А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ее отец и Самошин, сидели на нижней палубе. Из маленького переносного холодильничка торчали несколько запотевших бутылок «Хольстена». Мужчины потягивали из высоких стеклянных бокалов горьковатый напиток и разговаривали за жизнь.
В бездонном голубом небе носились кричащие чайки. Все было как во сне, из которого очень не хотелось возвращаться. Волны покачивали медленно плывущую яхту, и опытный в судоходстве негр лишь изредка корректировал направление, чтобы течение не вынесло ее на берег.
- Жить хорошо… - ректор Первого меда блаженно зажмурился, потом отхлебнул добрый глоток пива и потянулся за кусочком соленой рыбки. - А хорошо жить еще лучше, - попытался он блеснуть остроумием, вспомнив фразу из старой комедии.
- Это точно, - согласился Остенбах, который очень любил советский кинематограф.
Хмельной дух в сочетании с южной жарой ударил ректору в голову, и, расслабившись, он сделался словоохотлив. Говорил об институте, о медицине и еще много о чем.
- Питер, а вы были в Санкт-Петербурге? Мне кажется, это самый красивый город во всей Европе, - с гордостью сказал Самошин.
- Да, конечно, - ответил Остенбах. - И не раз. Но мне больше нравится старушка Вена. А еще я обожаю Париж.
- На вкус и цвет, как говорится… Если вы соберетесь в нашу Северную столицу, то мы с Полиной можем показать вам достопримечательности. Возможно, ваше мнение изменится.
Остенбах пожал плечами и благодушно улыбнулся. Он был человеком с весьма устоявшимися принципами и вкусами. Россия не внушала ему ни доверия, ни симпатии.
- Я могу познакомить вас с известными людьми Санкт-Петербурга. На моем посту помощника вице-губернатора мне приходится общаться с очень влиятельными людьми, - говоря это, Самошин был чрезвычайно горд собой.
- Ваш вице-губернатор занимается вопросами фармацевтики? - неожиданно поинтересовался Остенбах.
- Да, именно ими. Все резолюции на торговлю и расширение предпринимательской деятельности проходят через его кабинет. В том числе и на лекарственные препараты.
- Несомненно нам будет полезно познакомиться с ним. А вот еще какой вопрос… - тут Остенбах замялся. - Два месяца назад Международная Федерация Здравоохранения предоставила бесплатную гуманитарную помощь странам Третьего мира, к которым причислена и Россия, в виде огромных партий инсулина. Так вот, часть инсулина, поставляемого в Россию, исчезла по пути, так и не дойдя до потребителя.
- Да… я помню эту историю… - Самошин задумался. - Бумаги на эту партию я действительно видел в кабинете моего патрона. Но куда они потом исчезли, я не имею понятия. Это дело осело в его сейфе, потом о нем забыли.
- Из достоверных источников мне известно, что на счет вашего вице-губернатора в швейцарском банке была переведена крупная сумма денег.
Самошин пожал плечами.
- Я ничего об этом не слышал.
Остенбах встал со стула:
- Ладно, все это грязные денежные делишки. Главное свою честь сохранить и не запачкаться. Хочешь дружеский совет - не лезь в бизнес, чистыми оттуда не выходят, а некоторые и не выходят вообще, их выносят.
Похлопав Самошина по плечу, он взял с блестящего откидного столика бокал с недопитым пивом и поднялся на верхнюю палубу.
- Полиночка, ты не сгоришь? Много такого горячего солнца вредно. Посмотри, оно уже почти в зените.
- Нет, папа. Я осторожна.
Полина встала с кресла и ловко прыгнула в воду, подняв фонтан переливающихся в лучах солнца брызг. Остенбах смотрел на дочь и умилялся. «Как же она похожа на мать, так же ладно сложена и так же красива. А ум она взяла, конечно же, от меня. Холодный, расчетливый, совсем не женский», - подумал Остенбах. - «Она - достойное продолжение моего бизнеса. И в этот раз дочка сослужила огромную службу. Подозрения, возникшие по поводу гуманитарного инсулина, подтвердились. Действительно, все концы уходят в кабинет вице-мэра, который, провернув эту аферу, нагло нажился, продавая полученный бесплатно инсулин».
Полина, поднимаясь по лесенке из воды, вся в прозрачных капельках на нежной поверхности кожи, прервала ход его мыслей:
- Пап, вода чудесная! Не хочешь искупаться?
- Нет, доченька. Вон, возьми герра Самошина.
Полина вытащила из кресла немного пошатывающегося от выпитого пива Самошина и заставила его составить ей компанию в принятии водных процедур.

Глава седьмая

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН
Самошин лежал в кромешной тьме фешенебельного гостиничного номера и не мог уснуть. Беспокойство, возникшее после разговора с Питером Остенбахом, не покидало его. Рядом мерно посапывала Полина, положив очаровательную черноволосую головку на его плечо.
Самошину не спалось, он вспоминал историю с бесплатным инсулином. Именно вице-губернатор втянул Владимира в эту аферу, будь она неладна. Воспользовавшись своим высоким положением, он напомнил несчастному Самошину о его почетной должности в городской администрации, которой молодой ректор обязан прежде всего вице-губернатору, и закончил простыми подсчетами его доли в прибыли от проданного на сторону инсулина. Осторожность Самошина и намерение не ввязываться в незаконные сделки были окончательно сломлены именно этим веским аргументом. «И зачем я согласился?» - думал он. - «Как теперь спасти свою задницу, не говоря уже о карьере?» Ректор Первого меда, по совместительству помощник вице-губернатора, в ярких красках представил себе скандал, который может разразиться вокруг этого дела, представил заголовки газет, пестрящих громкими фамилиями, и рядом с фото вице-губернатора свою собственную кислую физиономию.
Несомненно, все то, чего он достиг с таким трудом за эти годы, в течение нескольких дней полетит к чертям собачьим. Самошин поморщился. Он уже видел себя на краю бездны, стоящим на одной ноге и пошатывающимся от порывов резкого ветра. И всему виной Питер Остенбаха. Этот человек, так понравившийся ему сначала, оказывается, представлял серьезную угрозу благополучию и надеждам Самошина. И как противостоять этой внезапно возникшей угрозе, он не знал. Самошин пытался отыскать хоть какое-нибудь правильное решение, но так и не находил. Наконец он решил, что лучше будет посоветоваться с вице-губернатором. «Да, но как? Полина не отходит от него ни на минуту. И все-таки завтра надо обязательно добраться до телефона и позвонить в Петербург». С мыслью о том, что вице-губернатор точно сможет решить эту проблему, Самошин немного успокоился и погрузился в сон.
Утром он с трудом оторвал взлохмаченную голову от подушки. Налитые кровью белки и темные круги под глазами красноречиво свидетельствовали о беспокойной ночи, проведенной в состоянии нервного напряжения. Попытавшись приподняться, он вновь рухнул на кровать и крепко заснул. Полина, бросив на него недоуменный взгляд, спросила, что это с ним? Но, так и не получив ответа, села на край кровати и принялась пить кофе с тостами.
Через час она, держа под руку Самошина, уже нажимала кнопку лифта. Блестящие створки кабинки открылись, пропуская пару внутрь. Выйдя из лифта, они направились к стеклянным дверям, ведущим в салон красоты. Самошин уселся в кресло напротив входа, а Полина прошла внутрь, дабы привести себя в порядок. Пока она путешествовала от косметолога к парикмахеру, а затем сидела полчаса в кресле маникюрного кабинета, Самошин, вспомнив о своем неотложном деле, бегал по коридорам отеля в поисках телефона.
- Простите, вы не подскажете, где здесь можно позвонить? - обратился он к администратору гостиницы.
С каменным выражением на лице тот выставил на стойку телефонный аппарат. Самошин, с трудом попадая пальцами на кнопки, нажал выход на межгород. Телефон ответил короткими гудками.
- Черт! - выругался Самошин.
- Междугородный телефон вы можете найти в нашем бизнес-центре на втором этаже, - невозмутимо пояснил администратор и убрал аппарат под стойку.
Кинувшись к лифту, Самошин нервно забарабанил пальцами по стене, и когда тот подъехал, непутевый помощник вице-губернатора едва не внес лифтера вглубь кабинки и сам нажал на кнопку с цифрой «два», приведя лифт в движение.
На втором этаже располагался бизнес-центр. Здесь напротив длинного светлого коридора находились просторные офисы, в которых сидели молоденькие девушки и толпились бизнесмены. Самошин кинулся к симпатичной секретарше:
- Мне, пожалуйста, телефон. Межгород.
- Налево по коридору.
Секретарша удивленным взглядом проводила стремительно удаляющегося мужчину.
- Ни здрасте, ни до свидания, - пробурчала она, обиженно пожимая плечиками. Этот мужчина ну никак не похож на богача, приехавшего сюда отдыхать.
Самошин добрался до цели и схватил трубку. Трясущимися пальцами стал нажимать на кнопки. Восемь… гудок… Восемьсот двенадцать… Триста шесть-де… - Потная горячая рука легла ему на плечо.
- Добрый день, Володя, - услышал он голос Питера Остенбаха.
- Добрый день, Питер… - пробормотал Самошин, кладя трубку на место и отвечая на дружеское рукопожатие.
- Я вам помешал? - Питер указал взглядом на телефон. - Вы можете позвонить. Я подожду вон там, пока вы освободитесь. - Он указал на кресло у окна.
- Нет, нет… - Самошин по-идиотски улыбнулся, задержав взгляд на громадном негре-телохранителе, не покидавшем Остенбаха ни на минуту. - Я хотел позвонить маме. Сказать, что все в порядке. Но сделаю это завтра. А сейчас прошу меня извинить, мне надо идти. Полина ждет меня в салоне красоты.
И Самошин понесся обратно, а Питеру Остенбаху осталось только в недоумении пожать плечами.

* * *

Вечером Полина Остенбах сбросила халат на спинку стула и, прыгнув в постель, ласково обняла Самошина, прижимаясь к нему всеми изгибами своего обнаженного тела, но он, погруженный в свои мрачные мысли, как будто не чувствовал ее ласк, способных вызвать эрекцию даже у покойника. Так и не дождавшись ответной реакции, Полина отвернулась, и уже через пять минут послышалось ее негромкое сопение. Самошин полежал какое-то время с закрытыми глазами, потом, взглянув на спящую женщину, опустил одну ногу с кровати на пол… Затем вторую… нащупал тапочки… Осторожно сел на краешек кровати и включил бра. Полина повернулась к нему и, чуть-чуть приоткрыв глаза, сладко зевнула. Самошин лег обратно. Женщина во сне нашла его и, водрузив свою голову ему на плечо, крепко обняла.
«Вот попал!» - думал Самошин, притворяясь спящим - «Как же вырваться и позвонить?»
Так они полежали еще немного. Самошин поглядел на часы. «Пора!» Он аккуратно сдвинул руку Полины со своей груди, вытащил из-под ее головы плечо и медленно встал. Оглянувшись, он полюбовался соблазнительным видом спящей женщины, затем, подхватив свою одежду, выглянул в коридор. Там никого не было. Неслышно выскользнув из номера, Самошин прикрыл за собой дверь и натянул брюки. Затем вызвал лифт, на ходу застегивая пуговицы рубашки. Лифтер был крайне удивлен, увидев на восемнадцатом этаже полураздетого мужчину с развязанными шнурками. Кое-как приведя себя в порядок, Самошин выскочил из отеля и поймал такси.
- На вокзал.
Ночное такси быстро уносило Владимира по улицам спящего Сочи в направлении железнодорожного вокзала.
Остановив машину на привокзальной площади, он попросил водителя подождать, а сам зашел в зал ожидания, где в ряд стояли телефонные будки с автоматами. Самошин порылся в карманах и вспомнил, что забыл мелочь. Громко выругавшись, он отправился к круглосуточной кассе менять сторублевую купюру. Через пять минут он уже стоял в телефонной будке и, тяжело дыша в трубку, крутил диск аппарата. После нескольких неудачных попыток он все же услышал на том конце провода заспанный голос вице-губернатора.
- Алле?
- Владимир Николаевич. Это Самошин Владимир Витальевич. Простите, что беспокою вас так поздно, но, увы, обстоятельства.
- Володя, вы знаете, сколько сейчас времени?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42