А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Так или иначе, хотя Энни в целом совершенно не умела поддерживать беседу, о работе она говорила с удовольствием, да и с чувством юмора у нее все было в порядке.
Так Фрэнк осторожно вел беседу на безопасные темы и внимательно слушал. Это помогало. Энни на глазах успокаивалась, вскоре напряжение исчезло вовсе. Фрэнка иногда начинало беспокоить свое унаследованное от отца умение подстроиться под любого человека, сделаться идеальным дополнением к кому угодно, вне зависимости от того, зачем это надо. Опасный дар.
Но на этот раз даже воспоминание об отце, походить на которого ему хотелось меньше всего, не остановило Фрэнка. Как только Энни вернулась, он взял ее за руку и не отпустил, когда она неловко попыталась освободиться.
— Не дергайся, я к тебе не пристаю. Просто хочу посмотреть на твою руку.
— Зачем? — настороженно переспросила девушка, все еще опасаясь подвоха.
— Чтобы предсказать твое будущее.
— Не говори глупостей, — рассмеялась Энни.
— По-твоему, я не смогу предсказать будущее? — картинно обиделся Фрэнк.
— Нет.
— А вот и смогу.
Энни снова рассмеялась:
— Где этому учат, в школе предсказателей?
— Разумеется, нет, — с готовностью объяснил Фрэнк, — в «Американской школе хиромантии». Я там не учился, просто писал статью о хироманте. Видела вывески? Обычно это большая картонная ладонь с цифрами, выставленная в окне белого домика у шоссе, как правило, неподалеку от реставратора флагов и торговца золотыми рыбками. Вот я и подумал: «Кто к ним вообще ходит?»
— Люди с флагами, наверное. И с рыбками.
— И с руками, — кивнул Фрэнк. — В общем, я зашел к некоей мадам Рурак — «оракулу Хайатстауна» — и получил у нее разрешение поговорить с клиентами. Оказывается, это самые разные люди, причем совершенно обыкновенные.
— И что, вся эта хиромантия — полная ерунда?
— Не знаю, — пожал плечами Фрэнк, не отпуская ее руку.
— В чем же смысл? Зачем ходить к хироманту?
— Люди всегда уходят в хорошем настроении, — объяснил Фрэнк. — Своего рода утешение: «Все здесь, прямо на ладони, все записано». Что бы ты ни делал — купил акции «Интел», научился играть на гитаре, позвал Шерри Дадли на свидание, — все это уже не имеет никакого значения, ибо судьба предречена заранее линией жизни или сердца. Это людям и нравится. Снимает напряжение.
— Кто такая Шерри Дадли? — рассмеялась Энни.
— Не скажу.
Энни снова рассмеялась.
— Но ведь ты в это не веришь?
— Во что? В судьбу? — Он сжал ее руку в кулак, снова разогнул пальцы и пристально вгляделся в линии на ладони. — Конечно, верю. Я вижу... Ага! Новый человек в твоей жизни!
— Неужели? — с сомнением протянула она.
— Да. У вас будут замечательные отношения. Главное, ты не должна в нем сомневаться.
— И он, конечно, будет высоким смуглым красавцем?
— Посмотрим... — ответил Фрэнк. — Да, несомненно, высокий и довольно привлекательный. Смотри-ка, даже очень привлекательный! — Тут он покачал головой и нахмурился. — Не очень смуглый. Больше похож... не знаю, на ирландца. Голубые глаза, золотое сердце, никогда не упоминает Копервик — примерно так.
— Понятно.
— Постой, это еще не все! У него сентиментальная привязанность к старой машине, которую давно пора сменить.
— Случайно, не «сааб»? — хихикнула Энни. Фрэнк снова вгляделся в ее ладонь.
— Действительно «сааб»! С ума сойти! Тебе обязательно надо учиться! У тебя настоящий талант! Подумать только, ты даже на ладонь не смотрела!
Потом они пошли есть мороженое. Разговор перешел на родственников — поразительно, насколько разными бывают семьи! Род Энни шел от первых колонистов, чуть ли не с «Мэйфлауэра», и состоял в основном из известных ученых и биржевых акул.
— Родители очень часто устраивают благотворительные балы, чтобы мама могла без зазрения совести спускать огромные деньги на наряды.
— Неужели пресловутое старинное состояние?
— Не очень старинное. Дедушка разбогател во времена Великой депрессии. Играл на бирже — скупал все подряд. А у тебя какая семья?
— Никакой. У меня нет семьи.
— Так не бывает, — нахмурилась Энни.
— Есть несколько теток и их детей, но мы не видимся. Братьев и сестер нет. Мама умерла. А с отцом я не общаюсь.
— Жаль.
— Не очень. Ты его не знаешь.
Фрэнк проводил ее до дома. Стало прохладнее, с горизонта разносились громовые раскаты. Теперь Энни уже не нервничала и вела себя как ни в чем не бывало.
Дейли поразился собственному самообладанию. За целый вечер упомянуть Копервик один-единственный раз, и то в шутку! И потом, когда она предложила зайти выпить кофе, отказаться! Потому что там бы он своего не упустил, а что бы из этого вышло — черт его знает.
Они неловко постояли на пороге, наконец Фрэнк сказал: «Ну я пойду», — махнул рукой и пошел к «саабу».
Радио играло джаз. Фрэнк мысленно прокручивал свое свидание. Самообладание еще окупится, но как? Что ему, собственно, надо? Копервик или Энни? Фрэнк еще не решил. Энни ему нравилась, но, в конце концов, мало ли кто ему раньше нравился? С другой стороны, она ему не просто нравилась. Она притягивала. Обаятельная, умная, красивая...
В общем, все и сразу. И Энни, и Копервик. Копервик и Энни.
И не иначе.
Всю следующую неделю Дейли получал официальные письма из госструктур, в которых сообщалось, что его запросы приняты. Вскоре пришел еще один пакет, уже потолще.
Он был почти в сантиметр, но Фрэнк сразу понял, что ничего интересного в нем не окажется. Иначе материалы собирали бы дольше.
Все равно хоть что-то, к тому же чем черт не шутит?
Фрэнк расположился на кухне, разорвал конверт и вытащил шестьдесят пронумерованных листов. На первом, титульном, было написано, что запрос выполнен полностью и никакой дополнительной информации не последует, на двух следующих — выдержки из закона о свободе информации.
Еще на пятидесяти четырех страницах излагалась заявка Киклайтера и Адэр на грант двухлетней давности. Фрэнк внимательно прочитал все, однако ничего нового не обнаружил.
Осталось три листа.
На первом была копия отказа с шапкой Национального научного фонда от одиннадцатого января девяносто седьмого года.
С сожалением сообщаем, что фонд не в состоянии обеспечить финансирование по вашему запросу (Ин. № 96-14739). В случае, если порядок срочности исследований изменится или появятся дополнительные источники...
И так далее.
На следующем листе тоже была копия письма, но более позднего, от семнадцатого февраля девяносто восьмого. Внизу стояла подпись: «Искренне Ваш». И все. Остальное вычеркнуто черным фломастером. И карандашная отметка на полях: «В(1)».
Ага.
В(1) — это вопрос, непосредственно затрагивающий государственную безопасность. Значит, Нил Глисон появился неспроста, и вся экспедиция с самого начала касалась не только чистой науки.
Что, в свою очередь, полностью объясняло исчезновение Киклайтера и нежелание Энни обсуждать Копервик — вероятнее всего, их заставили хранить молчание.
Но почему? Заявка на грант не засекречена, вот она, полным текстом, без единого выпущенного слова — все цели экспедиции в малейших подробностях. Значит, в ней что-то не указано?
Фрэнк снова уставился на вымаранное фломастером письмо. Откуда оно — из ЦРУ, Пентагона, ФБР?
Дейли в раздражении взялся за последний лист, тоже с письмом. Двадцать третье февраля девяносто восьмого, директору Национального научного фонда.
В трех предложениях автор благодарил директора за помощь и сообщал, что его учреждение «счастливо принять на себя расходы по обеспечению экспедиции Киклайтера — Адэр на остров Эдж». И подпись:
С уважением,
А. Ллойд Кольп,
исп. дир.
ПЕРВЫЙ ВСАДНИК Фрэнк бросил взгляд на шапку письма:
Трест «Компас»
Его офис располагался в небольшом домике в трех кварталах от штаба ЦРУ. Что в общем-то ничего не значит. По крайней мере может ничего не значить.
Кто такой А. Ллойд Кольп? И чем он занимается в свободное от треста время?
Фрэнк разложил все письма слева направо, в хронологическом порядке. Сначала экспедиции в финансировании отказали. Потом, через полтора года, в дело вмешался кто-то из спецслужб. Неизвестно кто и почему. Но вмешался. Неделю спустя в Национальный научный фонд приходит письмо с благодарностями директору (интересно, за что?) и предложением финансировать экспедицию.
Может, второе письмо как-то связано с третьим? Чем черт не шутит...
Вот так и сходят с ума, решил Фрэнк. Попробуй собери головоломку, когда не хватает половины кусочков.
Он поднял взгляд на потолок, на лениво крутящийся вентилятор. Наверное, надо побегать. Давно он не бегал.
Но не хотелось. Над городом сгрудились тучи, явно собирался дождь. Дейли выбросил бег из головы и сел за компьютер.
У него все еще был доступ к «Нексису», благодаря «Пост», вернее, благодаря маленькой программке, которая взломала пароль в офисном компьютере. Что хорошо: «Нексис» — дорогая штука, а Интернет, как ни крути, всего лишь дешевый суррогат. В Интернете поиск треста «Компас», наверное, выдаст полмиллиона ссылок по ориентированию на местности.
«Нексис» всегда выдает то, что надо.
Объем его базы впечатляет: все выпуски чуть ли не любого периодического издания в мире, от «Таймс» до «Журнала робототехники» на тридцать лет назад. Остается только выбрать раздел — «Новости» — и ввести ключевые слова «трест» и «компас». Полминуты спустя на экране возник список всех статей, в которых они упоминались.
Ссылок было одиннадцать, начиная с восемьдесят первого года. Несколько перепечаток. Главное: трест «Компас» создан Дж. Кендриком Меллоузом, «филантропом-консерватором».
Фрэнк улыбнулся. Несомненно, характеристика верная, но не исчерпывающая. Меллоуз чуть ли не с детства был фанатиком спецслужб и прославился тем, что заплатил бешеные деньги, чтобы войти в президентский совет по внешней разведке.
Вернувшись в главное меню, Фрэнк ввел в поиск «А. Ллойд Кольп». Несколько секунд спустя появился список из пяти статей.
Последняя — трехлетней давности. В ней сообщалось, что генерал А. Ллойд Кольп оставляет пост главы Научно-исследовательского института инфекционных заболеваний армии США (НИИИЗ) и после отпуска, который он планирует провести с семьей, вступит в должность исполнительного директора треста «Компас».
Фрэнк судорожно вздохнул. Он вспомнил, кто такой Кольп, и сразу догадался, о чем будут остальные ссылки. Так и есть:
Глава НИИИЗ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ОБЕЗЬЯНИЙ ВИРУС НЕ ОПАСЕН
Оборудование в Рестоне обеззаражено, Кольп посещает место событий
Две недели, пока НИИИЗ был закрыт на карантин и дезинфекцию исследовательских лабораторий по работе с приматами, Кольп побыл знаменитостью. Счет погибших обезьян пошел тогда на десятки — всех охватил страх, что эпидемия перебросится на людей.
За дело взялись сотрудники Кольпа. Общественность успокоилась. Потом про инцидент написали книжку.
Но была у НИИИЗ и оборотная сторона. Под уродливой трехсложной аббревиатурой скрывалось более старое и простое название — Форт-Детрик. Он расположился по соседству с Кэмп-Дэвидом, но еще ближе — к рядам новых городских домиков. В нем находился главный центр исследования бактериологического оружия.
Разумеется, исследования проводились исключительно в целях обороны. Так по крайней мере объясняли публике. Но на практике невозможно разработать методы обороны, если оружие не изучено во всех подробностях.
Значит, его нужно создавать и тестировать.
Пентагонские исследователи работают с опаснейшими токсинами и вирусами: ботулином, рицином, сибирской язвой, легочной чумой. На применение биологических компонентов в качестве оружия тратятся невероятные средства. Целые группы ученых бьются над методами «аэрозоляции», выискивая средства максимального распыления. Другие — над технологиями микроинкапсуляции, стремясь избежать утечки в воде или в воздухе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41