А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

- Не стреляй никуда, выбрось оружие.
- Ладно.
Питер услышал стук упавшего оружия.
- Дверь закрыта?
- Да, закрыта. Я ее закрыл, этим засранцам нечего здесь делать…
- Послушай, Уоллс. Только прошу тебя, сынок, слушай меня внимательно. Ты можешь остановить пуск.
Сердце Питера готово было выскочить из груди, он так крепко сжал телефонную трубку, что мелькнула мысль, не сломал ли он ее.
- Так, слушай. Есть пять кнопок с надписями, которые надо нажать в строго определенной последовательности. Тебе надо просто слушать, читать надписи и нажимать кнопки. Все очень просто, очень легко. Приготовься. Ты готов?
Наступила тишина, тяжелая и гнетущая. Питер слышал стрельбу, но он также слышал, как тикают секунды, устремляясь вперед, к Вечности.
- Сынок? - снова спросил он, и тут ему показалось, что он слышит что-то вроде всхлипывания.
- Сынок? Ты меня слышишь? Слышишь?
И, наконец, прозвучал ответ:
- Тогда нам хана, потому что я не умею читать.

Она успела дважды выстрелить в Арбатова. Первая пуля вошла повыше сердца, разорвала подкожную ткань, мышцы, прорвала легкое, задела лопатку и вышла через спину, оставив в ней ужасную рану. Вторая пуля вошла ниже, между ребрами, и прошла через живот, буквально разворотив там все. Но Григорий сбил Магду на пол и, истекая кровью, начал бить ее по лицу и голове. Ему удалось вырвать пистолет, он зажал его в кулак и продолжал лупить ее уже пистолетом. Когда в глазах Магды появилась пустота, он остановился и откатился к стене. Григорий не был уверен, убил ли он ее, но сейчас это было уже не важно. Его удивило, как же много в нем крови, она все текла и текла, тело оцепенело, его охватило какое-то наркотическое состояние. Ему почудилось колышащееся поле золотой пшеницы в лучах солнца и ужасно захотелось опустить голову и немного отдохнуть. Но боль скрутила живот, он не понимал толком, что же произошло.
Бомба, что-то связанное с бомбой. Атомная бомба, вот что это было. Однако теперь это теряло смысл, потому что он, похоже, умирал.
Григорий с трудом повернул голову, прыгающие блики света на потолке подтвердили, что цифры часового механизма торопятся к отметке 0000. Он решил, что должен добраться до бомбы, и приказал своему непослушному телу подняться.
Но тут же, словно срубленное дерево, с глухим стуком рухнул на пол. В ушах зазвенело, хотя боль и не была слишком сильной. Тогда Григорий пополз по собственной крови к бомбе, не имея никакого понятия, что будет делать с ней, если все-таки доберется.
Будь ты проклят, Пашин, ты забрал у меня единственную женщину, которую я любил. А еще ты забрал мою жизнь. Будь ты проклят, Пашин.
Ненависть помогала ему, потому что придавала сил. Он полз, но эта проклятая бомба была еще далеко.
Слова. Проклятые слова этих белых мальчиков. Их очертания напоминали ему змей или насекомых, они крутились, извивались, плясали перед ним. Везде, куда бы он ни смотрел, он видел слова. Написанные на маленьких черных пластиковых табличках, все они разом уставились на него. Напрасно. Он не видел в них никакого смысла. У этих слов нет жалости, да никогда и не было, черт бы их подрал.

- Уоллс? Уоллс, ты слышишь меня? - раздался голос в телефонной трубке.
Голос буквально дрожал от нетерпения. Да, ведь от него зависело так много.
Белые люди всегда таращили глаза, когда узнавали, что он не умеет читать.
Сынок, ты не умеешь читать? Сынок, этот мир слишком опасен для молодого человека, не умеющего читать. Парень, тебе надо выучить алфавит, иначе навсегда останешься черным и тупым, будешь вечно подпирать углы на улицах.
- Сынок?
- Да, - ответил Уоллс, сгорая от стыда и злости. Частично он был зол на себя, частично на этого Мистера Белого с его озабоченным голосом, а еще на того, кто послал его в эту комнату для белых, где сейчас улетучивались секунды и была готова к пуску эта гребаная ракета.
- Гм, сынок, скажи мне… - голос старался оставаться спокойным, хотя сквозь него доносились звуки стрельбы. Уоллс миллион раз слышал такой голос, он звучал, когда белый человек вдруг обнаруживал, что имеет дело с тупым, неграмотным ниггером.
- Послушай, сынок, а буквы ты знаешь? Алфавит знаешь? Не слова, нет, буквы ты различаешь?
Уоллс снова вспыхнул от стыда и закрыл глаза. Он почувствовал на лице горячие слезы и с такой силой стукнул по телефону, что даже подумал, не расколол ли его пополам.
- Начат стартовый отсчет, - снова оповестила белая сучка, что еще больше разозлило Уоллса. Ему захотелось убить эту белую дрянь.
- Да, - ответил он, - буквы я знаю хорошо. - Говорил он медленно, прямо как мальчик-слуга, черт побери.
- Отлично, здорово. Просто здорово. Если мы будем действовать вместе, доверяя друг другу и не паникуя, то все будет в порядке, времени хватит и мы все сделаем по буквам. Отлично, сынок. Договорились?
Уоллс почувствовал в голосе мужчины внезапный страх, словно вырвавшийся из забитого комками горла.
- Да, - ответил он, успокаивая говорившего, подыгрывая ему, чтобы он улыбнулся. - Будем все делать медленно, без паники, так что все будет хорошо.
- Ну и отлично. А теперь, если ты говоришь по телефону, то сидишь в кресле, так?
- Так, - ответил Уоллс, послушно опускаясь в кресло.
- Теперь посмотри на телефонную розетку, туда, где шнур уходит в стену. Посмотрел, да?
- Посмотрел. - Он уставился на стенку, в которую уходил телефонный шнур.
- Подними глаза на пару дюймов. Слева там есть маленькая ручка. Еще там есть выступ, а на выступе панель управления, она как бы наклонена от тебя. Не под прямым углом, а наклонена от тебя, правильно?
- Да.
- Хорошо, на этой вот панели посмотри на самую левую сторону… там полно всяких выключателей. Там пять групп по две колонки, всего десять колонок. Колонки идут вниз, и они тоже разбиты на группы, группа из шести кнопок, по три в каждой колонке, потом группа из восьми кнопок, по четыре в колонке, потом группа из четырех кнопок, по две в каждой колонке. А групп всего пять, верно?
Черт бы тебя побрал, подумал Уоллс. Неверно, неверно и еще раз неверно.
Там был какой-то лабиринт, путаница из маленьких белых коробочек, выключателей, проводов - кошмар сплошной. Он закрыл глаза в надежде, что эта путаница исчезнет и все прояснится, но когда открыл глаза, все осталось по-прежнему.
- Видишь? - спросил тревожный голос.
- Ничего я не вижу.
- Смотри! Смотри, ублюдок, черт бы тебя побрал!
Теперь уже в голосе говорившего звучала истерия, паника, ужас.
Уоллс снова посмотрел туда, пытаясь все же отыскать… Перед глазами мелькали выключатели, принимая форму каких-то странных животных, а потом они меняли форму, как фантастические зародыши в каком-то кино, которые нападали на людей.
- Стартовый отсчет продолжается, - прозвучал голос белой сучки, сладкий, как сахар. - Стартовый отсчет продолжается.
И тут он увидел это! Да, да, черт побери, он видел это! Сдвоенные колонки кнопок, разбитые на маленькие группы, всего пять сдвоенных колонок.
- Да чтоб тебя разорвало! - заорал Уоллс. - Эй, парень, я нашел эту суку, нашел!
- Отлично, отлично. Здорово, отлично! Превосходно! А теперь…
И тут телефон замолк.
- Не работает, не работает, телефон не работает! - завопил Питер. - Боже, он не работает!
- Продолжается стартовый отсчет, - возвестил голос Бетти по громкоговорителю.
Кто-то схватил Питера, это был сержант, пытавшийся успокоить его.
- Возьмите себя в руки.
Питер посмотрел в никакие глаза сержанта. Неужели ты не понимаешь, что происходит? Неужели не понимаешь, какова цена всего этого? Это же…
- Они разбили распределительный щит, доктор. Посмотрите.
Офицер показал на ящик, расположенный высоко на стене. Он был разбит огнем спецназовцев, автоматная очередь разворотила его, провода и выключатели свисали оттуда, словно кишки.
- А другой телефон здесь есть? - спросил офицер. - Здесь, в коридоре, другой телефон. Может быть, есть где-то?
Телефоны! Да кто же помнит о телефонах! Но сейчас Питер, который провел целую жизнь в изучении чертежей шахты Саут Маунтин, пытался воскресить в памяти расположение телефонов, на которые никогда не обращал внимания. Да, здесь должен быть еще телефон. Он вспомнил, вон там!
- Дальше по коридору, - вымолвил он. - Футах в двадцати. Там еще один телефон, чуть подальше.
Все с сомнением смотрели на него.
- Но вы же будете на виду у русских, доктор.
- Ракета сейчас взлетит, черт побери!
- Доктор, да они же изрешетят вас.
- Этот чертов телефон нужен мне всего на одну минуту.
- Мы прикроем вас огнем, - предложил офицер, - из всего имеющегося у нас оружия.
- Я пойду с ним, - сказал кто-то. - Надо, чтобы кто-то был рядом с ним и тоже стрелял.
Питер посмотрел на солдата. Чумазое лицо, немного застенчивое, но определенно знакомое. И Питер вспомнил: это вовсе не военный, а молодой агент ФБР по фамилии Акли. Какого черта он здесь?
- Пошли, - сказал Питер.
Он подбежал к углу, за которым находилась баррикада русских и телефон. Из-за угла десантники группы Дельта вели огонь по русским, шум стрельбы был громким и пугающим. Питер ненавидел этот шум, ненавидел все: автоматы, грохот, нависшее над ним чувство смертельной опасности, а больше всего ненавидел собственный страх, который, похоже, стал неотъемлемой частью всего его существа. А еще он ненавидел ее, Бетти, которая была Меган, и она любила и ненавидела его.
- Стартовый отсчет продолжается, - напомнила Меган.
Акли стоял рядом, в каждой руке у него было по немецкому пистолету-пулемету с длинными магазинами. Он тоже выглядел испуганным.
Стоявшие за углом десантники группы Дельта заряжали оружие или были заняты еще чем-то, что положено было делать перед атакой.
- Готовы, доктор?
- Дд-а-а, - с трудом выдавил Питер.
- Отлично. Ребята, по моему сигналу! - крикнул молодой офицер. - Вперед!
Десантники выскочили в коридор и открыли огонь. Грохот стрельбы усилился, Питеру показалось, что это катится вниз по металлической лестнице бочка из-под бензина, наполовину загруженная болтами и гайками. Он в панике рванулся вперед, разбрызгивая ногами воду. В воздухе мелькали вспышки, поднимались вверх облака тумана, коридор был полон криков. И во всем этом не было ни малейшего смысла.
Питер добежал до ниши в стене, где висел телефон, и попытался втиснуться в нее.
Рядом ударила пуля, вырвав из стены кусок цемента, который больно его стукнул.
Пули летали повсюду, было что-то неестественное, даже безумное в том, как быстро они носились по коридору. Они порхали, как насекомые, стукались о стены, вздымали брызги воды на полу. Акли вел огонь с двух рук, прикрывая Питера от огня русских. Втолкнув его в темную нишу, он прижал Питера к стене своим теплым телом.
Питер снял трубку телефона.
Он молчал.
Питер запаниковал, но тут до него дошло, что это другая линия. Он нажал кнопку и в ухо ему ударил гудок.
- Быстрее, - закричал Акли, продолжая вести огонь.
- Стартовый отсчет продолжается, - напомнила Меган.
Заткнись, Меган! Питер набрал номер.
* * *
Каким-то чудом Григорий все же добрался до стола. Его удивило, что он еще жив. Теперь проблема заключалась в том, чтобы подняться. Обе раны обильно кровоточили, на полу остался кровавый след, брюки Григория насквозь пропитались кровью. В ушах стоял какой-то странный шум, сливавшийся с хриплым, тяжелым дыханием; с таким шумом обычно из аккордеона выходит воздух, когда у него продырявлены меха. Тут до него дошло, что это звучит его собственное тело, а продырявлено его собственное легкое. Григорий сглотнул подступившую к горлу кровь.
А потом он встал, сам не понимая, откуда взялись силы в его толстом, рыхлом, неповоротливом теле. Преодолевая неимоверную боль и шатаясь, он все-таки поднялся с пола, ухватился за чемодан, в котором лежала бомба. Дышал он хрипло, на груди пузырилась кровь, голова болела, в висках стучало, большая часть тела онемела, пальцы не слушались его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65