А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– Великая женщина.
Они проходили мимо заведения, которое называлось "Бар Тима". Его держал англичанин, которого звали Тим Гилфиллан. Во время минувшей войны он был сержантом-квартирмейстером, и каким-то образом ему удалось остаться в Каире, после того как оттуда ушли военные.
– А вот и Тим, – сказал Старик. – Давай-ка заглянем к нему.
Внутри, кроме Тима, никого не было. Он был занят тем, что расставлял бутылки на полках за баром.
– Так-так-так, – сказал он, обернувшись. – Где это вы, ребята, пропадали все это время?
– Привет, Тим.
Он не помнил их, но, глядя на них, было ясно, что они явились из пустыни.
– Как там мой старый друг Грациани? – спросил он, облокотившись о стойку бара.
– Он недалеко от нас, – сказал Старик. – Около Мерсы.
– На чем вы сейчас летаете?
– На "гладиаторах".
– Вот черт, да на них же еще лет восемь назад летали.
– Это все те же, – сказал Старик. – Совсем износились.
Они взяли стаканы с виски и направились к столику в углу.
– А кто она, эта Розетт? – спросил Юнец.
Старик сделал большой глоток и поставил стакан.
– Великая женщина, – ответил он.
– Кто она такая?
– Старая грязная сирийская еврейка.
– Это ладно, – сказал Юнец, – но почему ты о ней вспомнил?
– Что ж, – ответил Старик. – Я скажу тебе. Мадам Розетт держит самый большой бордель на свете. Говорят, что она может доставить тебе любую девушку во всем Каире.
– Чушь собачья.
– Нет, так и есть. А ты возьми позвони ей и скажи, где ты видел женщину, где она работает, в каком магазине, в каком отделе, опиши ее поточнее, а все остальное она сделает сама.
– Да не будь же ты таким наивным, – сказал Юнец.
– Это правда. Чистая правда. Мне о ней в тридцать третьей эскадрилье рассказывали.
– Тебя разыграли.
– Хорошо. Давай возьмем телефонный справочник и найдем номер ее телефона.
– Под этой фамилией ее вряд ли найдешь в телефонном справочнике.
– А я тебе говорю – найдешь, – сказал Старик. – Пойди и поищи мадам Розетт. Сам увидишь, что я прав.
Юнец не верил ему, однако пошел к Тиму и попросил у него телефонный справочник. Вернувшись, он положил книгу на стол, раскрыл ее и принялся листать страницы, пока не дошел до "Роз...". Его палец двинулся по колонке. Розеппи... Розери... Розетт. Вот она, Розетт, мадам, адрес и номер телефона, все есть. Старик внимательно наблюдал за ним.
– Нашел?
– Да, вот здесь. Мадам Розетт.
– Ну так почему бы тебе не позвонить ей?
– А что я ей скажу?
Старик посмотрел на дно своего стакана и перемешал пальцами кусочки льда.
– Скажи, что ты полковник, – ответил он. – Полковник Хиггинс. Летчикам она не очень-то доверяет. И скажи, что ты видел красивую смуглую девушку, которая продает солнцезащитные очки в Сигуреле, и ты хотел бы, как ты выразился, поужинать с ней.
– Здесь нет телефона.
– Еще как есть. Вон он.
Юнец огляделся и увидел телефон, который висел на стене в конце стойки бара.
– У меня нет пиастра.
– У меня есть, – сказал Старик.
Он порылся в кармане и положил на столик монету.
– Тим услышит все, что я буду говорить.
– А какое, черт возьми, это имеет значение? Может, он и сам ей иногда звонит. – И прибавил: – Трус ты.
– А ты говнюк, – сказал Юнец.
Юнец был еще совсем ребенком. Недавно ему исполнилось девятнадцать – на восемь лет меньше, чем Старику. Он был довольно высок ростом, худой, с большой копной черных волос и красивым лицом с широким ртом; лицо его стало цвета кофе от пребывания на солнце в пустыне. Несомненно, он был лучшим летчиком в эскадрилье. Уже в начале войны он сбил четырнадцать итальянцев, что было документально подтверждено. По земле он передвигался медленно и лениво, как это делает усталый человек, и думал он медленно и лениво, как сонный ребенок, но, поднявшись в воздух, соображал быстро, и движения его становились быстрыми, настолько быстрыми, что казалось, он действует рефлекторно. Когда он ходил по земле, было такое впечатление, что он отдыхает, дремлет, чтобы накопить силы, перед тем как сесть в кабину, но зато потом он становился свежим и быстрым и готовым для двухчасовой предельной концентрации. Но сейчас Юнец находился далеко от аэродрома, и в мыслях у него было нечто такое, что заставляло его бодрствовать как во время полета. Может, это состояние и не продлится долго, но по крайней мере в ту минуту он действовал сосредоточенно.
Он еще раз взглянул на номер телефона в справочнике, потом поднялся и медленно направился к телефонному аппарату. Опустив монету в один пиастр, он набрал номер и услышал гудок на другом конце. Старик сидел за столиком и смотрел на него, тогда как Тим по-прежнему расставлял за стойкой бара бутылки. Тим находился всего-то ярдах в пяти от Юнца и явно расположился слушать, о чем пойдет разговор. Юнец чувствовал себя довольно глупо. Он облокотился о стойку бара и стал ждать, надеясь, что никто не ответит.
Но тут раздался щелчок. Трубку на том конце подняли, и он услышал женский голос:
– Алло.
– Здравствуйте, – ответил он. – Могу я поговорить с мадам Розетт?
Он не сводил глаз с Тима. Тим продолжал расставлять бутылки, делая вид, что разговор его не касается, но Юнец понял, что тот прислушивается.
– А я и есть мадам Розетт. А вы кто?
В ее голосе слышались нотки нетерпения и недовольства. Казалось, ей меньше всего хотелось, чтобы ее тревожили именно в эту минуту.
Юнец постарался сделать так, чтобы в его голосе звучала непринужденность.
– Это полковник Хиггинс.
– Полковник... как вы сказали?
– Полковник Хиггинс.
Он назвал фамилию по буквам.
– Да-да, полковник. Что вам угодно?
В ее голосе по-прежнему слышалось нетерпение. Эта женщина явно не из тех, кто станет церемониться. Он постарался держаться как можно более естественно.
– Видите ли, мадам Розетт, я тут подумал... Не могли бы вы мне помочь в одном дельце?
Юнец не отводил глаз от Тима. То, что он подслушивал, было ясно. Того, кто подслушивает, можно запросто вычислить, даже если тот и притворяется, будто ничего не слышит. В таких случаях человек старается не шуметь и делает вид, будто очень занят своей работой. Тим именно так себя и вел, переставляя бутылки с одной полки на другую, вертел их в руках, но не шумел и не оглядывался. В другом углу Старик курил сигарету, положив локти на столик. Он внимательно наблюдал за Юнцом. Ему нравилось следить за тем, что происходит, и он чувствовал, что Юнец стесняется Тима. Однако Юнцу надо было продолжать разговор.
– Я тут подумал, может, вы могли бы мне помочь, – сказал он. – Я сегодня был в Сигуреле, купил там темные очки и увидел девушку, с которой очень хотел бы сегодня поужинать.
– Как ее зовут?
Резкий скрипучий голос зазвучал по-деловому.
– Не знаю, – застенчиво ответил он.
– Как она выглядит?
– У нее... темные волосы, она... высокая и... очень красивая.
– Какое платье на ней было?
– Э-э... дайте подумать. Кажется, белое, с красными цветами.
И тут, будто его осенило, он прибавил:
– И красный пояс.
Он вспомнил, что на ней был блестящий красный пояс.
Наступила пауза. Юнец смотрел на Тима, который старался не греметь бутылками. Он осторожно брал в руки бутылку и так же осторожно ставил ее на место.
И тут вновь послышался скрипучий голос:
– Это может обойтись вам недешево.
– Я понимаю.
Юнцу вдруг надоел весь этот разговор. Ему захотелось закончить его.
– Может, это будет стоить шесть фунтов, а то и восемь или десять. Не могу ничего сказать, пока не увижу ее. Вас это устраивает?
– Да-да, устраивает.
– Где вы остановились, полковник?
– В отеле "Метрополитен", – не задумываясь, ответил он.
– Хорошо, я вам перезвоню.
И она бросила трубку.
Юнец повесил трубку, медленно вернулся к столику и опустился на стул.
– Ну как, – спросил Старик, – удачно?
– Да вроде да.
– Что она сказала?
– Сказала, что перезвонит мне в гостиницу.
– То есть перезвонит полковнику Хиггинсу в гостиницу?
– О Господи, – пробормотал Юнец.
– Да все в порядке. Мы скажем в гостинице, что полковник находится у нас в номере и чтобы соединяли с ним. Что она еще сказала?
– Что это будет дорого стоить, от шести до десяти фунтов.
– Розетт возьмет себе девяносто процентов, – сказал Старик. – Это грязная старая сирийская еврейка.
– Что она теперь собирается предпринять? – спросил Юнец.
Он был тихим человеком и теперь чувствовал себя неловко, оттого что затеял нечто такое, что может обернуться делом серьезным.
– Она поручит какому-нибудь своему своднику разыскать девушку и разузнать, кто она такая. Если она уже есть в списках, тогда все просто. Если нет, то сводник тут же в Сигуреле, не отходя от прилавка, сделает ей предложение. Если девушка скажет ему, чтобы он убирался к чертям, он поднимет цену, если она еще раз пошлет его к чертям, он снова поднимет цену, и в конце концов она соблазнится наличными и скорее всего согласится. Затем мадам Розетт назовет тебе цену в три раза больше, а разницу возьмет себе. Платить ты будешь ей, а не девушке. Разумеется, потом девушка попадет в списки Розетт, а как только она окажется у нее в лапах, ей конец. В следующий раз Розетт будет диктовать цену, и девушка не сможет с ней спорить.
– Почему?
– Потому что если она откажется, то Розетт скажет: "Ладно, моя милая, я позабочусь о том, чтобы твои хозяева в Сигуреле узнали о том, чем ты занималась в прошлый раз, как работала на меня и как использовала их магазин в собственных интересах. И тебя уволят". Вот что скажет Розетт. Несчастная девушка перепугается и будет делать то, что ей скажут.
– Судя по всему, хороший человек, – сказал Юнец.
– Кто?
– Мадам Розетт.
– Чудесный, – сказал Старик. – Просто чудесный человек.
Было жарко. Юнец вытер лицо носовым платком.
– Еще виски, – сказал Старик. – Эй, Тим, еще пару того же.
Тим принес стаканы и, не говоря ни слова, поставил на столик. Взяв пустые стаканы, он тотчас удалился. Юнцу казалось, что он изменился по сравнению с тем Тимом, который встретил их, когда они пришли. Теперь он был не веселым, а молчаливым и безразличным. Казалось, это не тот человек, который говорил: "Привет, ребята, где вы пропадали все это время?" Зайдя за стойку бара, он повернулся к ним спиной и стал опять расставлять бутылки.
Старик спросил:
– Сколько у тебя денег?
– Думаю, фунтов девять.
– Этого может и не хватить. Ты ведь отдал ей инициативу. Надо было тебе обозначить какой-то предел. Теперь она обдерет тебя как липку.
– Знаю, – сказал Юнец.
Какое-то время они пили молча.
– Тебя что-то волнует, Юнец?
– Ничего, – был ответ. – Совсем ничего. Пошли в гостиницу. Она может позвонить.
Они расплатились за напитки и попрощались с Тимом, который кивнул им, но ничего не сказал. Они вернулись в "Метрополитен". Подойдя к администратору, Старик сказал:
– Если будут спрашивать по телефону мистера Хиггинса, переключите на наш номер. Он будет у нас.
– Да, сэр, – сказал египтянин и сделал у себя пометку.
Войдя в спальню, Старик лег на кровать и закурил сигарету.
– А вот я чем займусь сегодня вечером? – спросил он.
Юнец по дороге в гостиницу был молчалив и не произнес ни слова. Он сел на край другой кровати, так и не вынув руки из карманов.
– Послушай, Старик, – сказал он, – что-то мне больше не нравится затея с этой Розетт. Это очень дорого может стоить. Можем мы все это как-то отменить?
– Да ты что! Ты теперь связан по рукам и ногам. С Розетт такие шутки не шутят. Скорее всего, она уже этим делом занимается. Тебе никак нельзя отказываться.
– А если у меня денег не хватит? – спросил Юнец.
– А ты подожди, еще не вечер.
Юнец поднялся, подошел к парашютному мешку и вытащил бутылку виски. Он плеснул виски в два стакана, плеснул туда же в ванной воды из-под крана, вернулся и протянул один стакан Старику.
– Старик, – сказал он. – Позвони Розетт и скажи ей, что полковник Хиггинс вынужден был срочно покинуть город, чтобы вернуться в свой полк в пустыне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124