А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

С русскими никто не хотел связываться.
Вайткомб и Гримальди побывали на нескольких конспиративных встречах членов ассоциации в Берлине. Дважды им удавалось обнаружить местоположение штаба “Одессы” – в первый раз в отделении одного из госпиталей, где якобы лечили опасные инфекционные болезни, а во второй раз – на заброшенном хуторе возле дороги на Дрезден.
Рассказывая об этом, Гримальди вновь почувствовал острое разочарование, как будто это случилось только вчера.
– Мы так гордились, докладывая о своем успехе, однако все наши достижения утонули в канцелярщине и волоките. Информация уходила из координационного центра, как вода сквозь решето, поэтому, когда наши спецподразделения прибыли на место, обнаружилось, что птички разлетелись. Для меня и Калинина это было чересчур, – продолжал Гримальди. – Мы не могли стерпеть такой нерасторопности и посредственности. Наши командиры не сумели завершить операцию, и мы решили сделать это сами.
– Узнаю старину Гримальди, – ввернул Рейнер. Макферсон не проронил ни слова, пристально глядя на Гримальди.
– У меня был план, – сказал тот.
Он предложил товарищам разрушить сеть ассоциации изнутри. Притворившись беглецами, они собирались обратиться в “Одессу” за помощью. Пройдя тайными тропами этой организации, они в конце концов окажутся в итальянском порту – конечном пункте назначения. Оттуда они сообщат в Берлин и смогут координировать разгром “Одессы”.
Поначалу все шло хорошо. Комитет по спасению бывших эсэсовцев в Берлине подверг их суровой проверке, но они выдержали это “поджаривание на медленном огне” и получили “добро”.
– Во всяком случае нам так казалось, – заметил Гримальди с горькой улыбкой.
– Вы действовали под той же легендой? – перебил Макферсон.
– Да, – кивнул Гримальди. – Все выглядело достаточно правдоподобно. Даже с Калининым не возникло никаких проблем. Руководители “Одессы” возражали против присутствия русского на своих собраниях, но были вовсе не против того, чтобы он бежал вместе с нами. Как известно, власовцы отличались особой жестокостью во время восточной кампании.
Он помолчал, закуривая очередную сигару.
– И вот мы оказались на маршруте...
Им потребовалось двенадцать дней, чтобы пересечь Германию и Австрию. Они ночевали в горных пещерах, на хуторах, в монастыре и один раз в доме какого-то мелкого полицейского чина. Наконец им осталось последнее испытание – переход итальянской границы. Последнюю ночь они провели в избушке лесника неподалеку от Юбер Гургль, а ранним утром добрались до того места на итальянской границе, где их должен был ждать проводник из Мерано.
Гримальди отлично помнил, при каких обстоятельствах он в последний раз видел Олега. Это было на рассвете, перед самым восхождением на перевал Бреннер. Калинин был напряжен, но весел, темные глаза победно поблескивали из-под козырька кепки, а руки были засунуты в карманы толстой коричневой куртки. Рядом с ним, за невысокой каменной грядой, пригнулся Тони Вайткомб в старой, потрескавшейся кожанке, мешковатых бриджах и шипованных альпийских ботинках. Их маленькие фигурки были едва заметны на фоне высоких Тирольских Альп, вершины которых были скрыты облаками, а отвесные склоны образовывали тесные долины, тонущие в утреннем тумане.
– Я немного отстал от них, чтобы упаковать в рюкзак немного еды, и торопился нагнать их до того, как проводник из Мерано появится из леса...
Внезапно Гримальди увидел, как Тони зачем-то вскидывает вверх руки. Только в следующую секунду, когда он услышал выстрелы. Гримальди понял, что смешные движения товарища были предсмертными конвульсиями. Олег тоже стал валиться вперед и, дрыгая ногами, исчез за каменной изгородью. Никакой проводник из Мерано их вовсе не ждал, вместо этого они попали в коварную западню.
Гримальди метнулся вправо, к зазубренному скальному выступу на склоне горы. Пули свистели у него над головой, а одна звонко отрикошетила от валунов. Очутившись в безопасности за камнями, он на секунду остановился, чтобы перевести дух. Лицо его горело словно в огне, а к спине липла мокрая от пота рубашка. “Я должен вернуться, должен спасти Олега!” – подумал тогда Гримальди, но он не был даже вооружен и не мог сражаться в одиночку с безжалостными снайперами. К тому же он никак не мог подавить страх. Всю дорогу до деревни он бежал бегом, а там разыскал бургомистра и заставил его дозвониться в штаб союзных войск.
– Тело Тони Вайткомба так и лежало у невысокой каменной стены. Ему в спину попало сразу несколько пуль, он умер почти мгновенно. Калинин же загадочным образом исчез. Мы нашли пятна крови и следы, по которым прошли всего триста метров...
Следы крови привели их к спуску в узкий овраг с отвесными глинистыми склонами. Один из альпинистов, державший на коротком поводке рвущуюся в погоню собаку, обнаружил следы ног еще трех человек, но не мог сказать точно, шли ли они, как и спасательная группа, по следам крови или же просто несли с собой раненого. Следы эти, однако, исчезли возле ручья, текущего по дну оврага.
– С тех пор я ни разу больше не видел Олега Калинина, – сказал Гримальди. “Хотя в мыслях я тосковал о нем все эти годы”, – закончил он про себя.
– Итак, ты потерпел неудачу, – подвел итог Макферсон.
С улицы донеслась сирена полицейской машины.
– Да, – признал Гримальди. Таков был кровавый конец его плана покончить с “Одессой”. Месяцы тщательной подготовки, сбор разведывательной информации, личный риск, наконец, – все закончилось расстрелом у перевала Бреннер, а воспоминания об охватившей его панике, о том, как он в ужасе бежал по горной тропе, о трясущихся руках, горьком привкусе во рту и холодной испарине на лице преследовали его еще долгие годы.
– И никто не обвинил тебя, когда ты вернулся? – поинтересовался Макферсон. – Я бы тут же, не сходя с места, отдал тебя под трибунал.
Гримальди раздавил окурок сигары в поцарапанной пепельнице в форме кленового листа.
– Через месяц я уже доставил им Геллена, выложил на серебряном блюдечке, так что об инциденте на перевале решили не вспоминать.
– А убийцы? Их так и не нашли?
– Нет, – ответил Гримальди. – Я составил подробный список всех мест и людей, у которых мы останавливались, и наши люди прошли по всему маршруту. – Он глубоко вздохнул. – Они ничего не нашли. Все агенты “Одессы” как сквозь землю провалились. Эсэсовская организация наладила новые тайные тропы и благополучно функционировала на протяжении еще нескольких лет.
Он встал и подошел к окну. Внизу на улице двое латиноамериканцев в ярких ветровках грузили в старый голубой “шевроле” многочисленные чемоданы. Обернувшись к Макферсону, Гримальди сказал:
– Может быть, Калинин сам расскажет, как ему удалось спастись.
– Он был твоим другом, не так ли? – холодно осведомился Макферсон. – Почему ты не пытался узнать, что с ним случилось?
Гримальди почувствовал в горле неприятную сухость. Тени прошлого снова ожили в его памяти.
– Как я мог? Я считал, что он мертв. Либо его убили нацисты на перевале, либо за неподчинение приказу расстреляли свои, если каким-то чудом ему удалось спастись. Советские расстреливали своих за гораздо меньшие провинности. И если он все-таки уцелел, то я своими вопросами мог только еще больше осложнить его положение.
– Ты все еще считаешь его своим другом? – продолжал расспрашивать Макферсон, ковыряя в своей трубке каким-то уродливым серебряным приспособлением. – В конце концов, ты бросил его там, раненного и беспомощного. Может быть, он ненавидит тебя за это.
Гримальди не ответил, сосредоточив свой взгляд на висящем на стене плакате с изображением Энди Уорхолла.
– Ты возьмешься за это дело, не так ли? Тебе придется поехать в Москву.
– Не знаю, – отозвался Гримальди. – Дайте мне подумать.
Макферсон медленно покачал головой.
– Уолт, оставь нас одних на минутку, – попросил он негромко.
Рейнер пожал плечами и вышел. Макферсон повернулся к Гримальди. Лицо его было искажено гневом.
– Ты глупая старая баба, – прошипел он. – Я спас твою задницу в Пуллахе, помнишь? Я защищал тебя все эти годы и сквозь пальцы смотрел на твои грязные интрижки, которые ты заводил с гомиками в Нью-Йорке и Лондоне. Хочешь, я представлю тебе список всех задниц, которые побывали в твоей постели?
– Моя частная жизнь... – начал было Гримальди.
– Плевал я на твою частную жизнь, – резко перебил его Макферсон. – Одного моего телефонного звонка будет вполне достаточно, чтобы тебя выкинули, на этот раз навсегда.
Он помолчал.
– Хочешь, чтобы я сделал этот звонок? Или все-таки возьмешься за дело и скажешь “спасибо, сэр”?
Гримальди сглотнул, но продолжал молча смотреть на Макферсона.
– Вот так-то лучше. Попозже кто-нибудь отвезет тебя в контору, – сказал Макферсон совсем другим голосом. Его слова прозвучали отрывисто и сухо, почти как военная команда.
– Несколько дней пробудешь здесь, пройдешь инструктаж, необходимые процедуры и так далее. Затем ненадолго отправим тебя на “Ферму”, и – вперед. Я хочу, чтобы ты был в Москве еще накануне Рождества.
Дверь распахнулась, и в комнату вернулся Рейнер. Его хитрые глазки перебегали с Макферсона на Гримальди и обратно.
– Прикрытие? – спросил Гримальди, намеренно игнорируя его.
Макферсон повертел в руках трубку и спрятал ее в карман своего твидового пиджака.
– Французский канадец, – сказал он. – Представитель фирмы “Делис дю Норд”, импорт рыбы и икры. Их московский представитель возвращается через шесть недель.
– Канадская эмиграция в совершенном развале, – заметил Рейнер. – Досье в беспорядке, номера паспортов не регистрируются. Ты будешь в абсолютной безопасности.
Гримальди оперся на подоконник, чувствуя идущий от окна холод, как чье-то ледяное дыхание на своей шее.
– Ты ведь уже все приготовил, Джим, не так ли? Ты был уверен, что я не смогу отказаться. Макферсон пожал плечами.
– Еще бы! – откровенно признался он. – Мало кто получает второй шанс, Наполеон.
Он уже стоял, и Рейнер услужливо распахнул перед ним дверь.
– Я уже спрашивал, но ты так и не сказал мне, Джим, почему все делается в такой тайне? Почему вы так торопитесь?
Макферсон раздраженно повернулся к Гримальди.
– Мы хотели немедленно вытащить тебя из Англии, боялись утечки информации.
– Какой еще утечки?!
Заметив на лице Гримальди искреннее недоумение и праведный гнев, Макферсон неохотно объяснил:
– Я уже говорил тебе, что Калинин передал нам два документа. Один касался аварии на Байконуре, а другой был аналитическим обзором ГРУ о разведдеятельности русских в Британии.
Помолчав, он закончил:
– Похоже, что британская разведка все еще наводнена русскими агентами, и мне не хотелось, чтобы англичане или наши лопухи-координаторы знали, что ты уходишь в подполье. В Москве об этом стало бы известно через двадцать четыре часа.
– Однако...
– Любое перемещение по службе вызвало бы вопросы, тебя стали бы расспрашивать, куда ты уходишь. Сегодня утром, – Макферсон посмотрел на часы, – мы сообщили в Лондон, что твой отец серьезно заболел. Еще через две недели мы уведомим их, что ты уходишь в отставку, чтобы взять в свои руки семейный бизнес. Насколько я помню, это сеть ресторанов, так, кажется?
Он повернулся к двери и, не дожидаясь ответа, вышел. Рейнер последовал за ним. Гримальди даже не успел спросить, рассказали ли они его отчиму о его страшной болезни.
Гримальди вышел из лифта на четвертом этаже главного здания в Лэнгли и пошел по коридору, приветливо кивая встречающимся ему по дороге сотрудникам. Не останавливаясь, он кинул в рот подушечку мятной жевательной резинки, поскольку от него все еще слегка попахивало чесноком.
Это был прекрасный обед, и Фернан был как всегда на высоте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93