А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Он вспомнил и самый последний эпизод, который произошел непосредственно перед тем, как он очнулся в этом мире, окруженном Стеной.
…Тогда, нажав наугад одну из кнопок, он вынырнул в каком-то совершенно секретном отсеке, где было Много охраны. Охранники его не ждали, а он был настроен весьма решительно. Это обстоятельство плюс фактор внезапности помогли ему уложить на площадке перед «лифтом» двоих дюжих молодцев, вооруженных до зубов, преодолеть длинный коридор, где он вырубил еще двоих — на этот раз не голыми руками, а с помощью оружия, захваченного у той парочки, что осталась приходить в себя, лежа на полу, —и проникнуть через массивный люк, похожий на те, что имеются в подводных лодках, в зал без потолка, но с высокими стенами. В этом зале имелось несколько рядов очень странных кабин, напоминавших древние саркофаги, только поставленных «на попа» и оснащенных прозрачными колпаками. В некоторых кабинах уже находились люди, которые манипулировали кнопками на панелях, светившихся разноцветными огнями индикаторов. Время от времени раздавался глухой хлопок — и человек, прятавшийся под прозрачным колпаком, куда-то исчезал из кабины, и тогда его место занимал другой (к каждой кабине терпеливо стояла небольшая очередь).
Это было похоже на тренировки цирковых иллюзионистов, которые испытывают свой коронный трюк с исчезновением ассистентов, но Гарс не был намерен относить себя к числу восхищенных зрителей. Тем более что за его спиной в коридоре уже раздавался топот погони.
Пустив длинную очередь над головами людей в зале, он одной рукой рванул на себя колпак кабины, в которой устраивался поудобнее молодой человек с большой сумкой за плечами, а другой рукой помог молодому человеку покинуть кабину — правда, против его воли. Когда колпак, повизгивая сервоприводом, опустился, отгораживая его тело от зала, Гарс впился взглядом в панель, которая призывно мигала у него перед лицом, и слегка опешил.
Кнопки на этой панели, как и в «лифте», были подписаны, но тут надписи на шильдиках были более красноречивыми. Видно, само собой разумелось, что человек, сумевший попасть в этот зал, достоин самого высокого доверия и незачем забивать ему мозги какими-нибудь дурацкими шифрами и кодами.
На одной из кнопок значилось слово «Берлин», на другой — «Массачусетс», на третьей — «Галлахен», на четвертой — «Оазис Безымянный» и так далее. Здесь можно было выбрать практически любой населенный пункт планеты — и, судя по «исчезновению» людей из кабин, которые происходили в присутствии Гарса, отправиться туда. Мгновенно перенестись без каких бы то ни было транспортных средств. Кажется, это в фантастике называлось телепортацией.
Но были здесь и другие кнопки. «Штаб экстроперов»; «Клуб превенторов». «Передовая». «Наблюдательный пункт номер два». «Поверхность». «Марианская впадина». «Лунный центр» — и другие.
Так вот чем объяснялись могущество и неуязвимость Когниции, понял Гарс. От своих людей, имеющих свободный доступ не только в любой Оазис, но и в стан воюющих сторон, когниторы получали важную информацию, которую использовали в своих интересах. Еще немного — и через этих же агентов Когниция начнет проводить операцию, целью которой является установление своего господства на планете.
В зал ворвались охранники с оружием в руках. Они разевали рты в неслышном крике, устремляясь к той кабине, где находился Гарс. Надо было убираться отсюда, пока не поздно. Гарс протянул руку к панели, но последний взгляд, который он бросил на людей в зале, выхватил из множества лиц одно, которое было ему знакомо с детства.
И тогда он понял, кого видел в коридоре возле склада электроники входящим в секретную дверь. Это был не кто иной, как учитель Айк. Шок буквально парализовал все тело Гарса, и он опоздал с нажатием кнопки. А в следующее мгновение колпак брызнул в лицо осколками, разлетевшись от прямого попадания, и огоньки на панели телепортации погасли разом, будто их задул сильный ветер, и свет в зале тоже погас — видимо, кто-то обесточил системы энергоснабжения кабин.
А потом свет погас и в голове Гарса.
Сразу после собрания он, как и в прошлые дни, сразу отправился в свою комнату, заперся на ключ, тщательно зашторил окна и, усевшись на кровати, принялся писать.
Теперь ему было что запечатлеть на бумаге. Может быть, в следующий раз он вспомнит еще больше. Ведь сейчас вместе с воспоминаниями о пребывании в Когниции к нему вернулся и тот арсенал знаний, который он получил во время учебы в подземелье, но главное до сих пор оставалось для Гарса загадкой: как преодолеть Стену, которая служила Горизонтом для этого нелепого мира.
Он писал, почти не отрываясь, до глубокой ночи. Несколько раз к нему кто-то ломился — он не обращал внимания. Потом в дверь раздался робкий стук, и голос Десятой стал умолять впустить ее, «чтобы поговорить о чем-то важном», но он и тогда не откликнулся. Потому что знал, чем кончаются подобные разговоры. Уже в первом часу ночи кто-то принялся барабанить в оконное стекло — но он лишь убавил свет «ночника» до минимума и продолжал писать.
Больше всего он боялся, что его бывшие коллеги, запершие его в этой проклятой «биосфере», заподозрят неладное и предпримут какие-то энергичные меры, чтобы помешать ему закончить рукопись. Им это наверняка ничего не стоило.
Но все обошлось, и он благополучно добрался до финальной точки в своем повествовании. Последние Строчки пришлось писать чуть ли не микроскопическим почерком — места на листах не хватало, чтобы вместилось все, что он хотел зафиксировать.
Наконец он свернул листочки пополам— их набралась довольно пухлая кипа, — спрятал за пазуху и прислушался. В здании было тихо: видимо, даже самые заядлые полуночники уже спали глубоким сном, не ведая, что невидимые и бесшумные приборы, спрятанные в стенах и мебели, стирают в голове спящих все воспоминания о прошедшем никчемном дне, чтобы завтра все повторилось заново…
Он привычно спрыгнул из окна на траву, привычно добрался до Рабочего корпуса, все окна которого были темными, как вода в омуте, и привычно спрятал плод своего многодневного труда в дальний угол сейфа.
Зябко дрожа от ночной свежести, постоял под окном кабинета, озираясь вокруг, а потом, сам не зная почему, направился к Стене, тускло светящейся призрачным маревом.
Он подошел к ней вплотную и дотронулся до ее гладкой теплой поверхности, и ему показалось, что она дышит, как огромное живое существо.
И тогда его озарила последняя догадка.
Если она была верна, то усилия последних дней были напрасными, потому что он лишался последней надежды на спасение от Их опеки.
Было страшновато сделать то, что нужно было сделать, чтобы убедиться в правильности или ошибочности посетившего его подозрения. Но и тянуть с этим до следующего раза тоже не имело смысла.
Если пуля засела в твоем теле, ее надо либо извлечь немедленно, даже если это причинит тебе боль, либо дать ране зажить, а пуле врасти в твою плоть — но тогда боль будет постоянно мучить тебя, сводя с ума, как вечная свинцовая заноза.
Гарс поднял руку на уровень глаз, чтобы начертать на Стене код доступа, который был вынесен на берег его памяти штормовой волной воспоминаний вместе с прочим мусором и обломками.
— Стой, Третий, — воскликнул чей-то голос за его спиной, и он не сразу понял, что это обращаются к нему. Он уже успел забыть, что здесь ему присвоен ничего не значащий порядковый номер. — Подожди!
В душе Гарса ожили самые скверные предчувствия. «Все-таки в рассказах, которыми меня потчевали в качестве вечерней сказки перед сном Первый, Четвертый и Двенадцатый с подачи своих незримых хозяев, имелась доля истины, — подумал он. — Только я, дурак, не принял ее к сведению. Все они твердили, что среди нас находится некто, кто лишь маскируется под такого же безумца, как все остальные, а на самом деле исполняет функции надзирателя, наблюдателя или цербера, и уж он-то не даст мне уйти отсюда…»
Он медленно обернулся.
Перед ним стоял полуголый Тринадцатый, который, однако, был вовсе не похож ни на охранника, ни на тайного агента. На лице его стыло выражение неописуемого отчаяния и тревоги, а тело била крупная дрожь.
— Только ты можешь помочь, Третий, только ты! — причитал он, прижимая кулачки к впалой груди. — Идем, а?
— Что такое? Куда? Чем это я должен тебе помочь? — забормотал Гарс, растерявшись.
— Не мне, — возразил Тринадцатый, отчетливо стуча зубами и не переставая дрожать. — Там — Десятая! Она… она… таблетки, много таблеток… видно, она и раньше их принимала как снотворное… А теперь она лежит… как мертвая!.. И записка… Ну, ты знаешь, что пишут в таких случаях!
«Так, — подумал Гарс, внутренне подобравшись. — Вот тебе и Их ответный ход, дружище Третий. Здорово же ты их переполошил своей ночной вылазкой к Стене, раз они пошли на изменение событийной канвы! И ведь все вроде бы естественно — не подкопаешься. Просто эта дурочка, когда ты ей не открыл дверь, возомнила себя жертвой несчастной безответной любви и наглоталась снотворного — а спасать ее, естественно, придется тебе, ты же теперь вспомнил все, чему тебя учили в Когниции, включая и наставления по первой медицинской помощи. Кстати, заодно Они могут таким образом убедиться, вернулась к тебе память или нет».
— Ну а я-то здесь при чем? — грубо осведомился он вслух. — По-твоему, я — доктор Айболит, что ли?
— Идем, Третий, миленький, идем быстрее! — умолял Тринадцатый, и его тревога была такой искренней, что начинала передаваться и Гарсу. — Она же вот-вот действительно умрет! А никто не знает, что делать, — даже Первый…
"Естественно, — с невольным цинизмом подумал Гарс. — Откуда этим придуркам знать, как надо обращаться с самоубийцами? В круг их знаний и навыков это не входит, да и опыта такого рода у них нет… Нет, можно, конечно, уступить мольбам Чертовой Дюжины… хотя бы для того, чтобы убедиться, действительно ли красотке так плохо. Только вот как-то подозрительно все это попахивает. Слишком точно это совпало с тем моментом, когда я собирался выполнить последнее действие, необходимое для решения Задачи.
А будет ли у меня вторая попытка, — вдруг обожгла его непрошеная мысль. — Что, если с этой Джульеттой несчастной придется провозиться до самого утра, а завтра Они придумают нечто такое, от чего я напрочь забуду не только то, что сумел вспомнить, но и то, что хранилось на самом дне моего подсознания? Вскроют сейф, найдут мои записи — и прощай, ЙЬрбода, и придется тогда начинать сначала этот безумный бег по кругу.
Хочешь этого? Тогда иди вслед за Тринадцатым. Не хочешь? Ну и правильно. Ну и молодец".
— Нет, ребята, — сказал он вслух. — Вы уж там сами разбирайтесь, а мне сейчас некогда. У меня, знаете ли, есть более важные дела, чем промывать желудок какой-то погрязшей в грехах шлюхе!
— Ты что, Третий? — испуганно сказал Тринадцатый. — Да как ты смеешь? Это же… это… — Он затруднился с определением. — Кто же ее спасет тогда?!
— А вы вызовите «Скорую помощь», — ехидно посоветовал Гарс. Теперь он окончательно был уверен в том, что его пытаются поймать на провокацию. — Наберите «ноль-три» на телефоне, который не работает, и скажите: так и так, человек, мол, помирает! Приезжайте, доктора да спасатели. А лично я — пас. Так и передай всему честному народу!
Он решительно повернулся лицом к Стене, спиной к Тринадцатому, и опять поднял руку, но слабые горячие руки обхватили его плечи сзади, и голос Тринадцатого, в котором звучали истеричные рыдания, зазвучал прямо ему в ухо:
— Нет, ты пойдешь со мной! Слышишь? Обязательно пойдешь! Я не позволю тебе дать ей умереть! Брось все и идем, а иначе…
— Иначе что? — с холодным любопытством спросил Гарс, без труда высвобождаясь из липких объятий Тринадцатого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49