А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Не говори никому о том, что я сейчас скажу. И вы, ребята, держите язык за зубами.
Через неделю ты получишь предписание на отправку обратно в Штаты. О'кей?
Гордон уронил голову. Вольф ласково спросил:
— Черт побери, разве ты этого не хотел, а, Гордон?
Гордон поднял взгляд и, улыбаясь, ответил:
— Да, пожалуй. Спасибо, Вольф. — И вышел из кабинета.
Эдди тихо сказал Вольфу:
— Что, из Штатов пришел ответ на запрос службы безопасности?
— Ну да, — ответил Вольф.
Эдди Кэссин стал разбирать бумаги на своем столе. За окнами управления гражданского персонала сгущались сумерки. Эдди раскрыл свой портфель и сунул туда две бутылки джина, жестянку грейпфрутового сока и несколько плиток шоколада, которые он достал из ящика стола.
Вольф сказал:
— Слушай, отдай лучше мне свои сигареты и выпивку, Эдди. Так ты хоть накопишь бабки, вместо того чтобы надираться каждый вечер.
Эдди взял портфель под мышку и направился к двери.
— Я же живое существо, — сказал он. — Ну, мусорщики, желаю вам удачи. А я пойду дрессировать свою гориллу.
За ужином Вольф сказал Моске:
— Знаешь, я, наверное, первый стал пасти этого Гордона. Как-то я подвозил его в город, и вот на полпути он попросил меня остановиться. Он вылез из джипа и пошел обратно по шоссе. Он подобрал какой-то кусок металла, на который я чуть было не напоролся, забросил его в кусты и сказал мне с этой своей сладенькой улыбочкой: «Ну вот, одной проколотой шиной будет меньше». Это он хорошо сделал, да? Он вообще хороший парень.
Но с этим Гордоном хлопот не оберешься. Слишком много в нем выпендрежа. Так что, когда мой босс сказал мне, чтобы я за ним приглядывал, потому что он когда-то состоял в компартии, я ничуть не удивился. Они таких олухов и заманивают.
Вот дурашка!
Моска закурил сигару и отпил кофе.
— Но он малый не трус!
Вольф торопливо поедал свой шницель.
— Ты не правильно рассуждаешь. Пораскинь мозгами. Сколько к нам приходит немцев, которые хотят служить у нас? Они готовы воевать с русскими. Сколько уже было слухов, что русские оккупировали английский и американский сектора? Я же читаю секретные рапорты. Теперь уже недолго осталось. Самое большое через два года все опять начнется по новой. И ребята вроде Гордона возьмутся за топоры. Здесь! — И он рубанул себя ребром ладони по горлу. — А я возвращаюсь в Штаты. Не хочется мне тянуть лямку в сибирском лагере для военнопленных.
Моска медленно произнес:
— Надеюсь, и мне удастся отсюда выбраться до всех событий.
Вольф вытер губы и откинулся назад. Официант наливал ему кофе.
— Не беспокойся, — сказал он. — У меня есть сведения, что скоро отменят запрет на браки с немками, и мы из этих фройляйн сделаем порядочных дам. Там, за океаном, преподобные отцы просто как с цепи сорвались. Не хотят, чтобы мы тут трахали дам без брачного свидетельства.
Они вышли из армейской столовой и направились к джипу Вольфа. Выехав за забор из колючей проволоки, огораживающий территорию военно-воздушной базы, они свернули на дорогу и поехали в противоположную от города сторону, На окраину Нойштадта. Ехать было недалеко. И Вольф скоро притормозил у одиноко стоящего домика, очень узкого, словно сплошь состоящего из вытянувшихся друг за дружкой маленьких комнат.
Рядом с домом стояли три джипа, несколько немецких «Опелей». К железным перилам, вмурованным в каменные ступеньки, было привязано несколько велосипедов.
Вольф позвонил, и, когда дверь распахнулась, Моска от удивления отступил на шаг: перед ним стоял высоченный немец.
— Нас ждет фрау Флаферн, — сказал Вольф.
Великан пропустил их внутрь.
Комната была полна народу. Два американских солдата сидели рядом, между ними на полу стоял набитый зеленый портфель. Еще тут были три офицера, каждый прижимал к себе кожаный портфель. Были тут и пять немцев с пустыми чемоданчиками из черной кожи. Все они терпеливо ждали своей очереди, немцы и американцы. Тут не было ни победителей, ни побежденных.
Великан провожал одного за другим в соседнюю комнату и то и дело ходил к входной двери, чтобы впустить новых посетителей: солдат, офицеров и немцев. Среди них Моска узнал нескольких работников базы: командиров, сержанта из управления снабжения, офицера из армейского магазина. Поприветствовав всех присутствующих, входящие делали вид, что ни с кем не знакомы.
Окна были плотно зашторены, но с улицы все время доносилось урчание моторов подъезжающих и уезжающих автомобилей. Те, кого великан провожал в соседнюю комнату, больше не появлялись. В доме была задняя дверь, служившая выходом.
Подошла их очередь, и великан проводил их до двери. Он попросил подождать. В комнате стояло лишь два деревянных стула и стол с пепельницей.
Когда они остались одни, Моска сказал:
— Ну и громила.
— Ее телохранитель, — объяснил Вольф, — но если купоны у нее, то он ей не поможет. Этот великан дебил. Она держит его, чтобы отпугивать посетителей вроде пьяных солдат и офицеров. Но нам — настоящим героям — этот верзила не страшен, — и он улыбнулся.
Скоро великан вернулся. Он заговорил по-немецки, причем его хрипловатый приятный голос совсем не соответствовал его исполинским размерам:
— Вы бы не посмотрели то, что я сам хочу вам предложить? — И достал большое золотое кольцо с крупным бриллиантом и подал его Моске со словами:
— Только десять блоков.
Моска передал кольцо Вольфу и сказал:
— Похоже, неплохой товар. И цена подходящая. Один карат по меньшей мере.*
* Американцы оценивают в каратах вес драгоценных камней и золота. В данном случае имеется в виду размер бриллианта.
Вольф вернул кольцо и усмехнулся.
— Это просто ничего не стоящая побрякушка, — сказал он. — Смотри, у камня плоская задница. Я же говорил, что он дебил, — и бросил кольцо великану, который неловко дернулся за ним, выставив ладонь, но не поймал и вынужден был скрючиться, чтобы поднять кольцо с пола.
Потом он еще раз подал кольцо Моске:
— Десять блоков, хорошая сделка. Только не говорите старой фрау! — И точно ребенок приложил огромный палец к губам.
Моска попытался было всучить ему кольцо обратно, но великан ни в какую не соглашался его брать.
— Десять блоков. Твое — за десять блоков, — повторял он, и Моска положил кольцо на стол.
И лишь тогда великан с великой печалью взял его и сунул себе в карман.
Потом он знаком позвал их за собой и подвел к двери в соседнюю комнату. Он пропустил их в дверь — сначала Моску, потом Вольфа. Но, когда Вольф проходил мимо него, он с силой толкнул противного американца, так что тот вылетел на середину комнаты. Великан закрыл дверь и встал как вкопанный.
Маленькая полненькая седовласая женщина сидела в большом мягком кресле за столом, где лежал раскрытый гроссбух. У стены громоздились товары из армейского магазина: сотни блоков сигарет, желтые коробки с шоколадом, коробки туалетного мыла и всякая всячина в ярких упаковках.
Небольшого роста немец аккуратно раскладывал коробки и упаковки в стопки. Из оттопыренных карманов его черного кургузого пиджака торчали скомканные немецкие марки, и, когда он обернулся, чтобы взглянуть на вошедших, одна пачка выпала на пол.
Женщина заговорила по-английски:
— Я прошу прощения. Иногда Йоханну не нравится кто-то из посетителей, и он позволяет себе подобные вещи. С ним ничего нельзя поделать.
Вольф явно не ожидал такого приема и некоторое время стоял в полном недоумении. Но вот его тяжелое мертвенно-белое лицо стало медленно наливаться краской. Высокомерный тон хозяйки дома разозлил его куда больше, чем грубость Йоханна. Он заметил улыбку на губах Моски, который отступил к стене и занял удобную позицию: в случае чего он мог бы держать на прицеле всех находящихся в комнате. Вольф тряхнул головой, повернулся к старушке и увидел, что в ее хитрых глазках заиграли иронические искорки.
— Это ерунда, — сказал Вольф смиренно. — Вы знаете, зачем мы пришли. Вы можете нам помочь?
Старушка смерила его взглядом и продолжала по-английски:
— Друг мой, ваш рассказ дурно пахнет. Я не знаю, где можно искать эти купоны на миллион долларов. Если бы я знала, то сначала бы хорошенько подумала, прежде чем иметь дело с вами и вашим другом. Помилуйте, вы меня обижаете!
Вольф улыбался. Сначала бизнес, потом удовольствие, подумал он. И сказал:
— Если найдете мне нужного человека и сведете меня с ним, получите значительное вознаграждение. За такую безделицу — очень хорошее вознаграждение.
В ее голосе послышалось презрение, а на пухлом лице появилось спесивое выражение:
— Я деловая женщина, но в эти дела не вмешиваюсь. И, будьте уверены, я всех своих друзей предупрежу, чтобы и они с вами не имели никаких дел. — Она коротко рассмеялась. — И это у вас есть пять тысяч блоков?
Вольф все еще сладко улыбался. Он спросил:
— Эти двое понимают по-английски? Это очень важно.
Женщина, удивленная неожиданным вопросом, сказала:
— Нет, не понимают.
Улыбка слетела с губ Вольфа, и его лицо приняло выражение надменного властителя — жесткое, уверенное выражение, словно это была маска, которую он всегда держал наготове.
Он поставил свой портфель на стол и, перегнувшись через него, посмотрел хозяйке прямо в глаза.
— Вы слишком умны и слишком самоуверенны, — произнес он с хорошо отрепетированной строгостью в голосе. — Вы полагаете, что обладаете властью, что вам нечего бояться, потому что вы надежно защищены своим преклонным возрастом и своими телохранителями. А я терпеть не могу спесивых немцев. Вы не понимаете душу американцев — ни вы, ни ваш великан.
Теперь старуха немного испугалась, и ее черные глазки засверкали, как две полированные бусинки. И маленький немец в пиджачишке с оттопыренными карманами тоже смотрел испуганно.
Великан двинулся от двери к Вольфу. Моска вытащил из своего портфеля венгерский пистолет и снял его с предохранителя. Все повернулись к нему.
Но он держал пистолет вниз стволом и сказал великану по-немецки:
— Повернись!
Великан шагнул к нему. Моска тоже сделал шаг вперед, и, видя выражение его лица, старушка бросила великану резкую короткую команду. Тот с недоумением взглянул на нее, отступил к дальней стене и повернулся спиной к присутствующим.
Вольф снова склонился к женщине.
— Ну что, вам нравится мой друг? — спросил он.
Она не ответила и не сводила глаз с Моски.
Маленький немец без лишних слов подошел к великану и тоже повернулся лицом к стене. Вольф продолжал:.
— Мой друг очень гордый и вспыльчивый человек. Если бы ваш Геркулес толкнул его, а не меня, нам бы не о чем было разговаривать, а вы сразу бы сильно опечалились. И не было бы этих тихих слов, которые я обращаю к вам. А теперь вот что я вам скажу. Я мыслю трезво. Я не держу на вас зла за этот инцидент. Но, если я узнаю, что вы кому-то что-то про меня шепнули, вы узнаете меня с другой стороны.
Он замолчал и посмотрел старушке в глаза.
В них не было страха. Она молча разглядывала его, в ее взгляде все еще таилась строптивость. Но это было в его духе, это ему нравилось, этот взгляд бросил вызов его самолюбию. Никто, кроме него, не смог бы лучше понять значение этого взгляда.
Что слова тут ничего не значат, что угрозами ничего нельзя добиться и уговорами не сломить ее волю. Он улыбнулся, потому что знал, что надо делать. Он подошел к великану, толкнул его и повернул к себе.
— Ты, кретин, снимай ремень и встань перед своей госпожой, — сказал он.
Великан повиновался. Вольф отступил. Он достал пистолет из портфеля, но только для пущего эффекта, и сказал старухе:
— Прикажи ему ударить тебя три раза по спине. — Он произнес это с угрожающей интонацией. — Если ты заорешь, я пристрелю всех троих.
Вот так. Ну, давай — три раза!
Старушка осталась невозмутима.
— Вы не понимаете. Если я прикажу, он очень сильно ударит и покалечит меня. Он же ударит изо всех сил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43