А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Не столько неопытная, сколько, пожалуй, не склонная к изощрённым и нетипичным утехам. Нет, он решительно предпочитает иметь дело с дамами другого характера и темперамента, проявляющими размах и изобретательность и лишёнными всяких сдерживающих начал. Стефан с удовлетворением отметил, что его пыл угас, теперь его к Элюне совсем не тянет, можно успокоиться. А сейчас главное — избавиться от неё. А вдруг она из тех настырных девиц, которые липнут к мужчинам и от которых просто невозможно отделаться?
И он с радостью услышал, как за завтраком Элюня, обернувшись большим махровым полотенцем, робко произнесла:
— Мне бы надо домой вернуться, да не знаю как. Придётся, наверное, переодеться? Ты как думаешь?
— Разумеется, я отвезу тебя, а переодеваться совсем не обязательно, ты имеешь право возвращаться с бала, когда тебе заблагорассудится. И даже если встретишь в лифте всех соседей по дому, тоже не беда. Уверяю тебя, никто особенно не удивится.
— Тогда поехали! — обрадовалась Элюня. — Извини за глупые слова, нет у меня опыта в такого рода делах.
В упоении девушка даже не подумала о том, что уж теперь он обязательно должен договориться с ней о следующей встрече, дать свой телефон, что-то рассказать о себе. Попросить у неё номер телефона. Да и вообще сказать что-то о совместно проведённой ночи и горячо заверить в желании и впредь поддерживать установившийся контакт, если это подходящее определение для любовных безумств минувшей ночи. Сказать о своих чувствах к ней и уточнить планы на будущее.
Ничего подобного он не сделал. Правда, по дороге был вежлив и внимателен и распрощался нежно. В лифте с Элюней ехала лишь одна девочка с пятого этажа, которая не сводила завистливых глаз с Элюниных золочёных туфелек. Элюня добралась наконец до дома и стала приходить в себя.
По— настоящему она пришла в себя лишь в понедельник, и тут перед ней встала проблема.
Она изменила Казику. Как ни верти, факт остаётся фактом. Сначала его обманула, а потом изменила. По доброй воле, всем сердцем желая этого. И не предупредила Казика! Нет, такого свинства он не заслужил.
Теперь же она должна оставить Казика, хотя бы из порядочности, причём тактично, по возможности безболезненно. Только вот как это сделать? По телефону не сделаешь, тем более человек сейчас на чужбине, а вдруг излишне расстроится? Нет уж, надо оставить до встречи, в непосредственном общении легче подготовить несчастного. Легче не легче, а больше ничего не остаётся, надо проявить холодность и отчуждённость, он постепенно сам поймёт, и несчастье уже не будет для него громом средь ясного неба.
Элюня чувствовала себя виноватой, и это омрачало счастье.
Ближе к вечеру, когда она поехала в фирму с готовым проектом, оно омрачилось совсем. Её вдруг словно что кольнуло — а как они, собственно, теперь встретятся со Стефаном? Ведь при расставании не договорились, он после не звонил… Интересно, как же он мог позвонить, ведь не знает номера её телефона? Мог бы и узнать, ведь существует справочная служба. Она тоже его телефона не знает.
И вдруг сообразила — адреса не знает тоже. Не имеет понятия, где провела прошлую ночь. Кажется, на Жолибоже, но где именно? Где-то далеко, может, это был уже Марымонт. Когда ехали, она дороги не замечала. Ничего, номер телефона можно узнать и без адреса, а если в Варшаве хоть целых три Стефана Барнича, не все же они проживают на Жолибоже! Допустим, раздобудет она его телефон, что дальше? Позвонить? Да у неё рука отсохнет и палец отвалится, которым она станет выстукивать его номер. Навязываться мужчине?! Этого ещё не хватало! А если он получил своё и больше она ему не нужна? А если воспринял её как доступную тварь? Баба разведена, стосковалась по мужику, тьфу! Нет, ни за что на свете!
От возмущения Элюня чуть не въехала прямо под кирпич, спохватилась в последний момент, не сразу сообразила, что же теперь делать, три раза объехала по кругу рондо и решила добраться через Иерусалимские Аллеи.
Как прошли переговоры с заказчиком, не помнила, и в фирме, и на обратном пути упорно думала только об одном. И когда внезапно увидела перед собой знакомое казино, вдруг решила немедленно зайти туда. Казино она посещала ещё до знакомства со Стефаном, там они встретились. А вдруг он вообще считает казино их явкой?
В женщине никогда не умирает надежда. Элюня не была исключением и сразу взбодрилась. Раздёрганные нервы успокоились, как под воздействием целительного бальзама. Въезжая на эскалаторе на третий этаж, она уже не сомневалась, что сейчас увидит его и сразу рассеются дурацкие сомнения.
Стефан сидел за автоматом. Заметив Элюню, встал, приветствовал капельку нежнее, чем раньше, и указал на прислонённый к автомату стул по соседству.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он тихо и радостно. — Даже занял для тебя место.
Счастье переполнило девушку до краёв, поставив надгробный камень на недавних терзаниях. Откуда ей знать, что Стефан лжёт как сивый мерин? Из всего сказанного им правдой были лишь два слова: занял и место. Он и в самом деле занял место за соседним автоматом, собираясь сыграть на нем, что же касается Элюни, то как раз надеялся — она не придёт. Надо было окончательно порвать с ней, лучше всего — обидеть, не звонить и не встречаться, но очень уж хотелось поиграть. Играть он любил, умел выигрывать, так что глупо из-за какой-то бабёнки лишать себя удовольствия, а к тому же в казино у него были и кое-какие дела. Дела — вот что для него главное, а не бабы, навязчивые и излишне любопытные, привыкшие совать нос куда не следует. Стефан, впрочем, умел обходиться с женщинами и держал их на нужной дистанции.
Как поступить с Элюней, он ещё не решил. Для обычных развлечений она не годилась, грубо порвать с ней опасно, неизвестно, что такая фря способна выкинуть. А ну как испортит его безукоризненную репутацию, которой он дорожит чрезвычайно! Как повести себя? Вот балбес, связался. Уже давно избегал так называемых порядочных женщин, боясь сцен и ненужных осложнений, ведь такие на все способны. Нет, нельзя действовать грубо, тем более кто знает, вдруг ему ещё когда захочется попользоваться ею. Значит, действовать надо деликатно, постепенно внушая ей, что у них все кончено, остались лишь приятные воспоминания.
Элюня же была в упоении. И выигрывала много, и обожаемый супермен сидел рядышком.
Но недолго — Стефан Барнич вскоре решил перейти к рулетке. Интуиция ему подсказывала, что он и там сегодня выиграет. Элюня и не заметила, как он ушёл. Только часа через два, огребя приличную сумму, обнаружила отсутствие Барнича и увидела его за рулеточным столом. Решила передохнуть и взглянуть заодно, как ему играется.
Не будь Элюня в душе азартным игроком, наверняка испугалась бы, увидев, как играет её любимый. Куда подевались небрежная грация и добродушие? За рулеткой сидел хищник, безжалостный и кровожадный, молниеносно принимающий решения. Ничего, кроме рулетки, для него не существовало. Напряжённый, как готовый к прыжку зверь, он под воздействием какого-то адского вдохновения в последний момент менял решение и выигрывал, выигрывал, выигрывал!
Очарованная Элюня не могла от него оторвать глаз. Вот такими, наверное, были средневековые рыцари, от меча которых один за другим падали неисчислимые враги. В данном случае в качестве врага выступал одинокий крупье, больше за столом никого не было.
Опытный игрок, Стефан Барнич прекрасно знал, когда следует закончить игру. Встал, получив крупный выигрыш, и отошёл от стола. Быстро пришёл в себя — побеждать возбуждение он тоже умел. Небрежно сунул в карман выигранные деньги, и все-таки внутри осталась напряжённость, страсть когтями разрывала сердце, неудовлетворённая, неутолённая. Напряжение не схлынуло, он просто сумел загнать его вглубь. Надо бы разрядиться…
Под рукой оказалась Элюня. Как раз то, что сейчас нужно!
— Кончай играть, — шепнул он ей. — Жалко терять время.
Послушно, даже не стукнув лишний раз по кнопке автомата, она выполнила его пожелание.
Внизу он распорядился:
— Едем к тебе. Ко мне сегодня нельзя.
В один из упоительных моментов безумной ночи любви, некоторые эксцессы которой Элюню просто ужаснули, она узнала, что любимый, оказывается, живёт не один, а с тёткой. Тётка ведёт его холостяцкое хозяйство. Недавно она уезжала ненадолго, но теперь вернулась. Так что у него встречаться им нельзя, очень жаль, хотя на эти вещи все равно времени не хватает, вот сейчас ради неё вырвался, а это при его работе очень, очень непросто.
Что за работа такая, Элюня так и не узнала.
* * *
Автоответчик Элюня прослушала только на следующий день, во вторник. Первой записалась Иола.
Слушай, да позвони же, не могу больше тебя отлавливать! Тот супермен, с которым ты вышла, надеюсь, ничего? Хочу знать, что и как, иначе просто лопну от любопытства. Бедный Казик.
Упоминание о Казике сразу испортило настроение, Элюня уже не слышала, что там Иола говорила ещё.
Следующим был комиссар Бежан.
Номер моего телефона у пани есть, прошу позвонить. Опять воспользовались вашим паспортом, тем, краденым. Вынужден снова допросить вас. Срочно!
Поняв, что работать все равно не сможет, Элюня не стала прослушивать деловые записи, перекрутила плёнку назад, ещё раз выслушала комиссара Бежана и позвонила ему, оставив Иолу на потом.
— О, хорошо, что вы появились, — озабоченно отозвался комиссар. — Что пани делала в субботу в одиннадцать утра?
— Голову мыла! — не задумываясь ответила Элюня, хорошо запомнившая последнюю субботу. — Но если вам нужно алиби, то мне звонили две приятельницы, пришлось выскакивать из ванной, закрутив волосы полотенцем. Видите ли, все мы собирались вечером пойти на умопомрачительную свадьбу, так что весь день перезванивались, утрясая разные мелочи. Ага, ещё ко мне забегала соседка за луковицей. Луковицы у меня не оказалось, но соседка со мной даже поболтала. Телефоны и фамилии приятельниц и соседки могу дать. А что я сделала?
— Сняла пани солидную сумму со счета, на сей раз в долларах. В банке на улице Чацкого. Вы правы, алиби я обязан проверить. Делать мне нечего…
Посидев немного в прострации, Элюня позвонила подруге.
— Ну наконец! — обрадовалась Иола. — Рассказывай же! Тебя все нет и нет. Ты что, не покидала постели с субботы до сих пор?
— Покидала, — ответила Элюня, испытывая смешанные чувства неземного блаженства и невероятной обеспокоенности. — Иногда. И не терзай моего сердца, просто не знаю, что делать с Казиком…
— А как новенький? Оправдал надежды? Да говори же, что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю!
А Элюня опять подумала — рассказывать-то нечего. Со Стефаном полная неясность. Она до сих пор не знает, где он живёт, нет у неё номера его телефона, он не только не говорил о планах на будущее, они даже не договорились о следующей встрече.
Поэтому Элюня не смогла оправдать ожидания любопытной подруги, лишь осторожно призналась:
— Вроде бы он увлёкся…
— А все остальное? Как увлёкся? Насколько?
— Кажется, довольно энергично.
— А дальше что? — не унималась Иола.
— А что дальше?
— Не будь коровой! — разгневалась подруга. — О планах на дальнейшее что говорил? И кто он такой?
— Бизнесмен. И азартный игрок. А насчёт планов… Вроде бы я ему нравлюсь, но он мне этого не сказал.
— Вот, все они, мужики, такие!
— Из-за Казика душа болит, — призналась Элюня. — Счастье, что его сейчас нет в Варшаве и у меня есть время приготовиться к разговору. А Стефан…
— Так его Стефаном зовут?
— Да, Стефаном. Совсем из-за него голову потеряла. А вот сейчас, когда ты расспрашиваешь, до меня дошло — что-то тут не так. Такое ощущение — чего-то не хватает.
Иола огорчилась.
— Не хватает? И ты знаешь, чего именно?
— В том-то и дело — не знаю, но чувствую. Надо подумать.
— И долго будешь думать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51