А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Я подошел к высокому узкому окну. Оно выходило на поляну перед домом, освещенную послеобеденным солнцем. Здесь царила мирная атмосфера, присущая таким старинным имениям, окруженным каменными заборами. Правда, в современном мире каменные стены скорее напоминают тюрьму или железную решетку вокруг дворика в сумасшедшем доме. Короче говоря, я предпочел бы вход для прислуги. Люди на кухне всегда веселые люди. Кто-то быстро спускался по лестнице. В комнату вошла Кэсси Хилдрет. На ней была юбка и свитер, подчеркивающий фигуру. Она выглядела более женственной и утонченной. Произошло что-то, изменившее ее стиль. Она протянула мне руку:
— Приятно снова видеть вас, мистер Арчер. Садитесь, пожалуйста. Миссис Гэлтон сейчас спустится.
— Сама? Без посторонней помощи?
— Да. Не правда ли, это просто удивительно? Она становится все более и более активной. Джон возит ее кататься на машине почти каждый день.
— Молодец.
— Он сам получает от этого удовольствие. Они сразу полюбили друг друга.
— В общем-то, я пришел сюда, чтобы увидеться с ним. Он дома?
— После ленча его не видела. Возможно, он куда-нибудь уехал на своей машине.
— На своей машине?
— Тетя Мария купила ему хорошенькую маленькую машинку. Марки «тандербёрд». Он от нее без ума. Как ребенок, получивший новую игрушку. Он сказал мне, что раньше у него никогда не было своей машины.
— Я думаю, что теперь у него много вещей, которых раньше не было.
— Да. И я так счастлива за него.
— Вы великодушная женщина.
— На самом деле нет. Но я за многое должна быть благодарна. Теперь, когда Джон с нами, не хочу другой судьбы. Вам это может показаться странным, но жизнь вдруг стала такой же, какой она была раньше, до войны, до того, как умер Тони. Все стало так хорошо, воцарилась гармония.
Она говорила так, как будто ее старая влюбленность в Тони перешла на Джона. Лицо ее было мечтательным. Мне захотелось предупредить ее, чтобы она не слишком предавалась этим чувствам. Все может превратиться в хаос опять.
Миссис Гэлтон осторожно спускалась по лестнице. Кэсси подошла к двери ее встретить. На старой леди был строгий черный костюм и что-то белое на шее. Седые волосы уложены крупными твердыми волнами. Она протянула мне костлявую руку.
— Очень приятно вас видеть. Очень хотела лично поблагодарить вас. Вы сделали мой дом счастливым.
— Вы уже поблагодарили меня, прислав чек.
— Вы заслужили эти деньги. — Возможно, она почувствовала, что нужно еще что то добавить, и сказала: — А вы не попьете с нами чаю? Мой внук будет рад вас видеть. Я как раз жду его к чаю. Наверно, он уже дома.
В голосе все еще слышались недовольные нотки. И я подумал, насколько искренне ее счастье и какую волю нужно иметь, чтобы надеяться, что что-то хорошее может ожидать бедную старую богатую женщину. Она опустилась на кресло, преувеличивая свою немощь. Кэсси начала беспокоиться.
— Я думаю, он в клубе графства, тетя Мария.
— С Шейлой?
— Наверное, да.
— Он продолжает с ней встречаться?
— Практически каждый день.
— Этому нужно положить конец. Он слишком молод, чтобы интересоваться девушками. Шейла прекрасная девушка, спору нет. Но мы не можем позволить, чтобы она отняла у нас Джона. У меня в отношении него другие планы.
— Какие планы? — спросил я. — Если, конечно, вы не против моего любопытства.
— Я думаю послать Джона в Европу осенью. Ему нужно расширить свой кругозор. Он очень интересуется современной драмой. Если он не утратит этого интереса, построю для него театр. Здесь, в Санта-Терезе. Джон очень талантлив. Способности Гэлтонов в каждом поколении принимают разные формы.
Как бы подтверждая это утверждение, красная спортивная машина остановилась у дома. Дверь хлопнула, и Джон вошел в комнату. Лицо его было красным и хмурым. Он стоял около двери, руки в карманах куртки, голова откинута.
— Прекрасно, — сказал он. — Все на месте. Три богини судьбы, и одна из них — мистер Арчер.
— Не смешно, Джон, — сказала Кэсси, как бы предупреждая его, чтобы он не продолжал эту тему.
— А мне кажется, что смешно. Даже очень смешно. — Он подошел к нам, покачиваясь.
Я приветствовал его.
— Хелло, Джон.
— Отойдите от меня. Я знаю, почему вы здесь.
— Почему же?
— Я скажу вам почему.
Он хотел наброситься на меня с кулаками, но споткнулся и потерял равновесие. Я подошел к нему, повернул к себе спиной, взялся за воротник его куртки и спустил ее до локтей, что затруднило движение его рук. Он стал выплевывать в меня слова, которые пахли конюшней. Я почувствовал его смертельную ненависть ко мне.
— Возьмите себя в руки и успокойтесь, — сказал я.
— Я убью тебя.
— Для этого вы должны иметь при себе что-то более существенное, чем полный желудок виски.
Миссис Гэлтон прошептала у моего плеча:
— Он напился?
Джон ответил на этот вопрос сам с вызовом ребенка:
— Да, я напился. Пил и думал. Думал и пил. И должен сказать, что все это ужасно.
— Что ужасно? Что произошло? — спросила миссис Гэлтон.
— Многое произошло. Скажите этому человеку, чтобы он оставил меня в покое.
— Отпустите его, — приказала миссис Гэлтон.
— Вы думаете, он послушается?
— Черт возьми, отпустите его!
Он собрался с силами и разорвал куртку, освободив руки. Потом повернулся ко мне, сжал кулаки и закричал:
— Давайте посмотрим, кто кого! Я не боюсь вас.
— Думаю, сейчас не время и не место.
Я бросил ему куртку. Он поймал и глупо стал ее разглядывать. Кэсси встала между нами, взяла у него куртку и стала помогать ему надеть ее. Он подчинялся, как ребенок.
— Вам нужно выпить черный кофе, Джон. Давайте, я сделаю вам кофе.
— Не хочу кофе. Я не пьян.
— Но ты выпил, — миссис Гэлтон повысила голос на целую октаву. — Твой отец начал пить очень молодым. Ты не должен повторять его ошибок. Не хочу, чтобы все повторилось. Пожалуйста, Джон, обещай мне, что этого не будет.
Она повисла на его руке, всхлипывая. Кэсси пыталась ее успокоить. Джон повернул голову и посмотрел на меня.
— Прогоните этого человека. Это шпион доктора Хауэла.
Миссис Гэлтон повернула ко мне свое худое лицо, обтянутое кожей.
— Думаю, мой внук ошибается. Я знаю, доктор Хауэл не может себе такого позволить, не предупредив меня.
— Не будьте так уверены в этом, — сказал Джон. — Он не хочет, чтобы я встречался с Шейлой. И он пойдет на все, чтобы помешать нам видеться.
— Скажите, мистер Арчер, вы работаете на доктора Хауэла?
— Об этом спросите у доктора Хауэла.
— Значит, это правда?
— Я не могу ответить на ваш вопрос.
— В таком случае, прошу вас, оставьте мой дом. Вы пришли сюда под предлогом поблагодарить меня, а цели у вас были совсем другие. Если вы еще раз здесь покажетесь, я подам на вас в суд. Я даже сейчас позвоню, пожалуй, в полицию.
— Нет, не делайте этого, бабушка, — сказал Джон. — Мы и так с ним справимся.
Он быстро трезвел. Вмешалась Кэсси:
— Не стоит так волноваться из-за пустяков. Вы ведь знаете, что доктор Хауэл...
— Не произносите его имени в моем присутствии. Меня предал мой старый и верный друг. Вот что значит быть богатой. Все думают, что они имеют права на мои деньги только потому, что они у меня есть. Теперь я понимаю, чего хотел Август Хауэл, войдя в мою жизнь и пытаясь, заставить меня полюбить его девчонку. Он не получит ни цента! Я уж постараюсь!
— Пожалуйста, успокойтесь, тетя Мария.
Кэсси попыталась отвести ее обратно к креслу и посадить. Но миссис Гэлтон не сдвинулась с места. Она крикнула мне хриплым голосом:
— Убирайтесь отсюда и скажите Августу Хауэлу, что он превзошел себя. Он не получит моих денег, ни цента. Все достанется моей кровинушке. И скажите ему, чтобы он держал свою дочь подальше от моего внука. У меня для него другие планы.
Она задыхалась от волнения. Потом закрыла глаза, и лицо ее стало посмертной маской. Она пошатнулась и чуть не упала. Джон поддержал ее за плечи.
— Уходите, — сказал он мне. — Моя бабушка — больная женщина. Видите, что с ней происходит. И это вы во всем виноваты.
— Да, кто-то виноват в этом.
— Вы уйдете, или я вызову полицию?
— Лучше уходите, — сказала Кэсси. — У миссис Гэлтон больное сердце.
Миссис Гэлтон привычным жестом поднесла руку к сердцу. Голова ее опустилась Джону на плечо. Он гладил ее седые волосы. Это была очень трогательная сцена.
Когда я уходил, то подумал: сколько таких сцен понадобится, чтобы убить старушку? Этот вопрос не давал мне спать всю дорогу, пока я летел в Чикаго.
Глава 24
Целых два дня я провел на ногах в Энн-Арбор, где действовал как представитель фирмы, поддерживающей контакты с Европой. Все, что Джон рассказывал о своей учебе в школе и колледже, подтвердилось до малейших подробностей. Но я установил одну дополнительную, очень интересную деталь: он поступил в школу под именем Джона Линдси пять с половиной лет назад, 9 января. Питер Каллиган был арестован в Детройте в сорока милях от Энн-Арбор 7 января того же года. Видимо, парню понадобилось всего два дня, чтобы найти себе нового защитника в лице Габриэля Линдси.
Я беседовал с друзьями Линдси, в основном учителями. Они помнили Джона. Он был живым мальчиком. Хотя один из друзей сказал про него, что он был крепким орешком. Они считали, что Линдси подобрал его на улице.
Габриэль Линдси вообще помогал молодежи, попавшей в беду. Он был пожилым человеком, который потерял на войне сына. Вскоре после гибели сына умерла его жена. Он сам умер в университетской больнице в феврале прошлого года от воспаления легких.
Его доктор вспомнил, что Джон часто приходил к нему в больницу. Я посмотрел копию его завещания, которая находилась в суде графства. Линдси завещал две тысячи долларов «моему почти приемному сыну Джону Линдси» для продолжения учебы. Больше в завещании ничего написано не было. Это означало, что все свои деньги он завещал Джону.
Джон закончил университет в июне. Его наставник сказал, что это был хороший студент, без каких-либо явных проблем. Его не очень любили студенты. У него не было близких друзей. С другой стороны, он активно участвовал в работе студенческого театра. Актерские способности у него были средние.
После окончания университета он жил на Кэтрин-стрит. Фамилия хозяйки — миссис Хаскел. Возможно, она может мне кое-что рассказать о нем.
Миссис Хаскел жила на первом этаже трехэтажного пряничного домика из сказки. По количеству писем, которые лежали на столике в вестибюле, я понял, что она продолжает сдавать комнаты жильцам. Она провела меня через холл, паркетный пол которого был натерт до блеска, в маленькую гостиную. Окна в комнате были прикрыты занавесками. Оазис прохлады среди жары июльского Мичигана.
Где-то над нами кто-то печатал на машинке.
Миссис Хаскел говорила с южным акцентом:
— Садитесь, пожалуйста, и расскажите, как у Джона дела. Он успешно работает? — Миссис Хаскел с восторгом скрестила руки на груди. Она была одета в платье в цветочек. Кудряшки на ее лбу покачивались, как беззвучные колокольчики.
— Он еще не начал у нас работать, миссис Хаскел. Моя цель заключается в том, чтобы установить, может ли он работать на секретной работе.
— Это значит, что предыдущее предложение не дало результатов?
— Какое предложение?
— Играть в театре. Вы, возможно, не знаете, но Джон Линдси прекрасный актер. Самый талантливый из всех ребят, которые когда-либо у меня жили. Я никогда не пропускала его игру в театре Лидии Меддельсон. В прошлом году они ставили «Выбор Хобсона». Он прекрасно играл.
— Вполне вам верю. И вы говорите, что у него были предложения на роли в театре?
— Я не знаю о предложениях во множественном числе, но одно предложение у него было. Один известный продюсер хотел подписать с ним контракт и заняться его профессиональной подготовкой. Насколько мне известно, Джон принял это предложение. Но, видимо, передумал, если договорился с вашей фирмой, занимающейся безопасностью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33