А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Та просидела так у постели госпожи до тех пор, пока снаружи не послышался скрип колес по гравию; тогда она осторожно освободила свою руку, подошла к окну и поглядела вниз.
– Это Барт, – проговорила она. – Мне надо спуститься к нему. Я ему буду сейчас очень нужна...
– Не оставляй меня! – слабым голосом попросила Фейт.
– Но ведь это приехал Барт! – повторила Лавли. – Не беспокойтесь, я скоро вернусь к вам.
Она вышла, тихонько прикрыв дверь, и стремглав сбежала по лестницам вниз.
Барт только вошел в дом и бросил свой стек на стол, когда из Желтого зала к нему выбежал Конрад. С перекошенным лицом он схватил Барта за рукав и заговорил прерывающимся голосом:
– Барт! Братишка мой! Послушай!..
– А, отстань! – грубо оттолкнул его Барт, не глядя. – Мне нечего тебе сказать, понятно? Нечего лезть ко мне.
Ингрэм, вышедший в холл следом, вмешался:
– Не надо, Барт, не надо! Я понимаю, для всех нас это был шок, но тут еще...
– Оставьте свои дела при себе! Я не желаю ни о чем говорить с вами! Можно подумать, кто-нибудь из вас вообще переживает! Черта с два!..
– Барт, милый!
Он посмотрел вверх – на лестнице стояла Лавли. Он сделал несколько шагов к ней, и в следующее мгновение она уже обнимала его за шею и гладила по жестким черным волосам...
– Лавли! – шептал он сквозь рыдания. – Боже мой, что происходит, Лавли...
– Я знаю, знаю, – говорила она терпеливо. – Пойдем со мною, любимый мой...
Он пошел вверх по лестнице, обняв Лавли за талию и склонив голову на ее плечо. Конрад смотрел ему вслед с мучительной гримасой боли. Пытаясь утешить его, Ингрэм заметил:
– Он очень расстроен, Кон, ты должен его понять! Ничего, он скоро сойдет вниз, к нам. На твоем месте я не стал бы беспокоиться...
Конрад только посмотрел на него нехорошим взглядом...
Из коридора к Ингрэму молча подошел Рубен и вручил ему бумажный конверт.
– Что это? – спросил Ингрэм, узнавая почерк на конверте... – Где ты это взял?
– Это письмо вам от мистера Раймонда, что ясно для всякого, – сухо сказал Рубен. – Оно лежало на его письменном столе. Так что нечего стоять разинув рот, а лучше вскройте его да прочитайте!
– Экий наглец... – пробормотал, глянув на Рубена, Ингрэм и распечатал конверт. На пол вывалились ключи от сейфа. Он, ругнувшись, поднял их, а затем прочел письмо.
– Вот дьявол! – вскричал Ингрэм, обегая глазами стоящих рядом с ним братьев. – Как это похоже на Раймонда! Хладнокровный, как рыба! Посмотри, Юджин, ты можешь себе вообразить такое предсмертное письмо?!
Он протянул бумагу Юджину, но все, включая Рубена, сгрудились рядом, пытаясь взглянуть через плечо на эту загадочную записку. Выход нашла Чармиэн – она просто вырвала письмо из рук брата и стала читать его вслух. Когда она закончила, в комнате повисло молчание. Потом неожиданно зарыдала Вивьен.
– Что с тобой, моя птичка? – ласково обнял ее Юджин.
– Боже мой! Я н-никогда н-не любила его, но эт-то просто ужасно! – всхлипывая, говорила Вивьен. – Написать Ингрэму в т-таких подробностях все о делах, ни словом не об-бмолвившись о том страшном, что он решил сделать... Нет, это б-был все-таки какой-то особый человек... И я п-представляю, какую немыслимую он пережил трагедию...
– Ну, значит, у Раймонда в голове до самого конца было только хозяйство! – пожал плечами Ингрэм. – А теперь дайте-ка мне это письмо, я предъявлю его полиции. Может быть, нам все-таки удастся избежать в этом деле большого скандала...
Вивьен гневно покраснела:
– И ты еще говоришь, что Раймонд был хладнокровен, как рыба? Это ты-то, который стоит и рассуждает о том, как бы не было скандала, когда твой отец убит, а брат застрелился!
– Не надо забывать, – поднял палец Ингрэм, – что именно тот самый Раймонд, о котором вы все так причитаете, убил отца!
– Мне все равно! – крикнула Вивьен. – Может быть, это был лучший в его жизни поступок!..
Глава двадцать третья
Барта никто не видел вплоть до обеденного времени. Когда он спустился к обеду, то выглядел очень спокойным, хотя ел мало, а говорил еще меньше. Ингрэм остался после обеда в Тревелине, так же, как и Клиффорд, который вернулся после разговора с инспектором Логаном. Естественно, за обедом было много разговоров о причинах самоубийства Раймонда, но Барт молчал и только единственный раз процедил сквозь зубы, что ему Отвратительны все эти дрязги.
Клиффорд сообщил, что, по его мнению, полиция теперь склоняется к тому, чтобы закрыть дело. Однако инспектор ничего не сказал ему по поводу сведений, которые удалось выжать из Джимми. Возможно, инспектору еще просто не представился случай допросить Джимми.
Клара не вышла к обеду, но Ингрэм счел своим долгом подняться к ней в комнату и заверить старушку в том, что, каковы бы ни были на сей счет намерения Раймонда, теперь они с Майрой надеются, что тетя останется жить здесь, в Тревелине.
– Я не из тех, кто стремится избавиться от своих родных! – важно заявил Ингрэм, с гордостью выпячивая грудь. – И я всегда одобрял отца, когда он собирал вокруг себя семью... И вообще, наш Тревелин не будет прежним без вас, дорогая тетушка...
– Ох, дорогой, спасибо, но я право, не знаю... – пробормотала в ответ Клара. – Меня очень выбила из колеи смерть Адама, а потом еще – и бедняжки Раймонда. Я знаю, ты с ним никогда не дружил, но ко мне он был очень добр всегда... Я побуду пока в своей комнате. Пусть там обо мне не беспокоятся. Я просто не могу себя заставить взглянуть на его пустое место за столом...
Ингрэм спустился к обеду без нее и, поколебавшись, все же уселся на место Раймонда во главе стола, заметив, что надо жить дальше, что бы ни случилось в жизни, и что теперь жизнь несколько переменилась...
– Да, а я собираюсь переменить свою жизнь в том смысле, чтобы уехать отсюда как можно дальше! – сообщил Обри. – Мне и так уже испортили нервы эти ужасные события, а тут еще твои хозяйские манеры, Ингрэм, они крайне неприятны... Я бы даже сказал, они вызывают у меня полное неприятие, дорогой мой!
– Тебя, кажется, ни о чем не спрашивали! – коротко заметил Ингрэм.
– А разве ты не собирался меня спрашивать ни о чем? – удивился Обри. – Кажется, ты начинаешь вести себя со мной, словно второй отец!
Ингрэм ответил ему очень резко, и ссора уже готова была вспыхнуть, но тут старый Рубен, прислуживавший за столом, так грубо и сурово призвал их к порядку, что оба они почувствовали себя несколько пристыженными и замолчали.
После обеда Барт сухо сказал, что ему необходимо сказать Ингрэму пару слов наедине. Ингрэм повел его в библиотеку, уверяя Барта, что он в полном его распоряжении и готов выслушать не только два слова...
– Я понимаю твои чувства, парень, но поверь мне, время – великий врач, оно лечит все раны, и нам нельзя вешать носа!
Барт неприязненно посмотрел на него.
– Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Я хотел спросить, когда я вступлю во владение Трелликом?
Ингрэм пожевал губами:
– Не могу сказать точно... Ну, во-первых, нам надо закончить с этим полицейским расследованием, а затем, конечно же, процедура вступления в права наследования...
– Нет, это все я понимаю! – оборвал его Барт. – Но я хочу предупредить, что переселюсь в Треллик, как только это станет возможным. Здесь мне невыносимо. Раймонд... Это был отличный работник и хозяин, здесь мне без него в тягость... Я согласен, он убил отца, но тот Раймонд, которого я знал, НЕ МОГ БЫ этого сделать, нет... Одним словом, я намерен тихо жениться на Лавли и удалиться в Треллик. Когда умер отец, здесь стало погано, а когда ушел Раймонд, – во сто крат хуже!
– Мой милый! – проникновенно заговорил с ним Ингрэм. – Но ведь подумай, как же я буду без тебя здесь, как я справлюсь?
– Ничего, как-нибудь справишься. Лавли говорит мне, и она права, что я нигде не буду чувствовать себя счастливым, но уж здесь, в Тревелине, мне просто невмоготу. Мне придется тяжело в Треллике, но я не паникую. Здесь я просто сойду с ума.
– Барт, в тебе говорит уныние, мой милый! – продолжал упрашивать Ингрэм. – Ты увидишь, как все изменится через несколько дней!
– Нет! – голос Барта сорвался. – Я каждый день буду видеть, как Раймонд с холма смотрит в последний раз на этого жеребца, Дьявола, а потом уезжает... Боже мой, почему он это сделал?
– Я ведь объяснил тебе все! – вздохнул Ингрэм. – Тебе нужно просто как следует выпить и немного переменить обстановку на время. У тебя масса времени подумать надо всем этим... А с женитьбой я на твоем месте не стал бы торопиться. Подумай, ведь отца еще не предали земле! Что скажут люди..
– Ну хорошо, я подожду... Подожду поминок. Но не дольше. И я не собираюсь жениться на ней здесь. Я заберу ее в Лондон и там обвенчаюсь. Ты не можешь остановить меня, Ингрэм.
Ингрэм с сожалением вздохнул, но понял, что в нынешнем состоянии Барт не способен ничего всерьез обсуждать. Ингрэм очень не одобрял брачные намерения Барта, но не возражал вслух, надеясь, что Лавли удастся хотя бы вывести Барта из такой депрессии. Тогда можно будет предложить ему поучаствовать, хотя бы на первых порах, в управлении Тревелином, и опять же Лавли, скорее всего, сумеет убедить Барта принять такое предложение... А дальше подрастет старший сын Ингрэма, Рудольф, и что-нибудь образуется.
Ингрэм вздохнул еще раз, еще печальнее.
Но тут в библиотеку вошел Рубен с известием, что приехал инспектор Логан, и Ингрэму пришлось прервать беседу. Сумрачный Барт поплелся к себе в комнату, а Ингрэм отправился в приемную, где его ждал Логан.
Фейт под влиянием аспирина проспала несколько часов кряду и проснулась только поздно вечером. У ее постели уже сидела Лавли с чашкой куриного бульона.
Лавли быстренько причесала Фейт, напудрила ей нос, подложила под спину еще пару подушечек. Та выглядела так ужасно, что Лавли решила посоветоваться с Чармиэн – может быть, стоит вызвать к ней доктора?
Когда Лавли поставила перед нею поднос с едой, Фейт еле слышно пробормотала:
– Я не хочу есть. Что случилось? Расскажи мне... Лавли стала мягко уговаривать ее съесть хоть немного бульона, убеждая Фейт, что никаких новостей нет...
– А скоро вы с мистером Клеем сможете уехать отсюда! – ласково добавила Лавли. – Вы уедете, и весь этот ужас скоро позабудется... Вот и мистер Барт, хоть и переживает, все же надеется на лучшее...
– Нет... – пробормотала Фейт. – Я никогда не смогу забыть этого... А что Барт? Я ведь совсем позабыла о Барте? Ведь он, вероятно, просто убит?
– Да, ему тяжело, – признала Лавли. – Но стоит только нам с ним уехать из Тревелина, и все станет на свои места. Все станет совсем иначе, как только мы с мистером Бартом станем мужем и женой... И даже мистер Конрад, хотя он страшно ревнует своего брата ко мне, и тот со временем смирится. А мой Барт – так он тем более не из тех, кто долго помнит зло... Меня только печалит, как вы останетесь без меня... Кто будет ухаживать за вами...
– О, Лавли, милая, не оставляй меня! – взмолилась Фейт.
– Но мне придется! – мягко сказала Лавли. – Я нужна Барту, мой долг сейчас помочь ему в его горе. И я уверена, что сумею сделать его счастливым!
– Да, я тоже надеюсь на это! – задумчиво, вздохнула Фейт. – А что насчет полиции? Инспектор приезжал сюда? Что там делалось внизу?
Но поскольку Лавли большую часть времени пробыла запершись наедине с Бартом, она ничего не могла рассказать Фейт по этому поводу. Тогда Фейт попросила, чтобы Лавли пригласила зайти Вивьен.
Не прошло и пяти минут, как появилась Вивьен.
– Садитесь, – тихо пригласила ее Фейт. – Расскажите мне, что произошло в доме за день.
– Ничего особенного! – заявила Вивьен, кладя ногу на ногу. – За обедом было гадко. Ингрэм занял место Раймонда за столом, и, конечно, на него все стали бросаться... Я хочу вам сказать, что наши вечерние сборища в спальне у Пенхоллоу были совершенно ужасны, но теперь, когда его убили, стало еще хуже... Теперь, как это ни дико звучит, если я встаю утром и узнаю, что не случилось нового несчастья, я бываю благодарна Богу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46