНИЕ
Инночку крестили на следующий день.
Отец Андрей, в миру Погостин, сам окунал в купель ревущую малышку. Наташе даже неловко было. Инночка орала громче всех. Но когда крестный отец, а это был Федор Иванович Дежкин, понес ее к алтарю, Инночка вдруг смолкла и теперь уже со-средоточенно и внимательно смотрела на священника.
— Это дело надо обмыть, — сказала Клавдия Васильевна, когда вышли из церкви. — А поехали ко мне. У меня обед — чудо.
— Ой, спасибо, Клавдия Васильевна, у нас столько дел дома! — замахал руками Виктор. — Давайте как-нибудь в другой раз.
Дежкины проглотили обиду. Наташе тоже стало неловко. Но она знала: сегодня Виктор действительно не может.
— Ты опять к ней? — спросила Наташа у мужа, когда вернулись домой.
— Да. — Он вздохнул: — Прости, ладно?
— Нет-нет, что ты. — Она робко улыбнулась. — Я все понимаю, все понимаю... Когда вернешься?
— Постараюсь пораньше. — Витя крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку. — А хочешь, поедем вместе. Я тебя с ней познакомлю. Вот увидишь, вы с ней подружитесь.
— Нет, не надо. — Наташа покраснела. — Да и как я с Инной в электричке?
— Ну смотри сама. — Он поглядел через ее плечо на будильник: — Ладно, мне пора. — Открыв дверь, он вдруг остановился и тихо спросил: — Ты не обижаешься? Скажи честно. Если ты не хочешь, я не поеду.
— Ну что ты, езжай, конечно! — Она замахала руками. — И перестань ерунду говорить.
— Тогда пока. — Радостный муж выскочил на лестничную площадку и захлопнул дверь.
Наташа хотела поехать с ним, очень хотела. Просто еще не была к этому готова. Как она приедет к женщине, у которой украла мужа, да еще к калеке? Нет, пока она не могла решиться на такое. Потом, когда-нибудь. Но не сейчас.
Но сидеть одной дома, зная, что ее муж сейчас с другой женщиной, Наташа тоже не могла. Понимала, что ревновать к ней глупо, стыдно, даже низко, но все равно чувствовала себя ужасно. И почему, в конце концов, нужно ездить к этой Ларисе, когда Наташа дома? Он же и так не работает, мог бы и в другой день смотаться, когда ее нет дома. Теперь сиди тут одна, как дура, и кукуй до самого вечера, пока муж совершает благородные поступки.
— Ну и ладно! — Она вскочила, быстро оделась, сунула дочку в коляску и пошла гулять в парк.
На улице приятно пригревало солнце. Наташа села на лавочку и, покачивая коляску ногой, старалась сосредоточить свое внимание на журнальной статье про борьбу со СПИДом в Латинской Америке. Думала об обряде крещения, о том, как суд кончится, какой будет приговор... Но все время в голову лезла эта Лариса. Номер ее телефона демонстративно был оставлен Виктором на телевизоре, чтобы Наташа могла в любое время позвонить и все проверить. Она уже несколько раз собиралась сделать это, один раз даже набрала шесть цифр из семи, но так и не решилась. Что она ей скажет? Здравствуйте, я жена Виктора? А это правда, что у вас нет ног? Ну и как вы поживаете? Абсурд какой-то. Витя между тем несколько раз звонил по этому номеру прямо при Наташе, давая ей понять, что он ничего от нее не скрывает. Прямо иезуитство какое-то.
Пролистав журнал до конца, Наташа швырнула его в мусорную корзину и пошла домой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48