А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

.. – Раймонд поперхнулся. – Значит, ты хочешь сказать, что твоя жена знала обо всем этом и все-таки вышла за тебя замуж?
– Ну, конечно, сперва-то она чуть не разодрала мне лицо в клочья своими ноготками... – Пенхоллоу добродушно прищурился от далеких воспоминаний. – Но, повторяю тебе, это была необыкновенная женщина, Рейчел! И уж сентиментальности в ней не было ни следа, все ушло на ее сестренку... Терпеть не могу женщин, которые до свадьбы считают тебя чуть ли не гомеровскими героинями, а когда вскоре обнаруживают свою ошибку, то становятся гадкими, как говяжий студень на солнцепеке... Нет, Рейчел была не такова! Она знала, за кого выходит. И она настояла, чтобы никто на свете не знал, от кого ты рожден. Об этом знала только Марта, да еще, наверно, Финеас догадался... И все.
– Как, Марта знала? – с ужасом переспросил Раймонд. – Марта? О Боже мой...
Раймонду стало дурно, он еле удержался от рвоты...
– Кретин, – сказал ему Пенхоллоу. – Неужели ты думаешь, что с новорожденным малышом возможно справиться двум молоденьким дурам, без помощи служанки? Мы с Рейчел сразу же уехали в свадебное путешествие, а Делил с Мартой последовали за нами чуть позже, но еще до того, как у Делии стал заметен живот. Так вот, когда Делил родила, Рейчел сразу же стала ее выдавать за свою главную сиделку, а себя выставила матерью! Это все произошло в одной небольшой деревушке в Австрии, в горах. По настоянию Рейчел мы изменили тебе дату рождения, так что ты родился на самом деле на два месяца раньше, чем у тебя записано в свидетельстве... Ты родился к тому же за две недели до срока, был недоношен, и я думал, что ты скоро отдашь концы. Но ты успешно выжил, даже лучше, чем можно было надеяться. И к тому же в твоем лице так мало чего от матери, что и потом никто ничего не мог бы распознать!
Пенхоллоу налил себе еще.
– Так что ты – только один из моих бастардов, Раймонд. Ты будешь моим наследником, если я этого захочу. Короче, ты будешь тем, чем я захочу, мой мальчик! Вот кто ты есть, милый!..
Он уперся кулаком в стол и с недоброй усмешкой посмотрел в пепельно-серое лицо Раймонда.
И вдруг кровь застучала в висках у Раймонда, с него спало оцепенение, лицо разгорелось, и внезапно он бросился к отцу и схватил его за горло:
– Ты дьявол! Дьявол! Я убью тебя за это! Убью, клянусь душой! – он душил его, сжимая свои крепкие пальцы на горле отца изо всех сил...
Пенхоллоу, вцепившись в его запястья, пытался отодрать от себя руки Раймонда, они в борьбе упали на кровать и продолжали возиться, и только сиплые придушенные проклятия вылетали из сизых губ Пенхоллоу...
На шум в комнату, рывком выбив дверь, вбежал Джимми и кинулся на Раймонда со спины, одновременно призывая на помощь Рубена... Джимми удалось, ухватив локтем подбородок Раймонда, оттянуть его назад, хватка ослабла, и Пенхоллоу удалось высвободиться. Отплевываясь и хрипя, он отполз на свои подушки.
Стол был перевернут, вино пролилось, стоявшие на столе хрустальные бокалы валялись, разбитые вдребезги, вперемежку с разбросанными цветами.
Рубен вбежал в комнату в тот самый момент, как Раймонду удалось отшвырнуть от себя Джимми. Одним взглядом оценив обстановку, Рубен, словно верный оруженосец, сразу встал в стойку по правую руку своего хозяина и заговорил сурово:
– Хватит, мистер Рай, это еще что за глупости? Не к лицу вам безобразничать в ваши-то сорок лет! Да вы преступление задумали? Да, уголовное преступление! Лучше успокойтесь. Что здесь произошло?
– Он, кажется, готов был убить Хозяина! – сказал Джимми, поднимаясь с пола. – Если бы я не подбежал, то так бы оно и случилось!
– Ты не болтай попусту, а лучше быстренько достань виски из буфета! – скомандовал Рубен, окинув Пенхоллоу опытным взглядом. – А вы, мистер Рай, посидите! Посидите и остыньте!
Он с силой надавил на плечи Раймонда и буквально вжал его в кресло. Видя, что ярость Раймонда иссякла, он поспешил заняться лежащим на кровати Пенхоллоу. Цвет его лица очень не понравился Рубену, дыхание было напряженным, руки бессильно висели, но вдвоем с Джимми они быстро привели хозяина в чувство неразбавленным виски. Пенхоллоу привстал на подушках и от души выругался.
– Лежите спокойно, хозяин! А ты, Джимми, ступай отсюда, тебя не нужно! – сказал Рубен.
– Как знать, может, я еще и понадоблюсь, – отвечал Джимми, поглядывая на Раймонда.
Но Пенхоллоу махнул ему рукой, приказывая удалиться. Другой рукой он тер свое горло. Он посмотрел на Раймонда, потерянно стоящего у камина и глядящего на пламя, потом на Рубена.
– Поставь на место стол, принеси веник и подмети здесь битое стекло, пока моя сучка не порезала себе лапу! – хрипло приказал он. – А потом иди отсюда, со мной все в порядке, ясно? Нет, сперва приподними меня на подушках.
У Пенхоллоу на лбу выступил обильный пот, он отер его тыльной стороной ладони, и кивнул Рубену, чтобы тот шел. Рубен поколебался, нерешительно осматривая Раймонда, а затем неохотно вышел.
Дыхание и пульс у Пенхоллоу постепенно успокаивались, но эта схватка оказалась для него непосильной, и он несколько раз приложил руку к боку, морщась от боли... Раймонд, повернувшись к нему, молча наблюдал.
– Да, смирный, послушный сынок у меня вырос! – наконец сказал Пенхоллоу. – Ну да ладно, я тебя не виню. Приступы со всяким случаются. Ведь ты хотел получить и получил, не правда ли? Зато теперь у нас с тобой пойдут разговоры в другом тоне, я думаю.
– Это правда, то, что ты сказал мне? – сипло спросил Раймонд.
– О да, ей-богу! Вернее не бывает!
– Тогда тебе гореть в аду! – сказал Раймонд, развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Глава тринадцатая
Раймонд, выйдя из комнаты отца, готов был покинуть Тревелин и уехать куда глаза глядят, подальше от любопытных домочадцев, челяди, от ненавистного отца... Он чувствовал себя как человек, который, выжив после страшного землетрясения, пытается найти то место, где прежде стоял его дом. Раймонд собирался выйти в сад, но по дороге ему встретился Рубен, который сказал ему сквозь зубы:
– Если вы хотели убить своего отца, то вам будет полезно послушать адвоката Тайдфорда. Он уже минут двадцать сидит у вас в конторе.
Раймонд остановился, растерянно теребя холодную железную щеколду на двери и чувствуя себя очень далеким от всей этой повседневной жизни поместья. Он тупо повторил без выражения:
– Тайдфорд?
Рубен посмотрел на него очень нехорошим взглядом и добавил:
– Что это на вас нашло? Экое безобразие! Зато теперь, ежели с хозяином что случится, мы будем знать, чьих рук это дело!
Раймонд провел рукой по глазам, словно хотел стереть тот красный туман, в котором виделся ему мир...
– С вас станется... – пробормотал он. – Так, значит, говоришь, Тайдфорд? Ну да, ну да, я совсем забыл...
Он вспомнил теперь, что сам назначил Тайдфорду явиться к нему по делу. Но когда он вызывал Тайдфорда, он еще не знал, какой катаклизм его постигнет... Но так ли сяк ли, хозяйство ждать не будет, пока он опомнится, и дело есть дело. Раймонд повременил несколько минут перед своей конторой, усилием воли приводя в нормальное состояние свои дрожащие конечности и пытаясь вспомнить, по какому делу ему понадобился Тайдфорд. Он был странно удивлен тем, что застал Тайдфорда совершенно спокойным, тихо сидящим у стола, как будто ничего в мире не произошло...
Он поговорил с Тайдфордом, и, когда провожал его, уже вполне владел собой для того, чтобы заняться обычными будничными работами по хозяйству. Но мысли его неотступно вращались вокруг того ужаса, который он узнал о себе и об отце, и душа его рвалась вон отсюда, в большой мир, где вокруг все будут чужими и всем будет наплевать на Раймонда и его дурацкое происхождение...
Когда он кончил свою конторскую работу, то направился в конюшню, где приказал седлать своего лучшего коня. Пока ждал, он вполуха слушал конюха Винса, который жаловался на очередные трудности с упряжью и кожей... Раймонд, вопреки своему обыкновению, отвечал самыми общими фразами.
Когда лошадь была уже под седлом, в конюшню явился Барт и попытался обсудить с Раймондом еще какой-то вопрос, но Раймонд оборвал его, вскочил в седло и поехал со двора. Он направился на конезавод. Но там он не стал долго задерживаться, а поскакал дальше вдоль берега Мура вверх по течению до Фауи, а потом через Брауджелли Даунз и Розмари Пул, прочь, все дальше и дальше...
Долина Мура была прекрасна, напитана летним благоуханием, и легкий ветерок еле заметно колебал цветущие ветви деревьев... Вдали, к северу, слышно было гудение северного ветра в скалах Браун Вилли и Раф Тор... Сперва он погонял своего коня, а потом, жалея его, перешел на ровный шаг.
Так прошло довольно много времени, прежде чем Раймонд сумел собрать свои мысли. Теперь он стал припоминать множество полузабытых намеков, обстоятельств и мелких деталей, которые, если умело составить их вместе, образовывали довольно понятную картинку – картинку, которая столько лет была скрыта от его сознания...
И когда этот рассыпанный калейдоскоп окончательно сложился в его мозгу, ему стал проясняться наконец весь смысл сказанного отцом. Если вся эта история была правдой – а он в глубине души все еще не готов был безоговорочно в нее поверить, – то тогда он не станет Пенхоллоу, властителем Тревелина, даже если старик Пенхоллоу из собственного каприза унесет эту тайну с собой в могилу. Нет, он, Раймонд, не мог бы пойти на этот, пусть и не вполне вольный, обман... Ведь он уже никогда не забудет этого и не сможет держаться так, словно ничего не произошло, – нет, не сможет... Все его годами отлаживаемое хозяйство, его любимый Тревелин, честь фамилии, которой он гордился, – все это показалось ему призрачным и пустым. Любой из его братьев имел больше прав называться Пенхоллоу, властителем Тревелина, и, если бы даже Раймонд решился присвоить это имя, вся его последующая жизнь пройдет в страхе, что кто-нибудь разоблачит его... Вообще-то не похоже было, чтобы старик Пенхоллоу намеревался действительно лишить его наследства в форме Тревелина, ведь никто лучше Раймонда не понимал в хозяйстве. Ясно было, что старик будет хранить молчание об этом всем до тех пор, пока его это будет устраивать, чтобы держать в узде Раймонда. Покамест старику нужен был управляющий, который умеет вести дело, а таковым из всей семьи был только Раймонд. Но он понимал, что рано или поздно все достанется Ингрэму, – хотя бы просто по закону...
Мысль о том, что Ингрэм станет хозяином Тревелина, так глубоко поразила Раймонда, что он, отпустив поводья, слез с лошади и бросился наземь, в неистовстве скребя ногтями торфянистый грунт... Он видел себя в роли шута, живущего на то содержание, которое будет назначено ему Ингрэмом, и просто не хотел жить в предвидении такой перспективы... Он засмеялся, сперва тихонько, потом все громче и громче, и наконец этот смех превратился в сумасшедший хохот, который напугал птиц в соседней роще, отчего они разом поднялись в воздух, словно души потревоженных предков...
Но этот истерический смех пошел Раймонду на пользу. Утихнув наконец и вытерев глаза, он почувствовал странное облегчение в груди, словно из нее вынули жалящий кусок металла, загнанный туда рукой отца. Раймонд снова стал взвешивать и просчитывать каждое отцовское слово и в конце концов пришел к мысли, что единственный человек, способный засвидетельствовать правду или ложь, это... Одним словом, он снова вскочил в седло и отправился в Бодмин, где жили Делия и Финеас.
Через час он прискакал в Бодмин и соскочил с лошади у дома Оттери. Дверь ему открыла служанка, которая провела его в гостиную и пошла искать мисс Оттери.
До этого момента Раймонд, потрясенный тем, что Рейчел вовсе не его мать, не задавался вопросом о Делии... А теперь он со смешанным чувством жалости и ненависти стоял посреди бедновато обставленной, тесной комнатки со множеством птичьих клеток и фарфоровых сервизов, очень любимых Делией.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46