А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На сыщика Станислав Демба был, правда, не похож. Тем не менее господину Скулудису был не слишком приятен интерес, который Станислав Демба так настойчиво обнаруживал к его особе. Он нашел, что Вена все же представляет собою провинцию, гнездо дикарей, где всякому сколько-нибудь прилично одетому иностранцу дивятся, как морскому чуду, и закончил раньше времени свою прогулку, усевшись в садике перед кафе за один из столов.
Мимо него в следующий же миг прошел Станислав Демба.
Он остановился, колеблясь немного, и, казалось, размышлял. Затем подошел к столику господина Скулудиса и попросил разрешения сесть.
Просьба эта явно произвела на господина Скулудиса неприятное впечатление. Ведь было еще много незанятых столиков, и он имел пристрастие к чаепитию в сладостном одиночестве. Новые знакомства он имел обыкновение завязывать только на вокзалах, станциях и в других людных местах, да и то потому лишь, что этого требовала его профессия.
Простите, я жду знакомых, — сказал он поэтому Станиславу Дембе.
Вы ждете знакомых? Тогда нам лучше всего не откладывать приведения в ясность наших отношений, — сказал Демба и сел.
Господин Скулудис взглянул на него с чрезвычайным изумлением.
— Я хочу сказать, что нам следует сперва уладить наше дельце, — повторил Демба.
Слово «дельце» звучало притягательно для господина Скулудиса. Он внимательно присмотрелся к своему собеседнику.
— Могу я узнать, каким из моих многочисленных дел вы интересуетесь? — спросил он.
— Это вы сейчас услышите, — сказал Демба. — Я шел за вами следом до этого кафе. Только здесь оказалось для меня возможным побеседовать с вами, не привлекая чьего-либо внимания и с глазу на глаз.
«Не привлекая внимания» и «с глазу на глаз» — оба эти выражения произвели благоприятное впечатление на господина Скулудиса. Они свидетельствовали о том, что собеседник его человек не болтливый, а умение молчать господин Скулудис ценил в людях превыше всего — это основывалось на характере его профессии.
— Около часа тому назад вы были на Пратерштрассе, — сказал Демба.
— Ах, вот что! — промолвил Скулудис и кивнул головою. Теперь дело выяснялось.
Час тому назад у него происходил на Пратерштрассе разговор весьма щекотливого свойства с одним знакомым ювелиром; он предлагал ему приобрести драгоценности того рода, которые в связи со своим происхождением боятся яркого дневного света. Переговоры не увенчались, к сожалению, успехом, и Скулудис удалился, не преминув сказать несколько горьких слов по поводу корыстолюбия и алчности торговца. Человек этот, как теперь оказалось, поручил одному из своих приказчиков не терять его из виду и, если к тому представится случай, возобновить прерванные переговоры.
— Вы посвящены во все? — спросил господин Скулудис.
— Разумеется, — сказал Демба. — Я был очевидцем.
— И вы полагаете, что вопрос еще не исчерпан?
— Совершенно верно, — сказал сердито Демба.
— Ну, для меня это дело в данный момент отнюдь не имеет срочного характера.
— Для меня оно тем более срочно, — сказал энергично Демба.
— Час тому назад я был в критическом положении. Мне нужны были деньги, и этим вы хотели воспользоваться. Теперь обстоятельства изменились. Мне больше не нужны ваши деньги.
— Это весьма упрощает дело, — сказал обрадованный Демба.
— Я могу теперь несколько дней выждать, пока мне не будут сделаны более выгодные предложения, — заявил господин Скулудис.
— Этого я не понимаю.
Скулудис достал свою записную книжку в кожаном переплете и положил на столик свойственным ему изящным движением руки белый конверт, сквозь тонкую бумагу которого просвечивались банкноты.
— В этом конверте находится восемьсот крон. Дело чистое. Вы видите, что затруднение, которым хотел воспользоваться ваш патрон, было временным, — произнес он гордо.
Станислав Демба не имел представления, о каком патроне, каком затруднении и каком деле идет речь. Он только перемигивался со своим конвертом и смотрел искоса на господина Скулудиса. Однако сообщение, что в конверте находится теперь восемьсот крон, привело его в изумление.
— Восемьсот крон, чистое дельце, — повторил господин Скулудис.
— Восемьсот? — воскликнул Демба. — В этом конверте семьдесят крон. Не больше и не меньше.
Это утверждение чрезвычайно поразило господина Скулудиса. Он, правда, был суеверен, но что у скупщика краденого на Пратерштрассе служит приказчик, которому покорны сверхъестественные силы, такое открытие вывело его из душевного равновесия.
— В конверте восемьсот крон, — произнес он довольно неуверенным тоном.
— Три кредитки по двадцать и одна в десять крон, смею думать, что это мне известно, — прошипел Демба. — А теперь вы будете добры возвратить мне деньги.
Я вас не понимаю, — сказал Скулудис.
Не понимаете? — вспылил Демба. — В таком случае вы меня сейчас поймете. Деньги эти, вам не принадлежавшие, вы приняли от полицейского, который ошибочно предположил, будто вы их потеряли. Понимаете вы меня теперь?
Господин Каллисфен Скулудис был человеком весьма сообразительным. Он мгновенно освоился с изменившейся ситуацией. С ужасом он убедился, что чуть было не допустил непосвященного к ознакомлению с его деловыми связями, но в то же время с удовлетворением констатировал, что был в достаточной мере осторожен, ибо не назвал ни одного имени и о характере своих дел говорил только в общих выражениях. Это возвратило ему уверенность. Прежде всего необходимо было проверить, не был ли все же сыщиком его собеседник, провокатором, подставившим ему ловушку. Это нужно было ему выяснить, прежде чем определить свою дальнейшую тактику.
— Не открыть ли нам лучше карты друг другу? — спросил он и подмигнул Дембе. — Покажите сразу свой мандат, и положение будет ясно.
— Что вам показать? — спросил Демба.
Вместо ответа господин Каллисфен Скулудис перегнулся через стол и начал, высокомерно посмеиваясь, расстегивать накидку Дембы. Он ощупывал карман Дембы, предполагая в нем найти синюю тетрадку — мандат сыщиков.
Демба сильно испугался.
— Эй вы! Оставьте в покое мою накидку! — крикнул он угрожающе.
— Так расстегните же ее! К чему эта комедия? — посоветовал господин Скулудис, трудясь над верхними пуговицами на пелерине Дембы.
— Прошу вас оставить эти шутки, — сказал Демба и отодвинулся от господина Скулудиса.
Скулудис опять пришел в недоумение. Так не ведет себя полицейский агент.
— Чего вы, в сущности, хотите от меня? — спросил он.
— Хочу, чтобы вы отдали мне мои деньги, которые присвоили. Вот уже час я следую за вами по пятам, чтобы получить их обратно. Не думаете же вы, что меня интересовало узнать, где вы делаете покупки, где бреетесь и с какими кокотками водите знакомство?
Теперь Скулудису все было ясно: перед ним находился жалкий, мелкий плут, оказавшийся случайным свидетелем того происшествия и желавший этим воспользоваться, чтобы урвать долю добычи. Скулудис соображал, как бы от него отделаться.
— Вы, стало быть, утверждаете, что я неправомерным образом стал обладателем этих денег? — спросил он резким тоном.
Демба не дал себя запугать.
— Да, я это утверждаю, — так же резко ответил он.
— И вы утверждаете также, что эти деньги принадлежат вам?
— Да. Они принадлежат мне.
В таком случае все, что мы можем сделать, это представить наш спор на разрешение первого же полицейского, которого мы встретим, — сказал господин Скулудис, услужливо улыбаясь, и встал, чтобы показать, что переговоры уперлись в мертвую точку.
— Это будет лучше всего, — сказал Демба, чрезвычайно погрешив против своего убеждения.
«Стало быть, все-таки сыщик», — подумал господин Скулудис.
К своей угрозе он относился отнюдь не серьезно. По правде говоря, он далек был от желания настаивать на привлечении полицейского чина для третейского суда. Среди полиции у него было несколько хороших знакомых — это было последствием его профессии, — для которых его присутствие в Вене должно было покамест составлять строжайшую тайну. К тому же при нем находилось двое золотых часов, один брелок, две булавки для галстуков и четыре кольца с бриллиантами — небольшой результат его последней поездки в вагон-ресторане скорого поезда Вена-Будапешт, — превращение которых в наличные деньги весьма его занимало. Содействие полиции при этой операции было бы крайне нежелательно.
— Счет! — крикнул господин Скулудис и злостно заплатил кельнеру по счету одним из лежавших в конверте кредитных билетов. Этот поступок произвел на Дембу самое отрицательное впечатление и вызвал в нем сильную досаду.
— Деньги эти, кажется, пришлись вам очень кстати, — заметил он ядовито.
Господин Скулудис с болью удостоверился по этому нетактичному замечанию, что Дембе чуждо великосветское обращение. Но спокойствие и самообладание были качествами, которых требовала его профессия, и он удовольствовался тем, что смерил своего противника презрительным взглядом.
Перед зданием оперы стоял полицейский. Но оба джентльмена, точно сговорившись, двинулись в направлении, где на тысячу шагов вперед не видно было ни одного полицейского поста. И оба, совсем независимо один от другого, думали о том, как бы придать новый оборот возникшему конфликту. Господин Скулудис внимательно изучал многообразные способы передвижения в столице, между тем как Демба, дабы обеспечить за собою почетное отступление, взвешивал, каковы были бы его преимущества, если бы он, неожиданно для противника, заскочил в переулок.
Господин Скулудис и здесь доказал свою решительность и склонность к быстрой инициативе. Не успел Демба опомниться, как Скулудис вскочил в только что тронувшийся вагон электрического трамвая. Вагон шел уже полным ходом, когда Демба заметил этот маневр.
Только на секунду опешил Демба. Затем он понял: господин Скулудис признавал себя побежденным, и это бегство означало моральное поражение противника. И шансы получить обратно семьдесят крон возросли.
Тотчас же он кинулся догонять вагон. Торжествующе-насмешливая гримаса, которую неосмотрительно позволил себе господин Скулудис, удесятерила силы Дембы, глубоко уязвив его чувства. Задыхаясь, он бешено мчался за вагоном. Настигал его. Наддал скорости и уже был от него на расстоянии вытянутой руки. Столкнулся с двумя прохожими, помчался дальше и догнал вагон. Несколько секунд, запыхавшись, бежал рядом с ним и затем, когда вагон на повороте замедлил ход, смелым прыжком вскочил на площадку — обессилев, с трудом и свистом переводя дыхание, но все же победоносно и торжествующе.
Он думал, что увидит противника уничтоженным, раздавленным, пристыженным и бесконечно смущенным. Но теперь, стоя перед ним, заметил странное выражение на его лице. Не страх, не досаду, не подавленность читал он на нем, а невыразимую озадаченность, неописуемое изумление. Открыв рот, смотрел господин Скулудис на Дембу и, неподвижный, как мраморный Аполлон, показывал, обомлев от неожиданности, на руки Дембы.
— На руки! На руки Дембы!
Ибо накидка Дембы зацепилась за поручни трамвайной площадки, его руки были выставлены всем напоказ, его позор — открыт всем взглядам, его страшная тайна — разоблачена.
Но только на мгновение. И в следующий миг оба, Демба и Скулудис, соскочили с площадки вагона.
Первым спрыгнул Демба. Теперь преследование угрожало ему. Был человек, знавший его тайну, и от этого человека нужно было скрыться во что бы то ни стало.
Слепо и отчаянно, не оглядываясь назад, мчался он, спасая свою жизнь. А господин Скулудис, усердно жестикулируя, маня его и окликая, бежал за ним.
Затем Дембе удалось спастись от преследования — он вскочил в автобус.
Господин Скулудис остановился и смотрел ему вслед, сокрушенно покачивая головою. На состязание с автобусом он решиться не мог.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26