А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Тройка не стал советоваться со свои боссом конгрессменом Джинцем, а позвонил Элизабет Стоун, помощнику сенатора Ламбертино, и договорился с ней вместе пообедать в малоизвестном ресторанчике. За месяцы, прошедшие после кризиса, вызванного взрывом атомной бомбы, эти двое стали партнерами, как в политике, так и в личной жизни.
Уже во время их первого свидания, инициатором которого был Тройка, они пришли к взаимопониманию. Под холодной красотой Элизабет Стоун скрывался бешеный сексуальный темперамент, однако ум ее всегда оставался трезвым. Первое, что она сказала, было:
– В ноябре наши боссы потеряют свою работу. Я думаю, что мы должны спланировать наше будущее.
Патси Тройка удивился. Элизабет Стоун была известна как один из тех помощников, которые верно служат своим шефам в конгрессе.
– Сражение еще не закончено, – заметил он.
– Закончено, – возразила ему Элизабет Стоун. – Наши боссы пытались подвергнуть импичменту президента. Теперь Кеннеди самый выдающийся герой, которого знала наша страна со времен Вашингтона. Он даст им ногой под зад.
Тройка в душе был более лоялен по отношению к своему шефу. Не из соображений чести, а просто из чувства соперничества, он не хотел думать, что оказался в лагере проигравших.
– О, мы можем пока не торопиться, – продолжала Элизабет Стоун. Мы ведь не хотим выглядеть крысами, бегущими с тонущего корабля. Надо проделать все так, чтобы это выглядело пристойно. Но я могу обеспечить нам обоим более выгодную работу.
Она озорно улыбнулась ему, и Тройка влюбился в эту улыбку. Это была улыбка ликующего искушения, улыбка, исполненная вероломства, улыбка, говорящая, что если он не восхищен ею, он просто ничтожество. Он улыбнулся ей в ответ.
Патси Тройка обладал, даже по его собственному мнению, неким непристойным наглым обаянием, которое действовало на определенных женщин, и это всегда удивляло других мужчин и его самого. Мужчины уважали Тройку за его хитрость, энергию, умение действовать. Но то обстоятельство, что он столь таинственным образом мог очаровывать женщин, во много раз увеличивало их восхищение.
– Он спросил Элизабет Стоун:
– Если мы становимся партнерами, означает ли это, что я должен спать с вами?
– Только в том случае, если вы примете на себя такое обязательство, – отозвалась Элизабет Стоун.
Два слова в английском языке Патси Тройка ненавидел больше всего – обязательства и отношения.
– Я так понимаю, – сказал он, – вы имеете в виду, что у нас должны возникнуть настоящие отношения и обязательства друг перед другом, вроде любви? Подобно той, какую негры-слуги на вашем дорогом старом Юге испытывали к своим хозяевам?
– С вашим дерьмовым мужским самолюбием могут возникнуть проблемы, – вздохнула она и продолжила. – Я готова заключить сделку. Я очень помогла вице-президенту в ее политической карьере и она в долгу передо мной. Настало время посмотреть правде в глаза. Джинц и Ламбертино будут побиты на ноябрьских выборах, Элен Дю Пре реорганизует свой штаб, и я намерена стать одним из ее главных советников. Для вас у меня есть место моего помощника.
– Для меня это понижение в должности, – улыбнулся Патси Тройка. – Но если вы так хороши в постели, как я предполагаю, я рассмотрю ваше предложение.
– Это не будет понижением, – нетерпеливо сказала Элизабет Стоун, – поскольку иначе вы вообще останетесь без работы. А потом, когда я буду подниматься вверх, вместе со мной будете подниматься и вы. Возглавите собственный отдел в аппарате вице-президента.
Она сделала паузу, потом продолжила:
– Послушайте, мы понравились друг другу еще тогда, в офисе сенатора. Может это была и не любовь, но, безусловно, мы испытали вожделение с первого взгляда. Я слышала, что вы спите со своими помощницами, и оправдываю это. Мы оба много работаем и у нас нет времени для настоящих любовных отношений. А я устала спать с разными мальчиками только потому, что раза два в месяц чувствую себя одинокой. Я хочу настоящих отношений.
– Вы слишком торопитесь, – заметил Патси Тройка. – Вот если бы разговор шел об аппарате президента… – он пожал плечами и ухмыльнулся, показывая, что шутит.
Элизабет Стоун вновь одарила его улыбкой. Скорее это была жестокая ухмылка, но Патси Тройка нашел ее очаровательной.
– Кеннеди всегда были невезучими, – сказала она. – Вице-президент может стать президентом. Только, пожалуйста, будьте серьезны. Почему мы не можем стать партнерами, если вы предпочитаете так именовать? Ни один из нас не хочет вступать в брак, ни один из нас не хочет заводить детей. Почему бы нам для разнообразия не пожить вместе? Конечно, мы сохраним наши квартиры, но жить станем вместе. Мы можем быть друзьями, спать вместе и выступать единой командой. Мы сможем удовлетворять наши человеческие потребности и работать с высшей степенью эффективности. Если это удастся, у нас получится грандиозное сотрудничество. А если нет, мы сможем расстаться. У нас есть время до ноября.
В ту же ночь они легли в постель, и Элизабет Стоун оказалась сущим откровением для Патси Тройки. Как и многие застенчивые и сдержанные люди, она в постели была страстной и нежной. Этому помогло и то, что акт соития происходил в ее городском доме. Патси Тройка и не знал, что она столь независима и состоятельна. Он подумал, что она, как и положено подлинным WASP, скрывала это обстоятельство, хотя он бы на ее месте всячески его афишировал. Тройка немедленно сообразил, что ее городской дом будет для них отличным жильем, гораздо лучшим, чем его едва отвечающая приличиям квартира. Здесь они могут устроить свой офис. В доме имелись три прислуги, и он будет освобожден от того, чтобы беспокоиться о таких мелочах, как отправка одежды в чистку, покупка продуктов и напитков.
А Элизабет Стоун, ярая феминистка в политике и общественной жизни, в постели вела себя как античная куртизанка. Она была рабыней, предназначенной для его наслаждений. Ладно, подумал Тройка, это только в первую ночь. Они все так выглядят, когда приходят наниматься на работу, а после этого никогда уж так хорошо не смотрятся. Но в течение последующего месяца она доказала, что он был не прав.
Они построили почти безупречные отношения. Оба радовались, когда после долгих часов работы с Джинцем и Ламбертино они приезжали домой, ужинали, потом ложились в постель и занимались любовью. А утром вместе отправлялись на работу. Впервые в своей жизни Патси стал подумывать о женитьбе. Но он интуитивно понимал, что этого Элизабет Стоун не хочет.
Жизнь их оказалась весьма содержательной, она включала в работу дружеские отношения и любовь, ибо они на самом деле полюбили друг друга. Однако самые лучшие и восхитительные часы они проводили, обсуждая планы своей дальнейшей жизни. Они соглашались в том, что в ноябре Кеннеди вновь будет избран президентом. Элизабет Стоун была уверена, что кампания, развернутая против Кеннеди конгрессом и Сократовым клубом, обречена на провал. Патси Тройка не был в этом так уж уверен. Имелось еще немало карт, которые можно было разыграть.
Элизабет Стоун ненавидела Фрэнсиса Кеннеди. Это была не личная ненависть, а непреклонное противостояние любому человеку, которого она считала тираном.
– Самое важное, – говорила она, – это не позволять Кеннеди получить на следующих выборах послушный ему конгресс. Из выступлений Кеннеди за время нынешней избирательной кампании видно, что он намерен изменить структуру американской демократии. А это создаст весьма опасную ситуацию.
– Если ты сейчас так настроена против него, как же ты сможешь принять назначение в аппарат вице-президента после выборов? – спрашивал ее Патси.
– Мы не делаем политику, – отвечала Элизабет. – Мы исполнители. Мы можем работать на кого угодно.
После месяца их близости Элизабет весьма удивилась, когда Патси Тройка попросил ее пообедать с ним в ресторане, а не в уютной атмосфере дома. Однако он настаивал.
В ресторане, после первой рюмки, Элизабет спросила:
– Почему мы не могли поговорить дома?
– Ты знаешь, – ответил Патси, – я изучал документы, относящиеся к прошлому. Наш генеральный прокурор очень опасный человек.
– Ну и что? – отозвалась Элизабет.
– Он мог установить в твоем доме подслушивающие устройства, – заявил Патси.
Элизабет рассмеялась:
– Ты становишься параноиком.
– Да, – согласился Патси Тройка. – А что ты ответишь на следующее? Кристиан Кли держал под арестом этих двух молодцов, Грессе и Тиббота, и не сразу подверг их допросу. Но есть один провал во времени. Мальчиков предупредили, чтобы они держали язык за зубами, пока их семьи не наймут адвокатов. А что было с Ябрилом? Кли спрятал его, и никто не мог ни увидеть его, ни говорить с ним. Кли блокировал расследование, а Кеннеди его поддерживал. Я думаю, что Кли способен на все.
– Ты можешь, – задумчиво произнесла Элизабет Стоун, – заставить Джинца вызвать Кли в комитет конгресса. Я могу попросить сенатора Ламбертино сделать то же самое. Мы сумеем выкурить Кли.
– Кеннеди может воспользоваться привилегией исполнительной власти и запретить ему давать показания, – предположил Патси Тройка. – Этими повестками нам останется только подтереть задницы.
Элизабет Стоун обычно восхищалась его вульгарными словечками, особенно в постели, но на этот раз она не проявила восторга.
– Если он прибегнет к такой привилегии исполнительной власти, – сказала она, – это его погубит. Газеты и телевидение разгромят его.
– Ладно, – согласился Патси Тройка, – мы можем это проделать. А как насчет того, чтобы нам с тобой навестить Питера Клута и попытаться подловить его? Мы не можем заставить его давать показания, но, может быть, он проговорится. Он помешан на законе и порядке, и, возможно, он ужаснулся тому, как вел себя Кли в этой ситуации с атомной бомбой. А может быть, он знает и что-то конкретное.
Спустя два дня они отправились к Питеру Клуту. Он принял их в своем кабинете и заявил, что не может предоставить им никакой информации, но когда они на него нажали, признал, что его удивил приказ Кристиана Кли не допрашивать Тиббота и Грессе немедленно. Он также признал, что поскольку это поступившее по телефону распоряжение не прослушивалось, то скорее всего оно последовало с аппарата, защищенного электроникой от прослушивания. Признал он и тот факт, что подобные телефоны имеются только у высших лиц в правительстве. Когда ему задали вопрос о том времени, когда Кли исчез из Белого дома, он пожал плечами.
Элизабет Стоун задала ему прямой вопрос:
– В это время он допрашивал тех двух молодых людей?
Клут посмотрел им в глаза.
– Вся эта история меня очень беспокоит, – сказал он. – Я не могу поверить, чтобы Кли сознательно поощрил подобную ситуацию. Я скажу вам в частном порядке, но буду отрицать это, если только не буду приведен к присяге. Кли вернулся и в течение пяти минут один допрашивал Грессе и Тиббота, причем все подслушивающие устройства были отключены. Никаких записей об этом допросе сделано не было. Я не знаю, о чем они говорили.
Элизабет Стоун и Патси Тройка постарались скрыть охватившее их возбуждение. Вернувшись на Капитолийский холм, они проинформировали своих шефов и тут же подготовили повестку с вызовом Питера Клута для дачи показаний перед объединенным комитетом палаты представителей и сената.
18
Президент Фрэнсис Кеннеди, обдумывая свои проблемы, решал, какие он должен предпринять контрмеры. Его волновали обвинения, выдвинутые против Кристиана Кли и явно сфабрикованные. Он распутает эту историю позднее.
Сейчас он должен решить, что делать с Ябрилом и этими двумя молодыми учеными, Адамом Грессе и Генри Тибботом. Народ Америки был бы в восторге, если бы он повесил их на балконе Белого дома, но демократия не наделяет его такой властью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79