А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Бактериологическая атака на порядок опаснее, потому что ее невозможно заметить сразу. Она проявляется постепенно, а когда количество заболевших превысит эпидемиологический барьер, действовать поздно — остается только хоронить мертвых. Или сжигать. К тому времени, в зависимости от патогена, начнут умирать и сами врачи.
Такую конференцию долго не забудешь.
— Фрэнк? — В дверях появился Бегущий Олень в блистательном костюме от Армани. — Я так и думал, что это вы! Пойдемте.
Они прошли по выстланному ковром коридору, беседуя про «Вашингтон пост» и модный ресторанчик на восточной окраине, где подают лучший крабовый пирог в городе. В кабинете Олень кивнул на кожаный стул и уселся за огромный стол красного дерева. За его спиной окно во всю стену открывало великолепный вид на город.
Бегущий Олень первый перешел к делу:
— Так что случилось?
— Я напал на странную историю, — развел руками Фрэнк. — Хотел задать вам пару вопросов. — Он виртуозно уместил свой рассказ в десять минут, начав с Архангельска и своих приключений в гостинице «Ломоносовская».
Сначала Олень немало повеселился, затем постепенно его лицо становилось все серьезнее и серьезнее.
— Вы уверены, что ФБР об этом известно?
— Да, — кивнул Фрэнк. — И Пентагону тоже.
— Хорошо, тогда кто забрал трупы?
— Не знаю, — ответил Дейли. — Сначала я подумал, что...
— Иракцы?
— Как вы догадались? — изобразил удивление Фрэнк.
— На них подозрение падает в первую очередь. Чуть что — Ирак виноват.
— Вы так не думаете?
— Нет. Зачем им это надо?
— Не знаю, — пожал плечами Дейли. — Смертельно опасный вирус...
— "Смертельно опасный" — понятие относительное, — перебил Олень. — В случае с гриппом к тому же требуется огромная работа, чтобы получилось пригодное оружие. Столько возни...
— Какой возни?
— У разных вирусов различные свойства. Некоторые почти невозможно уничтожить, другие — очень хрупкие. Если требуется сделать бактериологическое оружие из гриппа, то нужен особенно вирулентный штамм, с повышенным показателем смертности. Затем придется вычислить оптимальный метод распыления. Это очень большая работа. На настоящий момент изучен не один десяток вирусов и токсинов, и незачем плавать за Полярный круг.
— Какие именно вирусы?
— Сибирская язва. Ботулин.
Фрэнк чиркнул в блокноте.
— Разве их можно достать? Олень развел руками:
— Любой сотрудник университетской или коммерческой лаборатории или даже любой человек с бумажкой, что он ученый, может заказать все необходимое по почте. Туляремия, чума, сибирская язва — выбор почти безграничен. Зачем заново изобретать колесо, если нужно бактериологическое оружие? Существует множество общедоступных книг, в которых подробно описывается весь процесс, включая и способы распространения.
— Какие, например? — спросил Фрэнк, лихорадочно заполняя в блокноте страницу за страницей.
— Аэрозольные баллончики. Клещи и блохи. Летучие мыши. Бомбы...
— Летучие мыши?!
— Разумеется! И голуби. Даже дельфины!
— Не может быть!
— По-вашему, я вру? — хмуро посмотрел на него Олень.
— Что же с гриппом? — переспросил Дейли, заерзав на стуле. — Вы говорили...
— Что из него не выйдет нормального оружия? Да, не выйдет.
— Почему?
— По одной простой причине: войну ведут на поле боя. Поэтому нужно что-нибудь быстродействующее, вроде нервно-паралитического газа.
— А если ударить по гражданскому населению? Олень развернулся в кресле и опустил глаза к раскинувшейся за огромным окном панораме.
— Все равно нужно что-то контролируемое, что можно продемонстрировать, не уничтожив полмира.
— Например?
— Например, сибирская язва. С ней можно многого потребовать.
— Что в ней такого особенного?
— Во-первых, этот вирус страшен — буквально. Люди до смерти боятся сибирской язвы. Во-вторых, ее можно продемонстрировать миру и остановить, что не менее важно.
— И если заразить всего лишь один город...
— Или деревню. Чтобы привлечь внимание, много жертв не надо. А мертвых и закапывать нельзя. Приходится сжигать.
— Почему?
— Потому что она стабильнее булыжника. Вирус не гибнет даже после кипячения.
Фрэнк кивнул.
— А грипп? — все-таки спросил он.
— Пугать им нельзя. Его можно только выпустить. Тогда его подхватят птицы. Первая волна начинается где-нибудь в Пекине, и бац! — он расползся по всему миру. Грипп пандемичен. Поэтому я и говорю, что смертельная опасность — понятие относительное. Например, у вируса Эбола показатели смертности куда выше, чем у «испанки». Но его сложно передать, поэтому людей погибает от Эбола немного. А у гриппа относительно низкие показатели смертности, зато он чрезвычайно контагиозен. С другой стороны, если его слегка изменить...
— Как изменить?
— С помощью генной инженерии. Теоретически его можно объединить с каким-нибудь другим, гораздо более опасным патогеном.
— Например, каким?
— Например... — Олень замолчал, перебирая возможные варианты. — Например, с ядом кобры.
— Что?!
— Человек подхватывает грипп и заодно получает змеиный укус в легкие, как, нравится?
— Господи! — не удержался Фрэнк.
— Да, — кивнул Бегущий Олень, — страшное дело. Но вряд ли те, кто забрал тела, занимаются именно этим.
— Почему?
— Потому что, если бы они хотели скрестить таким образом два патогена, «испанка» им ни к чему, подошел бы первый попавшийся штамм. Но не в этом дело, — продолжал он. — Дело в том, что гриппом болеют все. Это его основное свойство. И его невозможно обуздать. Если «испанку» использовать как оружие, то погибнут миллионы, десятки миллионов людей.
— Вот и я о том! — подхватил Фрэнк. — Именно этого я и боюсь.
— Зачем это может кому-то понадобиться?
— Не знаю, — подумав, признался Дейли.
Олень откинулся в кресле и заложил руки за голову.
— Думаю, тела взяли для исследований. Какая-нибудь маленькая фармацевтическая компания из начинающих, у которых наглости больше, чем мозгов.
— Точно? — переспросил Фрэнк.
— Я так думаю.
— А как же Глисон?
— ФБР всегда во все вмешивается. Экспедиция не окупилась — федералы вылезли посмотреть, в чем дело.
— Возможно, и так, — кивнул Дейли.
— С другой стороны... — протянул Бегущий Олень, — если кто-нибудь хочет отомстить всему миру...
— Например, кто? — нахмурился Фрэнк.
— Да кто угодно, — пожал плечами Олень. — Сиу подойдут?
— Сиу? — повторил Фрэнк, не зная, что и думать.
— В ледоколах мы, конечно, мало разбираемся, — сказал Бегущий Олень, — зато наберется немало таких, которым весь мир осточертел.
Фрэнк только и смог, что удивленно поднять глаза. Наконец на бесстрастном лице Бегущего Оленя появилась улыбка.
— Психов везде хватает.
Глава 15
Вашингтон
Целых шесть дней они торчали на явке. Томми начал скучать по Сюзанне. Ему не хватало секса, без него он совсем извелся. Не помогали ни йога, ни упражнения по релаксации, которые вдалбливают еще во время обучения. Самое идиотское, что нет никакой причины дергаться. Совсем никакой. Прошвырнутся на лодке, и все. Проверка, ничего особенного.
А если мотор не заведется? Или на пристани что-нибудь? Вдруг береговая охрана? Кто отвечает за лодку? Томми. Что будет, если по его вине все пойдет прахом? Лучше не думать. Вот так он и психовал, а когда приходилось перенести проверку — уже в третий раз! — начинал скучать. Неопределенность злила еще больше. Скука истощала последние силы. А Белинда с Боном вечно крутят прогнозы погоды. Тошнит уже от этих зеленых пятен, ползущих в сторону Атлантики.
Первый тест прошел без сучка, без задоринки. Как по маслу. Не подвел даже распылитель, который Томми сам сделал в мастерской. Проще простого: мощный насос плюс рассеиватель для пестицидов. Выглядело это как пушка, работало как часы. На первых прогонах в Лейк-Плэсиде самоделка превзошла даже крутое устройство, которое Соланж заказал у какого-то «аэрозольного инженера», — каких только придурков не бывает! Но Томми надрал ему задницу. Сюзанна тогда хвасталась: «Томми может сделать что угодно!» Сам Соланж лучезарно улыбнулся и похвалил: «Отличная работа».
В общем, первый прогон прошел гладко, но с тех пор им так и не удалось добраться до пристани — то ветер переменится, то дождь пойдет. И снова телевизор и прогнозы погоды... Они настолько осточертели, что впору разреветься, как младенцу.
— Может, хватит? — раздраженно сказала Белинда.
— Что хватит?
— Стучать ногой.
— Теперь и ногой постучать нельзя?! Я должен стучать ногами! — Томми вскочил и отбарабанил ногами простенький танец, закончив его издевательским поклоном. — Это у меня в крови!
Белинда улыбнулась — Томми неизменно будил в ней материнский инстинкт.
— Прекрати, — произнес Вон своим бесстрастным голосом с гнусным британским акцентом. Словно его ничто не колышет. Вечно он так. Притворяется, будто ему не все равно, чтобы подъехать к Белинде. — Мы пытаемся сосредоточиться.
— Извини.
Им-то ничего, им все по хрену. Они работают. Белинда — заместитель директора отдела особых проектов и всегда занята. Одна связь со штабом чего стоит. Каждое сообщение шифруется по три раза, тремя разными алгоритмами, каждый на сто двадцать восемь бит.
Вообще-то Томми не знал, что такое алгоритм и зачем нужно столько бит. Но сто двадцать восемь — это до хрена. Факт.
А Белинда совсем с катушек съехала, пытается контролировать все и сразу. Без мобильника и ноутбука она делает только две вещи: спит и медитирует.
И Вон не лучше. Круглые сутки сидит на кровати и долбит по клавишам. Чем он там занимается? По лицу никогда не поймешь. Томми нравилось у него спрашивать, чтобы послушать акцент.
— Эй, Вон, что делаешь?
— Рассчитываю предполагаемые показатели рассеивания. Полчаса спустя:
— Эй, Вон...
— Читаю про структуру токсинов.
— Каких?
— Хлебной ржавчины.
Белинда с Боном вечно несут какую-то чушь. Сюзанна однажды сказала, что у них не разговор, а «каша со словами». Ей обычно по барабану, это только Томми вечно кажется, что про него все забыли. Взаперти он чувствовал себя как рыба на берегу. Без мастерской. Без Сюзанны. Без всех, кто остался в штабе. Без разрешения выйти на улицу. Вону с Белиндой все по нулям, они бы и в сортире согласились работать.
Вон — да, чудной тип. Даже на человека не похож. Однажды Сюзанна положила ему руку на плечо, хотела проверить, вдруг он холодный?..
Белинда встала, потянулась и включила очередной прогноз погоды. Диктор все еще распинался про Аляску, но Белинда уже нашла что-то в Интернете.
— Прогноз отличный. В полдень выезжаем.
— Слушаюсь, — ответил Томми.
Время до полудня ушло на отжимания, прыжки, наклоны и серию йоговских упражнений. Совершив стандартный ритуал самопроверки, он обнаружил, что переполнен негативными мыслями! И начал «медитацию синей воды», это упражнение помогало почти всегда. Несмотря на все старания, он все-таки услышал голос Бона: «Смотри, что я нашел!» Наверное, что-то совсем забойное, чтобы такую фразу выдать. Спокойно! Сосредоточиться на синей воде!.. Постепенно голова заполнялась синей водой, синей-синей водой, пока не осталось даже самой завалящей мыслишки. Синяя вода, все синее. Океан синей пустоты.
Уж в чем, в чем, а в лодках Томми с детства разбирался. Здесь главным был он — Белинда с Боном расселись как туристы. Никто не обращал на них внимания. Лодку взяли напрокат на три недели на Вирджиния-Бич. Две недели назад Томми сам сообразил съемные крепления для распылителей и уже погрузил оборудование, спрятанное в холщовых холодильных сумках. Белинда села на виду и принялась намазываться солнцезащитным кремом. «Танцовщица» оторвалась от пристани, и через минуту они уже были на середине Потомака.
Небо затянули облака, на реке почти не было лодок — неудивительно, учитывая будний день, вторник. Операцию назначили на полдень, когда во всех офисах перерыв на обед и люди разбредаются по ресторанам и магазинам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41