А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А если же ты, не обращая глаза Небу, ищешь направление самостоятельно, бесы овладевают твоей навигацией, и Путь твой мрачен и ведет в темный дремучий лес или пропасть. Об этом твердо знал отец Харитон и считал, что ничто не в силах повернуть его мысли в другую сторону. А вот нате! Оказывается, не так он, отец Харитон, был крепок верой, как рассчитывал! Оказывается, крепость его была крепка, пока ее ничего не беспокоило. А стоило случиться небольшому катаклизму – и вера его, как башня Вавилонская, уже дрогнула, зашаталась, и сверху с нее вниз посыпались первые кирпичики. Никак не ожидал отец Харитон, что он такой. Он думал, что он уже давно иной, преобразившийся в Христовой вере. А тут, будто кто под компас указующий подложил железный топор, как у Жуля Верна, и теперь компас испортился, и стрелка, как бешеная, крутится и дрожит. Понимание того, какой он (вкупе с прочими неприятностями) некрепкий в вере, еще больше подкашивало ему ноги. А ведь он отвечает не только за себя, а и за свою паству.
– Эх, – вздохнул отец Харитон, взял книгу и попытался снова почитать. Это была книга колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества». В принципе, теперь отец Харитон таких книг больше не читал, он читал православную литературу, и ему этого вполне хватало. Подобные же книги отец Харитон читал в молодости, когда еще не был священником и даже не думал, что им станет. Тогда, в начале семидесятых, отец Харитон учился в архитектурном институте, слушал битлов, «Дип Пёпл», «Юрай Хип», «Машину времени», Элтона Джона и Джимми Хендрикса, носил длинные волосы (все, что осталось у него от того времени), ездил стопом в Крым и Прибалтику, увлекался буддизмом и маоизмом (тьфу, Господи!), считал себя хиппи. А хиппи для отца Харитона (в миру его звали Андрей Васильев по прозвищу Харрисон) было тогда не пустое слово, а образ жизни – не носить костюмы и галстуки, а носить джинсы и кеды, не стричься, работать сторожем или вообще не работать, аскать на Пушке, ездить стопом, проповедовать ненасилие и свободную любовь, жить коммуной. И он считал, что настолько это правильно так жить, что удивлялся, как другие этого не понимают. Он считал, что им просто нужно объяснить доступно про это дело, и тогда все станут хиппи, и наступит эра всеобщей любви, счастья, цветов и цветомузыки. И он тщетно пытался это всем объяснить – маме, папе, бабушке, друзьям, в милиции, куда его периодически забирали за внешний вид. Но никто не понимал, что это и есть тот образ жизни, к которому, рано или поздно, перейдет всё население планеты Земля, потому что – это хорошо. Чтобы не идти в армию по убеждениям, он лег в психушку и хотел получить там 7Б (маниакально-депрессивный психоз – легкая статья, с которой в армию не брали), но попал в больнице к доктору Бабаяну. Этот доктор защитил недавно диссертацию на тему «Вялотекущая шизофрения». Такого диагноза «Вялотекущая шизофрения» до доктора Бабаяна не существовало, он его сам придумал и, чтобы подтвердить свое открытие, всем его с удовольствием ставил. Андрей тогда не видел особой разницы между 7Б и вялотекущей шизофренией и не возражал. Но одной мелочи он не учел – лечить-то его стали не от 7Б, а от шизофрении, а это две большие разницы! Андрея закололи лекарствами. Из дурки он вышел немного не в себе. Никак не мог отвыкнуть от кое-каких лекарственных препаратов. Он быстро пристрастился к наркотикам и через полгода уже крепко сидел на кокнаре. Через год доза отца Харитона дошла до двух стаканов в день. Андрей понимал, что ходит по лезвию ножа, но остановиться уже не мог. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы перед Олимпиадой восьмидесятого года милиция не решила почистить Москву от социально неблагополучных элементов. Андрея Васильева, по прозвищу Харрисон, замели, обдолбанного на Пушке, и отправили в ЛТП. Родители пытались его вызволить, но им сказали, что если будут соваться, Андрея упекут в тюрьму. Не было бы счастья, как говорится у русских, да несчастье помогло. В ЛТП Андрей переломался. И впервые задумался о том, как он живет и что ему делать дальше. Из этих мыслей закономерно выходило, что идти-то ему особенно некуда. Из института его исключили, делать он ничего не умеет. Можно было бы пойти работать учеником на завод, но он чувствовал, что ЭТО НЕ ЕГО. Можно было бы пойти работать сторожем, но ведь это же не выход, не может же он работать всю жизнь сторожем! И по всему получалось, что две у него дороги остаются – или опять на дно, или прямиком к Богу в его светлый Храм. Бог всегда привечал у себя униженных, слабых, тех, кому плохо. Короче, всех тех, кто не знал куда податься. К тому же церковь в то время и сама была гонима, как и хиппи, и это симпатизировало бывшему Харрисону.
Выйдя из ЛТП, Андрей прямиком пошел в ближайший храм и договорился с его настоятелем отцом Валентином, что будет работать при храме и делать всё, что ему скажут.
Он прошел все ступеньки церковной лестницы. И к тому времени, когда началась перестройка и церковь понемногу стала поднимать голову, Андрей закончил семинарию и оказался в самых передовых рядах новых энергичных священников, пользующихся уважением прихожан и пестуемых отцами церкви. Богу было угодно, чтобы Андрей (теперь уже отец Харитон) не пропал, а нашел к нему прямую дорогу. Поэтому его прихожанами были не только богомольные старушки-пенсионерки, а известные артисты, художники, бизнесмены. Отец Харитон умел с каждым поговорить и каждому доступно объяснить суть христианского пути. Он считал, что неважно кем ты был и кто ты есть, важно, что ты пришел к Богу, и теперь, если правильно всё объяснить, ты так и будешь идти к Нему всю жизнь. Отец Харитон любил проповеди, он любил объяснять людям про пути Господа, потому что и сам во время этих бесед начинал лучше эти пути понимать. Он чувствовал, что его служба преобразовывает его натуру, что его натура становится чище, возвышеннее, бескорыстнее, добрее, ближе к Создателю. Он чувствовал, как суетное и земное всё меньше и меньше занимает его. Он думал, никаких таких привязанностей у него не осталось. Разве что любил он себя побаловать свежим чайком с лимончиком и баранками. Ну да это и не привязанность никакая…
А тут, надо же, произошло такое, что перевернуло все представления отца Харитона о себе и заставило его спокойный, как он думал, ум волноваться. И никак он не мог понять – то ли это Господь проверяет его крепость, то ли сатана искушает его.
А случилось вот что. На отца Харитона, как сейчас принято выражаться, НАЕХАЛИ. И наехали на него не кто-нибудь, а самые что ни на есть разбойники! Если бы это были обыкновенные русские бандиты, можно было бы призвать к их христианской совести, устыдить и усмирить. Да русские бандиты никогда особенно на церковь и не наезжали – у них считалось, что это запад – ло и небезопасно, с одной стороны, а с другой стороны – жизнь бандитская коротка, и надо бы и о том свете не забывать. Но на отца Харитона наехали сектанты, да еще заграничные! У них совести отродясь никакой не было! Настоящие слуги дьявола!
Во времена бесконтрольной (бесконтрольной – от слова «бес»!) демократии этих сектантов понаехало тьма-тьмущая! И все они были охочие до душ и злата! И всем им дали тут зеленый свет, чтобы показать Западу, что у нас свободная страна и нам можно давать кредиты. Тогда уже православная церковь предостерегала и предупреждала, что ничем хорошим засилье сектантов не закончится, что сейчас их напустят, они тут набезобразят, развратят неокрепшие души, наворуют, а потом обманутый и разоренный русский народ поднимется против них и снова начнется кровь и смута. Но не услышали голоса церкви подкупленные чиновники – звон монет заглушил хорошие слова в ушах.
Тогда еще отец Харитон в своих проповедях говорил про это. Он часто посвящал свои проповеди разоблачению таких мерзких сект, как «Аум Сенрике» во главе со скандально известным слепым японским Гитлером Секу Асахарой, который разоблачил себя, отравив газами японских пассажиров метро; таких, как «Дианетика» американского Гитлера Хаббарда; таких, как мунисты, корейского Гитлера Муна; таких, как «Белое Братство» украинского Гитлера Юрия Кривоногова и его Евы Браун – Марии Дэви Христос. Отец Харитон, как мог, боролся с распространением сектантской литературы – он выезжал с прихожанами в Подмосковье и, в присутствии корреспондентов средств массовой информации, сжигал вредные книги. А когда журналисты писали и говорили, что то же самое делал Гитлер, отец Харитон отвечал им так: «Огонь – это стихия, которую может зажечь каждый – и праведник, и грешник. И книга, сама по себе, может воспламеняться, как праведная, так и греховная. Примеров воспламенения праведных книг и без Гитлера предостаточно. А сравнивать сжигание хороших книг с сжиганием греховных книг – есть чистой воды фарисейство, которым и занимаются журналисты на деньги тех же сектантов и известных всем олигархов». Эта деятельность отца Харитона имела большой успех и высокий резонанс в обществе. Были, конечно, и те, которым не нравилась подобная пропаганда, но основная масса верующих поддерживала отца Харитона в его борьбе против засилия иноверцев-язычников…
Одним из прихожан отца Харитона был известный замминистра. Совершенно случайно отец Харитон узнал через свои источники, что государство закачивает огромную сумму в одну структуру, которая фактически подконтрольна одной проамериканской секте. Отец Харитон поговорил с замминистром, от подписи которого зависела эта крупная транзакция и замминистра, выслушав доводы отца Харитона, согласился, что уж лучше пусть деньги останутся в бюджете, чем достанутся таким негодяям и противникам русской веры. Он поблагодарил отца Харитона за то, что тот открыл ему глаза на вопиющие факты.
А то, знаете ли, отец Харитон, работаешь круглые сутки, белого света не видишь и не всегда знаешь, откуда ноги растут… Отец Харитон воздал хвалу Господу за то, что его старания не пропали втуне, но решил на этом не останавливаться. Он объяснил замминистру, что если эти деньги останутся в бюджете, обязательно найдется какой-нибудь нечистый на руку чиновник, который либо их украдет, либо, опять же как в нашем случае, употребит их во вред России. А уважаемый замминистра, из-за своей занятости, снова может не уследить… Гораздо разумнее было бы эти деньги, раз уж они все равно куда-то уже нацелены, отправить на счет церкви. И тогда они вернутся России вдвойне. А мудрый поступок государственного мужа будет кому оценить по достоинству – будьте уверены, весь народ узнает, что есть такие чиновники, которые воруют у народа деньги, а есть другие, которые поднимают Россию и обеспечивают ей славу и процветание. А народ у нас не дурак, и чиновников-вредителей он выметет метлой со своих теплых мест, а чиновников-патриотов вознесет. Замминистра был человек неглупый, быстро понял очевидную пользу того, о чем говорил отец Харитон, и согласился.
Уже через две недели деньги поступили на счет церкви. А еще через несколько дней замминистра убили, а в церкви среди поминальных записок нашлась и такая: Гореть тебе в аду, Харитон, если деньги не вернешь.
Отец Харитон понял – угроза нешуточная. Если они убили замминистра, то не остановятся и перед убийством священника. Убили же Александра Меня! Он хотел было обратиться в милицию, но передумал, – что могла сделать милиция для него, если она не смогла уберечь чиновника такого высокого ранга! Нити этого преступления явно шли туда, куда органы порядка доступа не имели. И скорее всего, это уголовное дело закончится ничем, как ничем закончились дела Листьева, Холодова, Старовойтовой и отца Меня.
Но что-то нужно было делать. Над отцом Харитоном нависла реальная угроза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101