А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Десятки раз перечитывал Оцука материалы допросов Кирико. Он был уверен, что Кирико лжет.
Но одной уверенности тут было мало. Ни одно место в показаниях Кирико нельзя было опровергнуть. Рассказ ее был естественен. Он производил цельное, законченное впечатление, не вызывая никаких подозрений. Поэтому Оцука и не пытался представить свои соображения в суд: он знал, что они не будут приняты во внимание. Оставалось искать какие-то объективные обстоятельства, которые опровергли бы показания Кирико.
Он полностью ушел в это дело. Ни с одной просьбой не обращался к своим сотрудникам, всем занимался сам. Он делал это ради своей любви к Митико.
Каким образом опровергнуть показания этой женщины? Все его мысли были направлены на это.Вдруг он вспомнил, что к нему как-то приходил журналист с просьбой дать консультацию по поводу дела этой Кирико.
Первая догадка, которая пришла Оцуке на ум: «Это она мстит мне». Но такое предположение основывалось лишь на интуиции. Следствие не обнаружило доказательств того, что Кирико и Митико знакомы. Даже сама Митико заявила, что они впервые встретились на месте убийства.
Вопрос заключался в том, зачем Кирико понадобилось выслеживать это тайное пристанище? Зная ответ на этот вопрос, можно было бы утверждать, что Митико говорит правду. Недаром и следователь подчеркивал, что этот момент в показаниях Митико кажется ему неправдоподобным.
Зная о прошлом Митико, а именно, о ее отношениях с Сугиурой, Оцука все-таки считал, что она не соблазняла молодого человека. Ее ошибка заключалась в том, что она позволила Кэндзи запугать себя. Оцука любил Митико. Он не укорял ее за эту ошибку. Митико решила порвать с Кэндзи, потому что, видимо, любила Оцуку.
Оцука с трудом разыскал визитную карточку Кэйити Абэ. Последняя надежда Оцуки заключалась в том, чтобы попытаться с помощью Абэ убедить Кирико изменить свои показания.
Абэ встретился с Кирико на следующий день после того, как его пригласил к себе адвокат Оцука. Выслушав Оцуку, он решил повидать девушку, но не только по просьбе адвоката. Он и сам был заинтересован.
Абэ чувствовал симпатию к этой девушке, но он не собирался ее выгораживать. В случае опасности Абэ пришел бы ей на помощь, но положение сейчас было иное. Ему хотелось выяснить все до конца.
Когда Абэ наконец вышел вместе с Кирико из бара, было около полуночи. Они пошли той же дорогой. С одной стороны тянулась длинная темная ограда.
— Вот еще хочу спросить вас, — продолжал Абэ, — вы говорили, что по просьбе Нобуко стояли у ресторана и высматривали, что будет делать Сугиура?
— Да, это так. То же самое я сказала и следователю, — ответила Кирико.
— Да, так записано в протоколе. Старуха, торговавшая в табачной лавке, засвидетельствовала это. Вы стояли там с семи часов вечера в течение полутора часов — до того момента, как отправились в кино?
— Да, верно, — без запинки ответила Кирико.
— А не встретили ли вы кого-то из знакомых? Это важно. Кирико сделала вид, будто пытается вспомнить, затем сказала:
— Да, как же! Встретила одного человека
— И кого же? — Абэ даже замедлил шаг. .
— Посетителя из бара «Кайсо». Приятеля Кэндзи-сана. Я его всего раз-то и видела.
— Как его зовут?
— Ямагами.
— Ямагами?
— Да. Приятель Кэндзи-сана по средней школе.
— Кто он такой?
— Толком не знаю. Прежде он как будто состоял в профессиональной бейсбольной команде. Выпускник средней школы в городе К. на Кюсю, которая славится своей бейсбольной командой.
— В К.? — Абэ невольно скосил глаза на Кирико, как раз оказавшуюся на свету. — Значит, он ваш земляк?
— Да. Все, кто работает в баре «Кайсо», приехали из города К. или его окрестностей. Кэндзи-сан — тоже. Так что нет ничего удивительного в том, что и этот Ямагами оттуда.
— А Ямагами оставил профессиональный бейсбол?
— Вроде бы да. Сама я с ним не разговаривала, мне это Кэндзи-сан объяснил. Как он сказал, Ямагами попытал счастья как профессионал, но потерпел неудачу.
— Вот оно что, — пробормотал Абэ, — имени его я не слышал. А кем он играл?
— Кажется, как подающий. Сауспо-питчер.
— Сауспо-питчер, — задумчиво повторил Абэ.
Но Кирико не рассказала ему обо всем. В частности, о том, что заметила на темной улице, тянувшейся вдоль линии городской электрички, в двухстах метрах от того злополучного дома фигуру человека, похожего на Ямагами. Впрочем, у нее самой не было уверенности, что это Ямагами. Правда, она не назвала его имя не потому, что сомневалась. Ведь заявив об этом, она разоблачит себя. Но еще более важная причина заключалась в том, что она таким образом играла на руку Митико, нет, не Митико, а Оцуке.
Когда Оцука выслушал рассказ Абэ о встрече с Кирико, его поразило сообщение о том, что приятель Сугиуры, некий Ямагами, играл в бейсбол сауспо-питчером. Было известно, что Ямагами — левша. К тому же он родом из города К.
Даже этому журналисту — Абэ — Оцука не поведал, что на основании изучения материалов по делу об убийстве старухи, ему удалось выяснить, что преступник — левша.
Открытие Оцуки так и осталось при нем. Это была его тайна.Но история с левшой навела Оцуку на новую мысль. Никто не обратил внимание, что во время убийства Сугиуры преступник сидел с ним рядом возле жаровни. С правой стороны от Кэндзи.
Как показало вскрытие, смертельная рана была нанесена Кэндзи со спины в сердце. Если преступник сидел справа от жертвы, то он не мог бы правой рукой ударить его ножом в левую часть спины. Такой удар из сидячего положения можно было нанести только левой рукой. Рана оказалась смертельной, из чего следовало, что удар был достаточной силы. Значит, левая рука этого человека была хорошо оттренированной. Короче, преступник был левшой. Митико же не была левшой. Перед адвокатом забрезжил лучик надежды.
Но многолетняя судебная практика подсказывала Оцуке, что этого еще недостаточно для того, чтобы вступить в схватку со следователем. Следователь скажет, что это мог быть и не левша, а человек, орудовавший правой рукой, он сумел изловчиться и принять нужную позу для удара. Возможен и другой вариант: усевшись поначалу у жаровни, преступник под каким-то предлогом отошел в сторону и затем нанес удар.
Оцука как бы явственно слышал эти возражения следователя.И все-таки он верил, что преступник — левша.Но для того чтобы вести защиту, хотелось иметь более веские аргументы, свидетельствующие о невиновности Митико, желательно — вещественные доказательства
Со стороны обвинения против Митико имелись лишь косвенные улики, вещественных доказательств тоже не было. И если бы удалось добыть непосредственное свидетельство ее невиновности, это стало бы убедительным аргументом.
Оцука обхватил голову руками.Вдруг его осенило: Митико упоминала в своих показаниях зажигалку. Зажигалка лежала рядом с трупом, сказала Митико. Но прибывшая на место происшествия полиция зажигалку не нашла. Тем не менее Оцука полностью доверял показаниям Митико.
Тот факт, что увиденная Митико перед уходом зажигалка не была обнаружена полицией, означал, что кто-то успел подобрать ее. Зажигалка, конечно, принадлежала преступнику.
Но кто же подобрал ее?Как показала Митико, вместе с нею у трупа была Кирико Янагида. Охваченная ужасом Митико первой убежала из дому. Значит, там осталась Кирико. Не подобрала ли она зажигалку?
Такое можно предположить. Эта девушка с самого начала произвела на Оцуку впечатление человека непредсказуемого. От нее всего можно было ожидать.
Но какие к тому могли быть причины? Пожалуй, только одна!Кирико хотела отомстить ему, поскольку считала, что ее брат, безвинно осужденный, умер в тюрьме из-за того, что он, Оцука, отказался его защищать. Оцука отнюдь не отождествлял себя с судебным чиновником, вынесшим обвинительный приговор. Он имел полное право решать — принимать или не принимать ему участие в этом деле. Логически все было именно так, но в глазах Кирико его отказ участвовать в процессе, видимо, был равносилен вынесению обвинительного приговора. За это Оцука с ее точки зрения и должен расплачиваться.
Адвокат всецело доверял показаниям Митико. Основываясь на убеждении в их правдивости, он снова и снова прокручивал в уме картину убийства.
Кирико по просьбе своей подруги Нобуко следила за Сугиурой. С этой целью она ходила около ресторана, где он работал. Это продолжалось в течение полутора часов, начиная с семи вечера. Свидетели этого — старуха из табачной лавки, а также случайно проходивший мимо Ямагами.
Сугиура все не выходил. Кирико надоело ожидание, и она якобы решила пойти в кино. Но неизвестно, поступила ли она так. В половине девятого Сугиура вышел из ресторана, сел в такси и помчался в свое тайное пристанище. Кирико, конечно, тоже поймала такси и отправилась следом.
Только так можно объяснить, каким образом Кирико сумела обнаружить совершенно не известное ей тайное место свиданий.Дальнейшее, несомненно, произошло так, как рассказала Митико в своих показаниях.
Когда Митико ушла, Кирико, вероятно, взяла лежавшую рядом с трупом зажигалку и спрятала в карман. Вдобавок, выходя из дому, Кирико подобрала правую перчатку Митико. Тогда-то в голову девуш-
ки и пришел этот хитроумный план. Подобрав перчатку, она положила ее рядом с трупом и ушла... Вероятно, Кирико догадывалась о том, какие отношения существуют между Оцукой и Митико. Она решила нанести удар своему противнику, отняв у него самое дорогое. Самым дорогим для Оцуки была Митико.
Если так, то надо сказать, что план Кирико полностью удался.Но Оцука не терял надежды. Надо было любым путем спасти Митико. Его собственные дела уже не имели значения. Впервые в жизни Оцука, чей возраст уже перевалил за пятьдесят, любил женщину с такой силой.
Зажигалка с рисунком, изображающим лису и виноград, принадлежала преступнику. Спрятала ее Кирико. Хорошо бы убедиться в этом. Оцука хотел под любым предлогом добыть зажигалку и получить признание Кирико. А затем представить в суде и зажигалку, и правдивые показания свидетельницы. Чтобы добиться этого, Оцука был согласен на любые жертвы. Он готов был положить к ногам этой девушки свою известность, карьеру, благополучие. Пусть она ругает его, как хочет. Любая брань, любое унижение уже не имеют значения, только бы Кирико сделала то, о чем он ее попросит.
В двенадцатом часу ночи Оцука отправился в бар в глубине Син-дзюку.Поначалу он намеревался увидеться с Кирико, назначив ей встречу через Абэ, но потом подумал, что она может и не прийти. К тому же при Абэ разговора не получится. Короче, не оставалось другого выхода, как пойти в бар самому.
Время после одиннадцати он выбрал потому, что узнал от Абэ: бар закрывается в половине двенадцатого. Даже Абэ не знал, где теперь живет девушка. Поневоле пришлось поступить, как сам Абэ, — перехватить Кирико по дороге из бара.
Бредя по узкой улочке, он отыскал бар «Риен», толкнул входную дверь.В помещении клубился табачный дым. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — публика здесь невысокого пошиба. Не с такими людьми привык общаться Оцука. Мелкие служащие, рабочие. Оцуке доводилось слышать о дурных нравах, царящих в таких местах. Ему потребовалось изрядное мужество, чтобы непринужденно усесться за стойку.
Сразу, как только вошел, он стал искать глазами Кирико. Лицо ее он помнил смутно, но бы уверен, что, увидев, узнает.Четыре или пять официанток сидели в зале с посетителями. Освещение было тусклое, приходилось пристально всматриваться, чтобы
хоть что-то разглядеть. Но привлекать к себе внимание не следовало. Оцука уселся поудобнее, облокотившись на стойку.Бармен с профессиональным чутьем сразу же определил, что Оцука не из числа их постоянных гостей. Человек в летах, хорошо одетый, вальяжный. Другие посетители тоже искоса пялились на вошедшего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24