А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Кто это, мам?
– Друзья, дорогой. Очень хорошие друзья. Никки, все еще сонный, просиял. Тут он увидел лежащую на земле фигуру, расползающуюся лужу крови и воскликнул:
– Это же Висенте! Они убили Висенте! Зачем?
– Тихо, Никки! – сказала Джессика.
– Мне вовсе не хотелось это делать, Николае, – негромко произнес Партридж. – Но иначе он пристрелил бы меня. А в таком случае я не смог бы забрать отсюда тебя и твою маму – мы ведь за этим сюда прилетели.
Никки вдруг узнал его:
– Вы мистер Партридж, да?
– Да.
– Благослови тебя Бог, Гарри! – воскликнула Джессика. – Милый Гарри!
– Мы еще далеко не выбрались из этой катавасии, – тихо предупредил их Партридж, – и нам предстоит долгий путь. Действовать надо быстро.
Тем временем Минь принес ключи и стал их пробовать один за другим, пытаясь открыть клетку Джессики. Наконец замок поддался. Дверь широко распахнулась, и Джессика вышла на волю… А через несколько секунд свободен был и Никки, и они с Джессикой кинулись друг другу в объятия .
– Помоги-ка мне! – сказал Партридж Миню. А Никки ровным голосом произнес:
– Правильно вы сделали, что застрелили Висенте, мистер Партридж. Он нам, конечно, иногда помогал, но он же из ихних. А они убили дедушку и отрезали мне два пальца, так что теперь я уже не смогу играть на рояле. – И он протянул ему свою забинтованную руку.
– Зови меня Гарри, – сказал Партридж. – Да, я знал про то, что случилось с твоим дедом и про твои пальцы. И мне ужасно жаль.
– А вы знаете про Стокгольмский синдром, Гарри? – раздался все такой же ровный голос. – Моя мама знает. Если хотите, она расскажет вам.
Партридж молча, внимательно смотрел на Никки. Он и раньше уже видел людей в состоянии шока, а тон, каким мальчик говорил, и подбор слов указывали на то, что он находится в шоке. И ему очень скоро потребуется помощь. Партридж обнял Никки за плечи. И почувствовал, как мальчик прижался к нему.
Партридж видел, что Джессика наблюдает за ними, – она явно жалела Висенте, как и Никки. Ей тоже хотелось бы, чтобы охранником был не он. Будь это Рамон, его смерть нисколько ее бы не смутила. И тем не менее слова Никки и его поведение поразили и ее.
Партридж покачал головой, стараясь показать, что Джессика не права.
– Пошли, – приказал Партридж.
Свободной рукой он взял автомат – оружие хорошее, и оно может пригодиться. Он положил также в карман две обоймы, которые нашел у мертвого охранника.
Минь уже стоял в дверях. Он взял свою камеру и запечатлевал сейчас их уход из сарая на фоне клеток. Минь пользовался специальными ночными линзами.
Со вчерашнего дня Минь вел съемки.
В этот момент к ним подскочил Фернандес, наблюдавший за другими строениями. И, задыхаясь, предупредил Партриджа:
– Сюда идет женщина! Одна. По-моему, вооружена. Времени на размышления не было. Все застыли на месте. Джессика находилась ближе всех к двери, хотя и немного в стороне. Минь стоял прямо напротив двери, остальные – в тени. Партридж поднял автомат. Хотя он понимал, что если выстрелит, то разбудит всю-деревню, до “браунинга” с глушителем он добраться не мог, так как для этого пришлось бы опустить автомат на землю.
Сокорро быстро вошла в сарай. Она была в халате и держала наготове “смит-и-вессон”. Джессика и раньше видела у Сокорро оружие, но револьвер всегда был в кобуре. Однако Сокорро явно не ожидала ничего необычного, хоть и держала оружие наготове.
– Рenep que escuchu… <Я думала, что ты услышишь (исп.).> – Тут она поняла, что перед ней вовсе не охранник, а взглянув налево, увидела Джессику. Вздрогнув, она воскликнула:
– Que haces?.. <Что ты делаешь? (исп.).>.
То, что последовало, произошло так быстро, что никто потом не мог воспроизвести ход событий.
Сокорро нацелила револьвер на Джессику и, держа палец на спусковом крючке, шагнула к ней. Впоследствии решили, что она, по всей вероятности, хотела взять Джессику заложницей., А Джессика, заметив жест Сокорро, также быстро вспомнила приемы борьбы, которым она училась, но которые ни разу за время своего плена не применяла. Хотя порой ее так и подмывало их применить, она понимала, что в конечном счете сделает себе только хуже.
«Если противник сделал к вам шаг, – говорил бригадный генерал Уэйд во время занятий и демонстраций, – вам инстинктивно захочется шагнуть назад. Противник будет этого ожидать. Ни в коем случае этого не делайте! Наоборот: удивите его, шагните прямо к нему!»
С молниеносной быстротой Джессика подскочила к Сокорро и левой рукой изо всей силы ударила снизу по правой руке женщины. Рука Сокорро невольно взлетела вверх, пальцы раскрылись, и пистолет выпал из них. Все это заняло не более секунды – Сокорро и опомниться не успела, как оказалась без оружия.
Джессика же крепко обхватила двумя пальцами шею Сокорро под подбородком, сдавливая трахею, затрудняя ей дыхание. Сокорро потеряла равновесие. Тогда Джессика перевернула Сокорро и крепко сдавила ее. Будь они на войне – Джессика должна была бы переломить Сокорро шею и убить ее.
А Джессика никогда в жизни никого не убивала и потому медлила довести дело до конца. Она почувствовала, что Сокорро пытается что-то сказать:
– Отпусти меня.., я вам помогу.., я знаю дорогу.
– Ты можешь ей поверить? – спросил Партридж, подошедший к ним и слышавший, что говорит Сокорро.
Джессика снова помедлила. Ей вдруг стало жаль Сокорро: не такая ведь она была и злая. Джессике все время казалось, что за время пребывания в Америке, работая медсестрой Сокорро должна была стать более доброй. Заботилась же она о Никки, когда у него были ожоги, и потом, когда ему отрезали пальцы. И был тот случай, когда Сокорро в лодке, видя, какие они все трое голодные, сунула им плитку шоколада. Сокорро облегчила им жизнь и в сарае, велев проделать дыры в стене.., ослушалась Мигеля и разрешила Джессике побыть в клетке у Никки…
И в то же время Сокорро с самого начала принимала участие в похищении, и это она, когда Никки отрезали пальцы, рявкнула:
"Заткнись! Ты не помешаешь тому, что должно произойти”.
Затем в голове Джессики прозвучали слова Никки, которые он произнес всего несколько минут назад: “Правильно вы сделали, что застрелили Висенте, Гарри… Он нам, конечно, иногда помогал, но он же из ихних… А вы знаете про Стокгольмский синдром, Гарри?.. Моя мама знает…"
Бойтесь Стокгольмского синдрома!
И Джессика, покачав головой, сказала Партриджу:
– Нет!
Их взгляды встретились. Гарри был потрясен умением, с каким Джессика провела схватку с Сокорро. Интересно, где она этому научилась и зачем. Впрочем, сейчас имело значение только то, что она приняла решение и ее глаза спрашивали его. Он кивнул. Джессика крепко сжала пальцы, и тело Сокорро осело.
***
Группа во главе с Партриджем тихо прошла через темную деревню, никого не встретив на своем пути. У причала их ждал Кен О'Хара. – Я думал, вы уж никогда не придете, – сказал он.
– У нас были проблемы, – сказал ему Партридж. – Давай быстро! Которая лодка?
– Вот эта. – Лодка была открытая, деревянная, около тридцати футов длиной, с двумя подвесными моторами. Два каната удерживали ее у причала. – Я поднабрал горючего с других лодок. – И О'Хара показал на несколько пластмассовых канистр, лежавших на корме.
– Все на борт! – скомандовал Партридж.
Ранее луна на три четверти была скрыта облаками. Теперь стало намного светлее – особенно на воде.
Фернандес помог Джессике и Никки залезть в лодку. Джессика мелко дрожала, ее мутило после убийства Сокорро. Минь, снимавший все происходящее, вскочил в лодку, когда О'Хара, отвязав веревки, уже отталкивался веслом. Фернандес схватил второе весло, и они с О'Харой направили лодку к середине реки.
Окидывая взглядом реку, Партридж увидел, что О'Хара зря времени не терял. Несколько лодок уходили под воду около берега, другие уносило течением.
– Я вытащил из некоторых затычки. – О'Хара указал на ближайшие лодки. – Этими снова можно будет пользоваться, но не сразу. А пару хороших моторов я выбросил в реку.
– Отлично, Кен! – Правильно он поступил, подумал Партридж, что взял с собой О'Хару.
Когда они отчаливали, Партридж посмотрел на часы: было 2.35 ночи. В 2.50 Партридж велел О'Харе запускать моторы, О'Хара резко дернул за трос. Мотор мгновенно заработал… То же проделал он и со вторым мотором. Лодка рванулась вперед.
Небо было ясное. Яркая луна, отражаясь в воде, помогала им держать путь по извилистой реке.
Выбрав путь по реке, Партридж тем самым исключал встречу на шоссе. Теперь выбирать надо было между посадочной площадкой, которой пользовались торговцы наркотиками и куда Партридж и его группа могли прибыть через полтора часа, и более удаленной взлетно-посадочной полосой в Сионе, куда плыть по реке придется часа три, да потом еще три мили идти по джунглям, что, как знали, нелегко.
Добраться до Сиона к восьми утра будет трудновато. С другой стороны, на площадку, используемую торговцами наркотиками, они прибудут за несколько часов до самолета, и, если погоня застигнет их там, придется принимать бой, который они наверняка проиграют, так как у противника будет больше людей и оружия.
Поэтому лучше и разумнее, пожалуй, избрать тот путь, который позволит им как можно дальше уйти от Нуэва-Эсперансы.
– Двигаемся на Сион, – сказал Партридж. – Как только высадимся, придется быстро идти через джунгли – это задача нелегкая, а потому постарайтесь по возможности отдохнуть.
Джессика постепенно успокаивалась – ее перестало трясти, тошнота исчезла. Воспоминание о том, как Сокорро в отчаянии шепотом молила ее, еще долго-долго будет с нею.
Но главное – Никки в безопасности.
Наблюдая за Никки, она заметила, что он все время держится рядом с Гарри Партриджем, порой буквально мешается под ногами. Гарри, словно магнит, притягивал Никки. Даже и сейчас, на лодке, он пристроился рядом с Гарри, прижался к нему, и Гарри, судя по всему, не против такой близости. Гарри обхватил Никки за плечи, и они как бы слились воедино.
Джессике было это приятно. Частично чувства Никки объяснялись тем, что Гарри в его глазах – а иначе и быть не могло, подумала она, – был прямой противоположностью злоумышленникам, этой банде, по чьей милости они пережили такие ужасы, – Мигелю, Баудельо, Густаво, Рамону.., и другим – известным и неизвестным.., ну и, конечно, Висенте и Сокорро.
Но было тут и еще кое-что. Инстинкт никогда не обманывал Никки. В свое время Джессика любила ведь Гарри – да в известном смысле любила и сейчас, – особенно когда к любви прибавилась благодарность. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ее сын разделял это чувство.
Сейчас Никки, казалось, спал, притулившись к Партриджу. Осторожно переложив мальчика, Партридж пересел к Джессике. Фернандес, заметив это, тоже пересел, чтобы не нарушилось равновесие в лодке.
Как ч Джессика, Партридж думал о прошлом… Даже за то короткое время, пока они были вместе, он увидел, что она не изменилась. Все, что так восхищало его в ней – смекалка, воля, тепло, ум и изобретательность, – все эти качества по-прежнему присутствовали. Партридж чувствовал, что, побудь он с Джессикой подольше, – и старая любовь оживет. Будоражила мысль – вот только этого никогда не будет.
Джессика повернулась к нему лицом, как бы прочтя его мысли. Он еще с тех далеких дней помнил, что так часто бывало.
– Тебе случалось терять надежду, пока ты была там? – спросил он.
– Временами я была близка к этому, хотя совсем никогда не теряла, – ответила Джессика. И улыбнулась:
– Конечно, если бы я знала, что ты взялся нас спасать, я бы чувствовала себя иначе.
– Мы же все-таки одна команда, – сказал он. – И Кроуф – часть ее. Он пережил ад, как и ты. Вы оба будете очень нужны друг другу дома.
Она поняла и подтекст: Партридж вернулся в ее жизнь лишь ненадолго, он скоро исчезнет из нее опять.
– Эта мысль греет меня, Гарри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93