А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А встреча из-за янтаря, это вполне нормально. Тебя, Дануся, приплетать не будет, тебя он не видел и не, слышал, распоряжения получил по телефону от твоего мужа. А ты ни о каком янтаре понятия не имеешь…
Я разошлась и с ходу разработала для Зенобия целую легенду. Подумав, Аня согласилась с моим вариантом. Данусе же такой расклад сразу понравился, она тут же попыталась по телефону отловить Зенобия, ей сказали — его нет дома. Она подхватилась и побежала к родственникам, ведь он наверняка через них будет стараться с ней связаться. Я крикнула ей вслед, чтобы сидела дома, буду держать её в курсе дальнейших событий.
— Индуса непременно вычислят, — озабоченно рассуждала Аня. — Анализ крови…
— Цветная раса? — догадалась я. — Но у них на подозрении баба, пусть и цветная.
— Ничего подобного, анализ крови и пол укажет. Возьмутся за индуса, а вот он наверняка о бабах расскажет. От страха, так что давайте заранее обдумаем вашу линию поведения. Зачем вы сбежали, да ещё при этом вытерли следы с ручки входной двери и кнопки звонка?
Вдохновение меня не покидало.
— Никаких проблем! Сбежали, чтобы им позвонить, ведь от телефона покойного мало что осталось. А Данусю, возможно, и вовсе не вычислят, она ни к чему там не прикасалась.
— Так ведь индус её видел!
— А… и в самом деле видел. Ну так случайно оказалась со мной, я её уговорила пойти взглянуть на золотую муху, она ни о чем не имеет понятия. А индуса мы прихватили с собой из жалости, он был ранен, истекал кровью, мы его немного умыли и позволили уехать, он сам просился скорее к врачу и перевязку сделать. Ручку же и звонок я вытерла из самых лучших побуждений — чтобы не осложнять расследование, ведь ни к чему лишние отпечатки, чем меньше, тем полиции легче, а я полицию очень уважаю, всегда уважала. Пожалуйста, пусть меня считают идиоткой, мне до лампочки…
— А бутылка и бокалы?
— По той же причине захватила. Чем меньше следов…
— Ладно, ладно, а почему, когда звонила, не назвалась? Об этом обязательно спросят.
— Так из-за Лежала же, он же лежал… тьфу! Вот именно, такое дурацкое сообщение, стыдно было. Решила — посижу, успокоюсь и снова позвоню, понятно и толково. Но у меня телефон идиотский, никак не хотел соединяться с полицией.
— Вы поверили бы в такое объяснение? — усомнился Костик.
— В определённой степени, — неожиданно поддержала меня Аня. — Ведь в полицию именно такие кретинки, как правило, и звонят. Ещё могут подумать — ага, та самая баба, убила человека и теперь дурочку из себя строит. Но Лежал убит ударом по загривку, вряд ли какая баба так владеет каратэ. Так что, вероятно, и в самом деле дурочка. Но вцепятся они в эту кретинку как следует, так что приготовься, дорогуша.
Я не очень-то испугалась.
— Знаю, хотя ещё и не решила, как умнее себя вести. Могу сказать, что сбежала от Франека, потому как боялась — сразу арестуют, а у меня с собой не было зубной щётки. Ничего, порасспросив, поразмыслив, все-таки поверят мне. Но только если дам правдивые показания.
— Именно такие ты и должна давать, — твёрдо сказала Аня. — Можешь сообщить им голые факты, без выводов и аналогий. И если они даже тогда не поднимут старые материалы с косы, то… ну, я не знаю…
— А как ты думаешь, мне лучше ждать, пока не выйдут на меня, или самой заявиться?
— Думаю, лучше… — не очень уверенно начала Аня, но я не дала ей договорить:
— Нет, никаких «самой». Пускай вычисляют, я подожду. Все это достаточно мутно и скользко, а ведь блокнота Драгоценного я им не дам… И вообще не назову его. Если бы сейчас я сама полетела к ним, это выглядело бы… ну, словом, как поспешить с услужливым доносом. Лучше всего было бы пообщаться со следователем частным образом, не для протокола. Сдаётся мне, что вся эта криминальная эпопея никак не годится для официальных показаний.
И Костик, и Аня, посомневавшись, тем не менее согласились со мной.

* * *
Полиция все-таки кое-что соображала и обратилась к отложенным в своё время материалам расследования убийства супругов на Вислинской косе, хотя все его аспекты выявила далеко не сразу.
Меня вызвали на следующий же день, позвонили по телефону. На допрос я отправилась не слишком встревоженная, ибо уже была к этому готова, правда, не пожелала являться к девяти, такая рань меня не устраивала. Пришлось что-то наврать о необходимости принимать по утрам некие медицинские процедуры. Я не решила ещё, что именно у меня болит — печень или коленка, но полиция не стала уточнять, согласившись на двенадцать часов, предложенные мною. По Дороге я остановилась на коленке, заодно продумав и характер необходимых утренних процедур: компрессы, растирания, смазывание и прочее. А потом ещё нужно время на то, чтобы осторожненько, постепенно начать этой якобы больной коленкой двигать. Но вообще это не на всю жизнь, доктора, мол, обещали — недели через две пройдёт. И так хорошо все продумала, что сама поверила в больную конечность и даже начала прихрамывать.
В кабинете сидел добродушный, симпатичный полицейский, довольно плотный, но не толстый. В нем я с некоторым трудом узнала старшего следователя Бежана. А может, старшего комиссара? Не разбираюсь я в этих чинах. Аня о нем слышала много хорошего.
Покончив с моими анкетными данными, комиссар Бежан довольно сухо поинтересовался:
— Знает ли пани некоего Франтишека Лежала?
Слава богу! А я уже боялась — сейчас прозвучит вопрос: «Где пани была в пятницу в семнадцать часов?» Меня попеременно обдавало то жаром, то холодом, ведь не приготовила, идиотка несчастная, умного ответа, всю дорогу над дурацкой коленкой голову ломала, нет чтобы о деле подумать. Сказать — не помню? А они уже вычислили меня, и, выходит, я вру. Как можно такое не помнить, ведь именно в семнадцать часов я обнаружила хладный труп Франтишека Лежала в ужасном состоянии, и не совсем ещё хладный, как выясняется. Кошмар! Пришлось бы вообще отказаться от дачи показаний, а такой фортель у полиции никогда тёплых чувств не вызывает.
Заданный вопрос избавил меня от внутренних терзаний.
— Слышала о нем, — с облегчением ответила я. — Но вряд ли когда видела, во всяком случае такого не помню.
— И что же вы о нем слышали?
— Что он скупает у рыбаков янтарь. Посредник. Между теми, кто янтарь добывает, и теми, кто его обрабатывает.
— От кого вы слышали о посреднике Лежале?
— Да от очень многих. Что, всех назвать?
— Да, пожалуйста.
Я послушно принялась перечислять. Начала с Вальдемара, упомянула Жечицкого из Гданьска и отца приятеля сына моей подруги из Варшавы, застопорила, вспомнив Адамчика — упоминали ли мы в разговоре Франека? Затем последовали Орешник и Костик. Потом задумалась, припоминая, где ещё и когда могла я слышать о Франеке. Вроде бы больше никогда и нигде. И сама удивилась — мало людей набралось.
Полицейский, подождав, задал следующий вопрос:
— А из названных вами лиц не отзывался ли кто о Франтишеке Лежале отрицательно? Или даже плохо?
— Все дело в том, что никто о нем не отзывался хорошо.
— А как отзывались?
— Неопределённо.
— Поясните, пожалуйста.
— Пояснить трудно. Люди очень неохотно говорили об этом Франтишеке, одно-два слова, и то сквозь зубы.
— Что конкретно, пусть и сквозь зубы?
— Что он пройдоха, ловкач, врун…
— А когда вы услышали о нем впервые? «Франек при них сшивался» — прозвучали в ушах слова. Я вспомнила толпу местных, собравшихся возле домика, жильцы которого исчезли со всем своим янтарём. «Говорю вам — его рук дело!» И ещё: «Тем более что Франек на колёсах». И этого Франека видел некий, как его, Войчешек. Нет, не стану я рассказывать полиции про всякие досужие разговоры, тем более что ещё до этого слышала о Франеке, в Гданьске.
— В магазине с янтарём, в Гданьске, — сказала я чистую правду. — Очень хорошо помню, потому что американку с мухой забыть невозможно.
— Какую американку с мухой?
— Ладно, расскажу. Чтобы и вы посмеялись. Рассказала об американской кретинке и добавила для протокола:
— И в этом магазинчике на Долгом Тарге я услышала, как кто-то в подсобке громко сказал: «А ты, Франек, не валяй дурака». Уже потом узнала, что Франек — это поставщик янтаря, Франтишек Лежал.
— И когда же это было?
— Приблизительно восемнадцать лет назад.
Кажется, историческое сообщение комиссара немного озадачило. Он надолго замолчал, пристально разглядывая меня, а после паузы задумчиво произнёс:
— Все лица, которых вы сейчас назвали, так или иначе связаны с янтарём. Чем объяснить ваши широкие знакомства в этой среде?
— Я отниму у пана капитана слишком много времени, если стану подробно отвечать на этот вопрос. До завтра не уложусь. Просто хобби у меня такое — янтарь. Давным-давно набрала я на морском берегу немного янтаря, и втемяшилось мне в голову собственноручно сделать из него бусы. Отсюда все и началось. А что пришлось пережить — ни в сказке сказать, ни пером описать…
С каждым словом я все быстрее разгонялась, голос зазвенел, лицо запылало. Умный капитан заметил эти опасные симптомы и умело перевёл беседу в более спокойное русло.
— А некий Хикимото Яцуко вам знаком?
— Что? — остановилась я на всем скаку.
— Я спросил о Хикимото Яцуко, японце.
— Понятия не имею…
Похоже, теперь я его ошарашила, капитан даже не смог скрыть изумления.
— Не имеете понятия о том, что он японец, или вообще не имеете понятия, знакомы ли с ним?
— В том-то и дело! — важно заявила я. — Признаться, случается мне бывать в казино. Полагаю, пан капитан, как человек сугубо положительный, там не бывает и не знает, что в казино гораздо больше японцев, чем наших. Так откуда же мне знать, что этот ваш… как его… Хикимото как раз не тот, скажем, японец, что вечер за вечером просиживает за соседним автоматом и при моем появлении улыбается и непременно кланяется?
— Так вы не знакомы с Хикимото Яцуко?
— Ни с одним японцем я не знакомилась. Однако с некоторыми разговаривала. Например, когда показывают мне на своём экране выпавший покер, я всегда говорю «гратулейшн». Поздравляю то есть.
Капитан выдержал мои разглагольствования, и у меня создалось впечатление, что он теряет инициативу.
— А Руммуна Лалу вы знаете? — спросил он как-то безнадёжно.
— Звучит весьма экзотично, — неопределённо заметила я, переключаясь на индуса. — Сразу вспоминается Теккерей, был у него какой-то Руммун. Но чтобы у нас… Нет, я бы не забыла.
Капитан опять помолчал. Должно быть, пытался понять, с кем же имеет дело: с законченной идиоткой или с закоренелой преступницей. И решил подобраться ко мне с другого конца.
— Приходилось ли вам слышать о каком-то уникальном янтаре с золотой мухой в середине?
— Не смешите меня! — фыркнула я. — Кто не слышал об этой мухе? Да уже не один год янтарщики только о ней и говорят, многие сна лишились, боятся, как бы она не покинула пределы нашей страны. Судя по слухам, пока не покинула. Владельцы заломили за неё бешеную цену, и я лично этому рада. Наверняка только благодаря неимоверной дороговизне муха пока у нас.
— Вы сами её видели?
— Издалека и всего какую-то секунду, но…
— Где и когда?
Тут уж я помолчала, но раз сказала «а»… Ничего не поделаешь, придётся раскалываться.
И я поведала полицейскому чину о той давнишней сцене на пляже в Песках.
— Вот и получается, пан капитан, что я видела муху в момент её появления из глубин морских, однако знаю людей, которые и позже имели возможность любоваться ею, причём вблизи. Все в один голос твердят — просто потрясающая!
— А что вам говорят слова «рыбка» и «дымка» или «тучка»?
— Пан капитан имеет в виду морскую фауну и атмосферные явления? — вежливо уточнила я. — Или опять в применении к янтарю? Потому как в принципе такие понятия, как «рыбка» и «тучка», знакомы даже малому ребёнку.
Капитан проявил ангельское терпение.
— К янтарю, к янтарю, — подтвердил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50