А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Они были слишком молоды и не могли знать, что такое белье с эластичным поясом и поддерживающими чашечками бюстгальтера было в свое время писком будуарной моды в Вене. Но почему-то это белье и сейчас еще возбуждало Хефте, человека другой культуры.
– Давай купим тебе такой.
Нэнси Ли наморщила носик:
– Как тебе нравится твой новый босс, Фаунс?
Красивое лицо Хефте помрачнело.
– У меня нет босса. Я сам себе хозяин. – Шум машин оглушал.
– Ну и правильно, Дрис. Так эта затея с мечетью все еще в силе?
– Конечно. Ее никто и не отменял.
– Отлично. Где это мы? Саут-Молтон-стрит? Смотри, и машин нет. Похоже, пешеходная улица. – Они уклонились от маршрута, заходя в магазины; теперь они вошли в бутик под названием «Бриктон». Там она остановилась у витрины и стала расхваливать ее содержимое.
Одна из продавщиц прислушалась к ее словам – трусики, комбинация, платье, юбки, блузки.
– Я получила кое-что новое, – вступила в разговор хозяйка.
Хефте наскучили эти разговоры, и он через окно разглядывал прохожих. Бриктон деловито отобрала несколько вещей, отпустила продавщицу и предложила Нэнси Ли:
– Вы не хотели бы это примерить, мисс?
– Да. Я долго не задержусь, Дрис.
Он повернулся: Нэнси Ли шла следом за толстухой с оранжевыми волосами, лица которой он не видел. Через мгновение он позабыл о ней. Через улицу он увидел магазин мужской обуви. Они сейчас же туда зайдут. Слишком долго из-за Берта он вел аскетическую жизнь. Он купит девушке все, что она захочет, а потом возьмет для себя пару ботинок из змеиной кожи, которые стоят в витрине.
Бриктон в примерочной говорила тихо, но едва сдерживая гнев:
– Совершенно безответственно, Нэнси. Я думала, ты лучше соображаешь. Никто сюда не должен приходить, а особенно эти из ООП.
– Поверь, у меня не было выбора. – Нэнси говорила плачущим тоном. – Ты же не знаешь, что мне пришлось пережить, Брики. Мне надо было обязательно тебя увидеть, так как я знаю, что они собираются делать. Я даже знаю где.
Толстуха сняла с Нэнси одежду.
– Ты только посмотри на это, – сказала она, заметив следы любовных укусов на ягодицах. – Он тебе всю задницу изгрыз, а?
– Как только мог. Давай примерим эту оранжевую штучку.
– Не надо, она и так подойдет. – Бриктон начала целовать шею Нэнси. – Есть вещи, с которыми женщинам приходится мириться. Что такое заставило тебя нарушить конспирацию?
– Это будет Большая мечеть.
Бриктон лизала ей ухо.
– Что?
– Он и его люди собираются занять мечеть в воскресенье в час дня.
– Господи, для чего?
– Это время одной из их полуденных молитв. Они войдут, обратятся к Мекке, встанут на колени, а когда молитва закончится, возьмут мечеть под свой контроль.
Толстуха отступила назад.
– Ты уверена?
– А после этого они нападут на Уинфилд, – заявила Нэнси решительно. – Брики, помнишь способ, который ты показывала мне в последний раз?
– Енот?
– Да, да. Енот. Пожалуйста, а?
– Енот пользуется лапами и языком, – сказала Бриктон. – Эта кабина слишком мала, – добавила она, опускаясь на колени.
* * *
– Ройс, я очень удивлена, – сказала холодно Джилиан в телефонную трубку.
– Мне это еще более неприятно, чем тебе, – заверил ее Ройс. Он сидел за письменным столом с совершенно невозмутимым видом, только голос его выражал досаду. – Я счел, что должен предупредить заранее, а не обрушивать этого на вас на приеме вечером.
– Но у меня был договор с вами, Ройс, а не с миссис Фулмер.
– Совершенно верно, именно поэтому я сейчас и звоню. И имейте в виду, я только тонко и дипломатично намекаю, что, возможно, для вас будет лучше, если в вашей программе вы не...
– О Господи, – оборвала его Джилиан. – Каждый раз, когда я прохожу цензуру, меня уверяют, что для моей же пользы.
– Да я же не собираюсь подвергать вас цен...
– Миссис Фулмер хоть раз пыталась проделать что-нибудь подобное с американской телепрограммой?
– Понятия не имею. – В голосе Ройса появились нотки раздражения. Ему было обидно до слез таскать для посла каштаны из огня, ведь у того не было даже дипломатической подготовки. Кажется, он всю жизнь только этим и занимается, не получая за работу ничего, кроме отличного гардероба, поскольку баланс на счете в банке был нулевым.
– И что еще важнее, – сказала Джилиан, – я видела пленки и должна сказать, что ваш драгоценный посол смотрится совсем не так плохо. Он знает, когда надо промолчать, а когда сказать, что не знает чего-то. Для политика это девяносто процентов успеха.
– Но у миссис Ф. сложилось впечатление, что вы хотите сделать из него дурака; во всяком случае, она заставила меня в это поверить. Почти так она и сказала.
На другом конце провода воцарилось молчание.
– Ройс, вы чувствуете себя в этой истории так же неуютно, как и я? – спросила наконец Джилиан. – Неужели мы должны оплачивать такой ценой свою личную жизнь?
Лицо Ройса не выражало ничего; так бывало всегда, когда Джилиан касалась этой темы.
– Дорогая, вы знаете, что я люблю вас, чего нельзя сказать о миссис Ф. Но это моя работа, и пусть на надгробии напишут: Коннел делал свое дело.
– Но, Ройс, это ведь девиз семьи Лэм.
– Ну надо же! Джилиан, может, найдется несколько дюймов вырезанной пленки – я дал бы ее миссис Ф., чтобы она повесила ее у себя на поясе как скальп.
– Я увижу вас сегодня вечером?
– Когда мне подъехать?
– Это просто вечеринка. Биб открывает новые студии в Хаммерсмите, и все знаменитости, которых удастся залучить, будут там. Поэтому, если вы появитесь к семи, то, возможно, попадете в кадр в том ролике, который будут показывать по телевидению поздно вечером.
– Никаких кадров со мной, моя дорогая.
– С вашим лицом этого не избежать. Я буду между входом и камерами. Найдите сначала меня.
– А сколько времени все это продлится?
– Мы не обещаем всемирных знаменитостей, как те, кого миссис Фулмер пригласила на воскресенье. Но я хочу, чтобы вы увидели, каких звезд мы, англичане, можем заполучить за такое короткое время. Мы должны освободиться к восьми, а к восьми тридцати будем у меня, выпьем сухого мартини.
Для Ройса было новостью, что после вечеринки у него свидание. Он начал понимать, что его звонок соединил несколько просьб в цепь взаимных любезностей. Если он хочет, чтобы Джилиан сделала монтаж, который удовлетворил бы Пандору Фулмер, как он может отказаться выпить с ней?
– Прекрасно, – сказал он, не дрогнув. – Помните девиз наших семей!
* * *
Между пятью и пятью тридцатью, разобравшись со всеми документами в папке для входящих бумаг, Джейн Вейл все еще спрашивала себя: должна ли она говорить Неду, что собирается встретиться с Лаверн в баре? Что, если он вдруг появится у дверей ее кабинета? И может ли она не сказать ему?
Джейн пришло в голову, что за последний год она разговаривала с Лаверн, возможно, раз двенадцать и почти всегда на полуофициальных собраниях. Она знала о ней очень немного, только то, что проскальзывало у Неда. Но ей, пожалуй, нравилась эта женщина, хотя, конечно, о политике говорить с ней было невозможно. Но так было почти со всеми в посольстве; политика, как сифилис в начале века, стала запретной темой, о которой умалчивают в присутствии дам. Даже сотрудники политической секции, например Энспечер, воздерживались от этих разговоров. Правда, они считали, что невозможно говорить об этом с профанами. Что до Лаверн, то они с Джейн смотрели на многое настолько по-разному, что просто невозможно было даже начать разговор, предчувствуя его неприятное завершение.
Лаверн, видимо, ощутила это раньше, так что, встречаясь, они старательно выбирали темы, далекие от политики. Джейн довольно часто слышала о детях Лаверн (детях Неда), о ее братьях, которые счастливо избежали военной карьеры и жирели на том, что извлекали из правительственных оборонных контрактов с их компаниями.
Они с Джейн как-то сравнивали своих матерей и даже говорили о сестре Джейн Эмили. Отчасти потому, что Лаверн чем-то напоминала ее. Эмили тоже была полная, красивая и светловолосая. Да, впрочем, красота, наверное, уже ушла. Жизнь пощипала ее.
Обе были самоуверенны, возможно, от того, что их баловали в детстве. Ну можно ли было не восхищаться крошкой Эмми? А ведь Лаверн была единственной дочкой, и можно представить, как носились с ней! А Джейн, угловатая, неуклюжая девчонка, покрытая прыщами до тех пор, пока ей не стукнуло семнадцать, и она перестала расти, достигнув пяти футов десяти дюймов... она была совсем не такой, каких балуют, как Эмми.
В пять тридцать она выскочила из здания, моля Бога о том, чтобы избежать встречи с Недом, и отправилась в большой скучный отель в нескольких кварталах от канцелярии на Парк-Лэйн, где она договорилась встретиться с миссис Блондинкой-Бомбовозом в баре. Не надо сравнивать ее с Эмили. Не надо так нервничать перед встречей с женой любовника. Во всяком случае, пока нет повода для беспокойства.
Тем не менее от волнения у нее перехватило дыхание, когда она вошла в холл гостиницы и направилась к бару. Она пришла на несколько минут раньше – видимо, чувство вины. Лаверн, которая жила довольно далеко, наверняка опоздает из-за часа пик. Но нет, она уже в баре.
– Здравствуйте, – сказала Джейн, садясь. – Какой прекрасный выбор – пунш «Плантерз».
– Спасибо, что пришли, – сказала Лаверн, сразу переходя к делу. – За этот бокал плачу я. Мне нужно только десять минут. Обещаю, что дольше вас не задержу.
Она беспокойно ждала, пока Джейн не принесли бокал с напитком. Они чокнулись. Отпили коктейли с ромом.
– Позвольте вам сказать... – Лаверн остановилась. – Я имею в виду, что я должна... – Очередной глоток наполовину уменьшил содержимое бокала. Джейн заметила, что Лаверн тщательно оделась для встречи: на ней был приятный бежевый костюм; расстегнутый пиджак скрадывал размеры ее бюста. Для меня хоть этой проблемы не существует, подумала Джейн. Она отметила, что мужчины глазеют на Лаверн точно так же, как прежде на Эмили.
– Так вот, дело в том, – снова начала Лаверн, – что в Лондоне у меня нет близких подруг. А мне хотелось бы кое о чем посоветоваться. Но я, право, не знаю... я уже говорила. Я слыхала, что есть женщины, чья профессия – выслушать и дать совет. Поэтому-то я и сказала, что мне нужно только десять минут. Я подумала, что вы могли бы направить меня к одной из таких, э... женщин.
– Терапевту?
Лаверн вздрогнула.
– Разве об этом я вас просила?
– Психоаналитик? – Джейн немного подумала. – У меня в офисе есть список таких специалистов. Вы бы удивились, узнав, как часто к нам обращаются с такими просьбами.
Лаверн, с несчастным видом склонившаяся над коктейлем, вдруг встряхнулась. Она откинулась на спинку стула и оглядела зал с заметным облегчением. Ее явно успокоили слова Джейн. Она, как и многие женщины, судила о других по себе. Если многие поступают так, то для Лаверн это гораздо легче.
– Они все специализируются, – продолжила Джейн. – Ведь проблемы могут быть медицинскими, эмоциональными, экономическими или связанными с... – Она почувствовала, как ее голос сорвался на слове «брак». Она надеялась, что Лаверн не обратит на это внимания.
– В этом как раз и дело, – ответила Лаверн.
– В чем?
– В моем браке. – Лаверн оттолкнула от себя бокал, словно более не нуждалась в допинге. – Если бы мне сказали два года назад, когда мы были в Бонне, что люди могут так быстро отдалиться друг от друга, я бы подумала, что это бред, а теперь сама ищу помощи у психиатра.
Глядя на нее, Джейн не могла произнести ни слова.
– Сейчас все обстоит так, что я просто схожу с ума, – сказала Лаверн равнодушным тоном, будто говорила о ком-то другом. – Раздвоение личности? Я хочу быть не здесь, а в Калифорнии со своей семьей. И самое худшее то, что Нед... – Она остановилась. – Я обещала не отнимать у вас более десяти минут, Джейн. – Она вымученно улыбнулась. – Может, мне заглянуть завтра утром к вам в офис?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72