А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Когда один из служащих вышел из дверей отеля, Джатни сунул ему в руки сумочку и продолжал засовывать в нее рассыпавшиеся мелочи.
Наконец, ему это удалось, он забрал сумочку у служителя и вручил ее Розмари. Джатни видел ее униженное состояние и не понимал его причины. Вытерев слезы, она сказала ему:
– Поднимитесь ко мне в номер и выпейте что-нибудь, пока не придет машина. У меня за весь вечер не было случая поговорить с вами.
Джатни улыбнулся. Он вспомнил слова Джибсона Грейнджа: «Она очень шустра», но ему было любопытно посмотреть внутри на знаменитый «Беверли Хиллз отель» и хотелось побыть около Розмари.
Он подумал, что выкрашенные в зеленый цвет стены вряд ли подходят для первоклассного отеля, тем более если они потертые. Но когда он вошел в ее номер, то был удивлен. Номер был роскошно обставлен, с большой террасой. В углу комнаты располагался бар. Розмари направилась туда, приготовила себе коктейль и спросила у Дэвида, что он хочет. Он редко выпивал, но сейчас попросил неразбавленное виски, чтобы снять нервное напряжение. Розмари распахнула дверь на террасу и предложила Дэвиду выйти туда. Здесь стоял белый столик, покрытый стеклом, и четыре белых кресла.
– Посидите здесь, пока я буду в ванной, – сказала Розмари, а потом мы немного поболтаем.
Она скрылась в своей комнате.
Дэвид Джатни расположился в кресле и стал потягивать виски. Внизу виднелись внутренние дворики «Беверли Хиллз отеля». Он мог разглядывать плавательный бассейн и теннисные корты, дорожки, ведущие к раскинувшимся бунгало. Деревья и лужайки, трава, кажущаяся еще более зеленой под лунным светом, поблескивающие розоватые стены отеля – все это создавало некую сюрреалистическую картину.
Прошло не более десяти минут, как появилась Розмари. Она уселась в кресло и пригубила свой бокал. Теперь на ней были свободные белые брюки и шерстяной пуловер с закатанными выше локтя рукавами. Она ослепительно улыбнулась ему. Без косметики она понравилась ему еще больше. Губы ее уже не выглядели такими чувственными, взгляд не был таким требовательным, сейчас она выглядела моложе и незащищеннее, голос ее звучал мягче и без капризных интонаций.
– Хок сказал мне, что вы сценарист, – произнесла она. Если у вас есть что-нибудь, что вы хотели бы показать мне, можете прислать в мой офис.
– Ну это не совсем так, – ответил Джатни и улыбнулся ей. Он не мог допустить, чтобы она отвергла его сценарий.
– Но Хок говорил, что у вас есть один законченный сценарий, – заметила Розмари. – Меня всегда интересуют новые писатели. Так трудно найти что-нибудь приличное.
– Нет, я написал четыре или пять сценариев, но они были настолько плохи, что я порвал их.
Какое-то время они помолчали. Дэвиду Джатни легче было молчать, чем разговаривать. Потом Розмари спросила:
– Сколько вам лет?
– Двадцать шесть, – соврал Дэвид Джатни.
– О, Боже! – улыбнулась ему Розмари. – Я хотела бы вновь стать молодой. Когда я приехала сюда, мне было восемнадцать. Я хотела стать актрисой и была еще совсем дурочкой. Знаете роли с одной репликой, например, продавщицы, у которой героиня что-то покупает? Потом я встретила Хока, он сделал меня администратором и научил всему, что я знаю. Он помог мне запустить мою первую картину и помогал все эти годы. Я люблю Хока и всегда буду любить. Но он бывает грубоват, как, например, сегодня вечером. Они с Джибсоном объединились против меня, – Розмари покачала головой. – Я всегда хотела быть жесткой, как Хок, и во всем брала с него пример.
– Мне кажется, – возразил Дэвид Джатни, – что он очень приятный и деликатный человек.
– Вы ему нравитесь, – заметила Розмари. – Да, да он сам говорил мне это. Что вы очень похожи на вашу мать и держитесь совсем как она. Говорил, что вы по-настоящему искренний человек и не нахал, – после паузы она добавила. – Я тоже вижу это. Вы себе не можете представить, какое унижение я пережила, когда вся эта дрянь вывалилась из сумочки. А потом я увидела, как вы все подбираете и ни разу не посмотрели на меня. Вы вели себя так мило.
Розмари перегнулась через столик и поцеловала его в щеку, при этом обдав его ароматом своего тела.
Потом она порывисто встала и ушла в комнату, он последовал за ней. Закрыв стеклянную дверь на террасу, Розмари заперла ее и сказала:
– Я позвоню насчет машины для вас.
Она подняла телефонную трубку, но, не став набирать номер, задержала трубку в руке и посмотрела на Дэвида Джатни. Он стоял не двигаясь и достаточно далеко, чтобы она не могла дотронуться до него.
– Дэвид, – произнесла она, – я хочу попросить вас кое о чем, что может показаться вам странным. Не останетесь ли вы со мной на ночь? Я чувствую себя отвратительно, и мне нужен кто-то рядом, но я прошу вас пообещать мне не требовать ничего. Можем мы поспать как друзья?
Джатни остолбенел. Он никогда и не мечтал, что такая роскошная женщина захочет кого-то вроде него. Такое везение ослепило его, однако Розмари резко сказала:
– Именно это я и имею в виду. Я просто хочу, чтобы приятный человек, вроде вас, побыл со мной сегодня ночью. Вы должны обещать не приставать ко мне, а если попытаетесь это сделать, то я очень рассержусь.
Это так смутило Джатни, что он улыбнулся и, словно ничего не понимая, промолвил:
– Я посижу на террасе или лягу на диване в гостиной.
– Нет, – возразила Розмари, – я хочу, чтобы кто-то обнимал меня и спал рядом. Я просто не желаю быть одна. Вы можете мне это обещать?
Дэвид Джатни услышал, как его голос произнес:
– Мне нечего надеть. В постели, я хочу сказать.
– Примите душ и спите голым, – распорядилась Розмари, – меня это не будет беспокоить.
Из гостиной в спальню вел коридорчик, из которого можно было попасть в запасную ванную комнату, и Розмари показала Дэвиду, где он может принять душ. Джатни помылся и почистил зубы с помощью носового платка. На двери висел халат с надписью «Беверли Хиллз отель». Он вошел в спальню и обнаружил, что Розмари все еще в своей ванной. Дэвид остановился в замешательстве, не желая раньше нее влезать в постель, которая уже была расстелена ночной горничной. Наконец, из ванной появилась Розмари в фланелевом ночном халатике, таком симпатичном и пестром, что она смотрелась, как куколка в игрушечном магазине.
– Залезайте, – скомандовала она. – Вам нужен «Валиум» или снотворное?
Он понял, что она уже что-то приняла. Розмари присела на краешек постели, потом улеглась, и в конце концов, то же самое проделал и Джатни, не сняв халата. Они лежали рядом, и она выключила свет на своем ночном столике.
– Обнимите меня, – велела она, и они долго лежали, обнимая друг друга, потом она отодвинулась и отрывисто сказала. – Приятных сновидений.
Дэвид Джатни лежал на спине и глядел в потолок. Он не сбросил с себя халат, так как не хотел, чтобы она считала, что он хочет лежать голым в ее постели. Он думал, стоит ли рассказывать Хокену об этом, когда они увидятся в следующий раз, но решил, что все будут смеяться, узнав, как он спал с такой прекрасной женщиной, и ничего между ними не произошло. А может Хок подумает, что Дэвид его обманывает. Он пожалел, что не принял снотворное, которое предлагала ему Розмари. Она уже спала, чуть посапывая.
Джатни решил вернуться в гостиную и вылез из постели. Розмари проснулась и сонным голосом попросила:
– Вы не могли бы принести мне стакан воды «Эвиан»?
Джатни прошел в гостиную и наполнил два стакана, бросив туда немного льда. Один стакан он выпил и вновь наполнил. Вернувшись в спальню, в проникающем из коридора свете, он увидел Розмари, сидящую в постели, плотно завернувшись в простыню. Он протянул ей стакан, она выпростала голую руку и взяла его. В темноте, прежде чем найти ее руку и вручить ей стакан, он коснулся ее тела и обнаружил, что она голая. Пока она пила, Дэвид скользнул в постель, позволив своему халату упасть на пол.
Он услышал, как она поставила стакан на ночной столик, и тогда протянул руку, коснувшись ее тела и ощутив голую спину и мягкие ягодицы. Розмари повернулась и очутилась в его объятиях, ее обнаженные груди прижались к его груди. Она обхватила его руками, и жар тел заставил их, целуясь, отбросить простыню. Поцелуй был очень долгим, ее язык ласкал его рот, он не мог больше сдерживать себя и оказался на ней, ее шелковистая мягкая рука направила его член вглубь своего тела. Они занимались любовью почти молча, словно за ними кто-то шпионил, пока их тела не выгнулись в полете к оргазму, и вот они уже лежали рядом. Потом она прошептала:
– А теперь будем спать.
Она нежно поцеловала его в уголок рта.
– Я хочу видеть тебя, – сказал он.
– Нет, – отозвалась она.
Дэвид потянулся и зажег свет на ее ночном столике, Розмари зажмурила глаза. Она была все так же красива, даже пресытившись своей страстью, лишенная всех косметических ухищрений, этого вечного оружия обольщения, и при невыгодном освещении.
Он предавался любви из физической потребности, это была естественная функция его тела. Ею же двигала потребность сердца и каких-то клеточек ее мозга. И теперь при свете единственной лампочки ее обнаженное тело не выглядело таким сильным. Груди оказались маленькими, с крошечными сосками, вся она стала выглядеть меньше ростом, ноги смотрелись не такими длинными, бедра не столь широкими, ляжки чуть худоватыми.
Она открыла глаза и он промолвил:
– Ты так прекрасна.
Он стал целовать ее груди, а она потянулась и выключила свет. После этого они вновь занялись любовью, пока не заснули.
Когда Джатни проснулся, ее в комнате не было. Одевшись, он глянул на часы, они показывали семь утра. Он обнаружил Розмари на террасе в красном спортивном костюме, на фоне которого ее волосы казались черными как уголь. Здесь же находился привезенный горничной столик на колесиках, на нем стояли серебряный кофейник, молочник и тарелки, покрытые металлическими крышками, сохраняющими еду горячей.
Розмари улыбнулась ему и сказала:
– Я заказала завтрак и на тебя. Я как раз собиралась тебя разбудить. Мне надо побегать, прежде чем отправиться на работу.
Он присел за столик, она налила ему кофе и сняла крышку с тарелки, на которой оказались яйца и тонко нарезанные фрукты. Выпив стакан апельсинового сока, она встала.
– Располагай своим временем, – произнесла она. – И спасибо, что остался здесь на ночь.
Дэвиду Джатни хотелось позавтракать вместе с ней, убедиться, что он ей на самом деле нравится, поговорить, рассказать ей о своей жизни, заставить ее как-то заинтересоваться им. Но она уже завязала свои угольно-черные волосы и теперь зашнуровывала спортивные туфли. Потом она встала. Дэвид Джатни, с искаженным от обуревающих его чувств лицом, спросил:
– Когда я опять увижу тебя?
И сразу же, как только он произнес эти слова, понял, что совершил ужасную ошибку.
Розмари задержалась у двери.
– Я буду ужасно занята ближайшие несколько недель. Я должна съездить в Нью-Йорк. Когда вернусь, позвоню.
Номер его телефона она не спросила.
Потом ей пришла в голову новая мысль. Сняв телефонную трубку, она заказала машину, которая отвезет его в Санта-Монику.
– Ее запишут на мой счет, – сказала она. – Тебе нужна мелочь, чтобы дать на чай шоферу?
Джатни посмотрел на нее долгим взглядом. Она взяла сумочку, раскрыла ее и спросила:
– Сколько тебе нужно на чаевые?
Джатни не мог совладать с собой, лицо его исказилось от злости и стало почти страшным.
– Ты должна знать это лучше, чем я, – ответил он, желая оскорбить ее. Розмари защелкнула сумочку и вышла, не сказав ни слова.
Он ждал два месяца и однажды на территории студии увидел, как она вышла из офиса с Джибсоном Грейнджем и Дином Хокеном. Он поджидал их у машины Хокена, так что они должны были поздороваться с ним. Хокен слегка обнял его, сказал, что надо как-нибудь вместе пообедать, спросил, как идут дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79