А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Алекс кивнул.
– И они правы.
– Но ведь именно этого и добивается Горбачев! Морозов считает, что он – это катастрофа для России. Горбачев уже потерял Восточную Европу, Анголу, Никарагуа, Эфиопию и Ирак. Он согласился на объединение Германии. Он виноват в том, что происходит в Прибалтике, в Грузии и Армении. Советский Союз перестал быть великой державой, страна стоит на пороге анархии и выпрашивает гуманитарную помощь у немцев и американцев. Во всем этом виноват Горбачев, и именно поэтому Морозов считает, что его надо остановить.
– При помощи убийства? – с сомнением осведомился Алекс. Уж больно неправдоподобно звучало все то, о чем рассказывал Серебров.
– Да, – мрачно сказал перебежчик.
– Кто еще знает об этом?
– Очень узкий круг посвященных. В него не входят даже ближайшие помощники Морозова.
Алекс попытался рассуждать объективно и здраво. Несомненно, в горбачевской России КГБ терял больше всех. Если потепление отношений между Вашингтоном и Москвой выльется в свободу, демократию и тесное сотрудничество, никому не будут нужны шпионы, профессиональные убийцы и дознаватели. Верхушка КГБ обвинила Горбачева во всех своих бедах. С их точки зрения заговор с целью физического устранения прогрессивного советского лидера безусловно имел смысл.
– Каковы их планы? – спросил Алекс.
– Насколько я понял, Морозов планирует убийство на территории иностранного государства, чтобы никто не попытался связать это с деятельностью Комитета. Убийство должно выглядеть как несчастный случай.
– Значит, на территории иностранного государства? – Алекс подошел к окну и выглянул наружу через щели в жалюзях. Серые дождевые облака цеплялись за снежные вершины Альп. – Какого государства?
– Конечно, вашего, какого же еще? – удивился Серебров.
Алекс резко обернулся к нему.
– Постой, что ты имеешь в виду?
– Горбачев собирается посетить Соединенные Штаты весной девяносто первого года. Убийство должно произойти во время этой поездки.
– Это невероятно, – с сомнением проговорил Алекс, поглядывая на Сереброва поверх своей кружки. – Начиная с того момента, когда Горбачев ступит на нашу землю, он будет находиться под нашей защитой. КГБ не может столь свободно делать свои дела в Штатах.
– Видишь ли... – удивление Алекса по всей видимости доставляло Сереброву немалое удовольствие. – Морозов, как мне кажется, прячет в рукаве козырную карту. В США у него есть тайный союзник: некий богатый и очень влиятельный американец.
– Кто он такой? – нахмурился Алекс.
– Этого я не знаю. Никакого имени при мне не упоминали, я лишь понял, что у Морозова есть свой собственный секретный канал связи с этим человеком. Судя по слухам, это промышленный магнат, вложивший немалые средства в программу “Звездных войн”. Если в отношениях между Вашингтоном и Москвой победит разрядка, он потеряет миллиарды долларов. Разоружившимся американцам будут до лампочки все его технические новинки.
Серебров прикончил печенье и огорченно щелкнул языком, поглядывая на пустую тарелку.
– Как видите, наши правые и ваши правые имеют между собой много общего, – усмехнулся он. – И тем и другим мешает Горбачев. Кстати, нельзя ли принести еще печенья?
Разоблачения Сереброва все еще звучали в ушах Алекса, когда он садился в самолет “Эйр Франс”, следующий из Парижа в Вашингтон. Самого Сереброва отправили в США на самолете ЦРУ, который должен был доставить его на аэродром в Форт-Лири, в Виргинии. Там в течение еще двух месяцев ему предстояло пройти более глубокое и тщательное собеседование с лучшими специалистами ЦРУ.
Алекс, однако, сомневался, что перебежчик знает еще что-нибудь о заговоре против Горбачева. Ему никто ничего не сообщал, никто ни во что его не посвящал, и он питался лишь слухами и собственными догадками. Но если все, что он рассказал, окажется правдой, то история Советского Союза, да и всего мира тоже, может самым решительным образом измениться. Если Горбачев будет убит, власть в Кремле возьмут сторонники жесткой, прокоммунистической линии. СССР окажется в руках безжалостной хунты под руководством его собственного брата. Все достижения мирного процесса утонут в крови, заново начнется “холодная война”, и Россия опять превратится в “империю зла”.
Времени терять было нельзя, и мозг Алекса сразу включился в работу, намечая примерный план действий и необходимых шагов. Он должен прекратить все текущие операции и создать собственный оперативный штаб где-нибудь в Нью-Йорке или Вашингтоне, лишь бы подальше от Лэнгли. Свое руководство он пока ни о чем информировать не будет. Придется поработать как бы вне структуры ЦРУ. Таинственный союзник Дмитрия вовлечен в программу СОИ, стало быть, он – одна из ведущих фигур в аэрокосмической промышленности. Придется разослать сотрудников по всей стране, чтобы они одного за другим прощупывали президентов и владельцев аэрокосмических компаний и фирм. Затем, когда список сократится до нескольких имен, он поставит на прослушивание их телефоны и пустит за ними наружное наблюдение. Этим он безусловно нарушит закон, но теперь, когда у него на руках срочное дело чрезвычайной важности, Алексу это было безразлично.
Надо будет также связаться в Москве с Гримальди и поручить ему побольше разузнать о намерениях “Памяти”. У Калинина должны быть собственные связи внутри КГБ. С другой стороны, Гримальди нельзя информировать о заговоре против Горбачева. Алекс никогда не доверял ему до конца. В ту ночь в мотеле “Скайвэй” он перехватил несколько взглядов, которыми обменивались Калинин и Гримальди, и его тело пронизала дрожь странного предчувствия. Между этими двумя существовали какие-то тайные взаимоотношения, сути которых Алекс до сих пор не мог постичь.
Стюард принес ему бокал охлажденной водки со льдом, тем самым нарушив ход мыслей Алекса. Он огляделся по сторонам и увидел, что через проход от него сидит миловидная блондинка в белом платьице-мини с длинными льняными волосами и хрупкими плечами. Девушка нежно прижималась к сидевшему рядом с ней парню. У того тоже были длинные светлые волосы, узкое, нервное лицо мечтателя и страстный рот. Девушке было примерно столько же лет, сколько и Татьяне в день ее гибели. И она, и ее парень, казалось, были без памяти влюблены друг в друга.
Эта парочка странным образом взволновала Алекса; он пристально уставился на обоих, не в силах отвести в сторону глаза. Почувствовав его взгляд, девушка обернулась к нему, напряглась, затем неуверенно улыбнулась и опустила глаза. Алекс же почувствовал приступ черной зависти. Они были так счастливы, черт побери, и так любили друг друга! Ему они казались пришельцами из другого мира, живущими совсем иной, непохожей жизнью. “Что же со мной случилось? – неожиданно подумал Алекс. – Ведь и я был таким, как этот белокурый парень. Совсем недавно и я был страстным, романтичным, я умел любить до отчаяния сильно, не был безразличен к поэзии и музыке, я доверял людям, и жизнь приносила мне удовольствие. Теперь у меня ничего этого не осталось.
Что за жизнью я живу? Эта жизнь принадлежит не мне, она принадлежит моему брату. Он один полностью заполняет мои мысли и пробуждает мои чувства. Его портрет висит у меня в кабинете, а подробное описание всех его склонностей и привычек заполняет толстые папки досье, собранные в моем сейфе. Я знаю его лучше, чем себя самого; я знаю, что он любит есть и пить, какие сигареты предпочитает. Его случайные любовницы возбуждают меня больше, чем собственная жена. С ним одним я провожу мои дни и ночи, я иду по его следам, стараюсь проникнуть в его разум и угадать его мысли. Мы были вместе, когда он совещался с Октябрем, вместе безжалостно вторгались в мягкие лона женщин, вместе ломали шеи эмигрантским лидерам, вместе убивали афганского президента и вместе приканчивали украинских националистов...”
Алекс закрыл глаза и прижал к щеке холодный бокал. Татьяна стала причиной их кровной вражды, однако она ушла из жизни очень давно. Только месть, порожденная воспоминанием об утерянной любви, задержалась в его душе, превратившись в единственную цель жизни.
Когда Алекс был еще маленьким мальчиком, Нина рассказывала ему историю индийского храма Тадж-Махал. У могущественного индийского царя умерла любимая жена, и он решил увековечить ее память, воздвигнув вокруг ее гроба величественный мавзолей. Архитекторы и каменщики, которых он созвал со всех концов страны, трудились несколько лет, и построили вокруг черного каменного гроба почившей царицы воздушный и светлый дворец из белого мрамора, поражавший воображение всякого, кто бы его ни увидел. Но как только царь вступил под своды этого седьмого чуда света, он сразу понял, что маленький и черный саркофаг его возлюбленной стал лишним среди великолепия белого мрамора стен и потолков. И тогда царь повернулся к своим рабам и молвил, указывая на гроб:
– Унесите его отсюда, ему здесь не место.
“Так и я, – печально заключил Алекс. – Я построил свой мрачный мавзолей на могиле своей возлюбленной и превратил себя в машину мести. Всю свою жизнь я посвятил одной цели: отомстить за ее смерть. Теперь же не память о Татьяне, а кровная вражда живет в моем сердце. Татьяна больше не имеет для меня никакого значения, я вынес ее тело из своего Тадж-Махала давным-давно. Бесконечная вражда с братом стала самоцелью, смыслом моего существования, и в ее огне уже сгорели моя молодость и любовь Клаудии”.
Когда Алекс подъехал к своему дому, уже наступила ночь, и окна были темны. Дети, судя по всему, были у Сандры, подруги Клаудии, которая жила в паре кварталов отсюда. Отправляясь в командировку, Клаудия частенько оставляла у нее Тоню и Виктора, так как у Сандры были две девочки примерно того же возраста. И все же что-то было не так. Алекс помнил, что Клаудия не должна была никуда уезжать до конца недели.
Его телохранитель включил свет и отправился в обход первого этажа, как ему и полагалось, внимательно обследуя комнаты. Алекс тем временем прошел в гостиную, чтобы налить себе выпить. Письмо, лежащее на серебряном подносе рядом с графином коньяка, он заметил сразу. Еще до того, как он разорвал конверт и развернул вложенный внутрь листок бумаги, Алекс догадался, что за скверные новости его ожидают. Он давно предвидел такой конец, но решение Клаудии не было от этого менее жестоким.
“Я ухожу от тебя”, – писала Клаудия.
* * *
Клаудия прилагала неимоверные усилия, стараясь спасти свой брак. Она перешагнула через свою гордость, после того как Алекс предал ее в Париже. Когда в Балтиморе он снова сделал ей предложение, она решила дать ему еще один шанс. Забросив свою карьеру, она родила ему двоих детей и старалась быть рядом, когда он в ней нуждался.
Но Алекс вовсе не нуждался в ней. Возможно, в первый год после их свадьбы, пока он проходил свою подготовку в ЦРУ, она не была ему абсолютно безразлична. Это был их лучший год, и Клаудия наивно полагала, что все кошмары остались позади. В этот год у нее появилось много новых друзей, в основном – жены молодых коллег Алекса. Тогда он и Клаудия еще проводили вместе много времени, у них появился первый ребенок, а потом они переехали в этот уютный домик на Чеви Чейз. О Татьяне они никогда больше не разговаривали.
Но потом Алекс закончил свой курс подготовки и начал много ездить. Он никогда не говорил ей, куда отправляется и что будет делать. Наверное, это было продиктовано соображениями безопасности, однако в Вашингтоне были и другие средства сообщения.
Каждая сплетня, каждый намек или обрывок информации, касающейся мрачного ремесла Алекса и его коллег, с поразительной скоростью распространялись среди жен сотрудников ЦРУ как по беспроволочному телеграфу. Именно этим путем Клаудия узнала, что мужа Сандры переводят в Управление секретных операций, что муж Каролины чуть не погорел на афере “Иран-контрас” и что ее собственный супруг пытался убить в Париже важную шишку КГБ по фамилии Морозов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93