А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– Не брошу его!
– Как хочешь, – ответил он.
ГЛАВА 16
– Я думала, тебе становится лучше. Думала, что наконец все снова будет нормально.
Моя мама возбужденно расхаживала по комнате. Волосы выбились из узла и свисали прядями на лицо. Джемпер был надет задом наперед.
– Что именно означает «лучше»? – спросил Трой. – И что такое «нормально»? Все ненормальные.
Он сидел на том же диване, где я нашла его накануне ночью, в той же расслабленной позе, словно у него в теле костей не было.
– О, во имя всего святого! – вырвалось у моей матери.
– Успокойся, любимая, – произнес отец, стоявший спиной к окну.
Он рано вернулся домой из Шеффилда, на нем все еще был костюм. Он был небрит, узел на галстуке почти распущен. Еще не было явных признаков резкого физиологического упадка сил, но у него был странный, опустившийся вид.
– Успокоиться? И это все, что ты можешь сказать мне? Все время происходит что-то неприятное, и вот твой совет. Почему бы тебе не добавить, что ты приготовишь нам всем по чашке вкусного чая?
– Марсия…
– Хочу, чтобы еще кто-нибудь отвечал за то, что происходит здесь, не всегда же мне!..
Я взглянула на Троя. Через окно солнце освещало его шелковистые волосы, он казался вполне спокойным. Почувствовав на себе мой взгляд, он посмотрел на меня, поднял брови и чуть-чуть улыбнулся.
– Действительно, чаю было бы хорошо, – проговорил он. – И я очень голодный. Целый день у меня не было и крошки во рту.
Я встала.
– Приготовлю нам всем что-нибудь через минуту, – предложила я. – Поджаренные сандвичи с сыром?
– Слава Богу, здесь был Брендан! – воскликнула мама. Меня передернуло. Я ведь тоже была здесь, не так ли?
– Если бы он не нашел его…
– Я в этой же комнате, мама, – заметил Трой. – Можешь разговаривать со мной.
– Что такого я сделала?
– Точно, – вставил отец. – Мы ничего не добьемся, если все сведется к разговору о твоем чувстве вины. Это все о Трое.
Мать открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут же передумала. Она села на диван и взяла Троя за руку.
– Я знаю, – сказала она. – Я так волновалась. И продолжала думать…
Она остановилась.
– Я не собирался покончить с собой или что-нибудь в этом роде, – заявил Трой.
– Так о чем же ты думаешь? – спросил отец. – Пропускаешь уроки. Бродишь неизвестно где.
Трой вздрогнул.
– Я хотел, чтобы все оставили меня в покое, – выпалил он в конце концов. – Не переношу, когда вокруг меня постоянно суетятся. Люди смотрят на меня, чтобы увидеть, как я себя чувствую.
– Ты имеешь в виду меня, – уточнила мама. – Именно я создаю суету. Знаю, я суетливая. Пытаюсь остановиться и не суетиться, но ничего не могу с собой поделать. Чувствую, что, если бы смогла вернуть тебя на правильный путь, с тобой было бы все в порядке.
– Ты должна доверять мне.
– Как можно доверять тебе, – спросил отец, – если ты прогуливаешь уроки и лжешь нам?
– Это моя жизнь, – упрямо сказал Трой. – Мне семнадцать. Если хочу прогуливать уроки, это мой выбор. Если нет настроения и я обеспокоен, то это мое беспокойство, не ваше. Вы обращаетесь со мной как с малым ребенком.
– О… – только и смогла произнести мать.
Прозвучало это как стон.
– Если ты хочешь, чтобы с тобой обращались как со взрослым, ты должен и вести себя как взрослый, – проговорил отец.
Он потер лоб, затем добавил:
– Все это потому, что мы любим тебя, Трой.
Отец никогда не произносил ничего подобного.
– Приготовлю сандвичи, – заметила я, удаляясь на полуразрушенную кухню, где гулял ветер.
Когда я вернулась с подносом, полным разогретых сандвичей с медленно растекающимся расплавленным сыром и с четырьмя кружками чая, у мамы были красные глаза, она явно плакала.
– Трой сказал, что некоторое время он хочет пожить с тобой.
– О! – ответила я. – Чудно, мне нравится это, Трой, Это будет прекрасно. Но дело в том, что в настоящее время я там не живу, там Брендан и Кэрри.
– Хотя бы недолго, – попросил Трой. – Я могу пожить с ними недели две или около этого, потом ты же вернешься? Правда?
– Ты знаешь, как я хочу, чтобы ты приехал, – вздохнула я, – но не мог бы ты подождать всего неделю или немного больше?
– Почему?
Я пристально и беспомощно смотрела на него:
– Ты уверен, что тебе будет хорошо с Кэрри и Бренданом?
Он пожал плечами:
– Они также слишком много суетятся. Было бы лучше с тобой.
– Так подожди.
– Мне нужно переехать сейчас.
– Я буду рядом, – пообещала я. – Просто позвони мне, когда буду нужна тебе, ладно?
– Ладно.
* * *
На следующий день я взяла несколько свободных часов на работе, и мы с Троем пошли в «Аквариум». Мы провели там два часа, прижав носы к стеклу. Трою понравились тропические рыбы, сверкающие, как мелкие осколки цветного стекла, но мне больше всех остальных понравились огромные плоские рыбы, морды которых были вывернуты нижней стороной наверх. Они имели очень дружелюбный и озадаченный вид, когда проплывали в воде, плавно помахивая телами. Потом я поехала к дому родителей, чтобы собрать его вещи. Брендан и Кэрри предполагали забрать его через несколько часов. Я крепко обняла его.
– Очень скоро приеду, чтобы увидеться с тобой. Через день или два.
На самом деле не прошло и часа, как я обнаружила, что кое-что забыла. Пришлось взять с собой бумагу и ручку, чтобы вести список. Мне нужно было купить еще несколько коротких штанишек, но не все можно было купить. Еще три тенниски. Щипчики для ногтей. Кондиционер. Шерстяную шапку. Чековую книжку. Карту улиц. Просто смешно, но после работы на следующий день я поехала в свою квартиру со списком покупок. Там в большой комнате увидела, что Брендан и Трой играют в карты. Они посмотрели на меня немного удивленно. Брендан что-то сказал, но я не расслышала из-за громкой музыки. Прошла через комнату и убавила громкость.
– Едва слышно, – объяснил Трой. – Похоже, к приемнику нужно приставить стетоскоп, чтобы что-нибудь услышать.
– Заскочила, чтобы кое-что взять, – сказала я.
Только одна-единственная мысль, что Брендан весело приглашает меня пройти в мою собственную квартиру, вызывала у меня желание вскипятить чайник воды и вылить ему па голову. Но все же мне пришлось заговорить:
– Как ты, Трой?
– Да совсем хорошо, правда? – ответил Брендан. Трой улыбнулся мне и приподнял брови.
Я прошла в спальню. Ничего нет удивительного в том, что там спал Трой и всего за один день моя комната приобрела точно такой же вид, какой всегда имела его собственная спальня. Постель не убрана, на полу одежда, лежат раскрытые книги, чувствуется неприятный запах пота. Действовала я так быстро, что даже представить себе не могла, что способна на это. Бросила какие-то вещи в сумку, которую принесла с собой. Тихо закрыла дверь и достала книгу, в которой прятала деньги. Сосчитала их и сразу почувствовала, как побежали мурашки по спине. Шестьдесят фунтов. Пересчитала снова. Шестьдесят. Почему же он не смог взять все? Что он делает со мной? Положила оставшиеся деньги в кошелек. Вернулась в большую комнату.
– У меня в спальне были деньги, – заявила я.
Брендан весело оглянулся:
– Да?
– Часть денег исчезла. Хотелось бы знать, может быть, кто-нибудь взял их в долг?
Брендан пожал плечами:
– Не виновен. Где они были?
– Какое это имеет значение?
– Они могли потеряться или завалиться куда-нибудь.
– Не важно, – сказала я. – И еще не могу найти тампакс.
– Кэрри могла одолжить, – предположил Брендан. – У нее начинается трудный период.
– Одолжить?
– Да, – отвечал Брендан. – В настоящее время только анальный секс.
Я не могла поверить своим ушам, когда услышала это. Почувствовала, как до самого горла разливается желчь, кислая и жгучая.
– Простите? – переспросила я.
– Это шутка, – произнес Брендан, широко улыбаясь Трою, лицо которого стало непроницаемым, словно застыло. – Миранда любит, когда я дразню ее. Во всяком случае, думаю, что любит. Твоя очередь.
Я снова все перебирала в уме и пыталась объяснить Нику. Рассказала ему, как вставил а в дверь клочок бумаги, как он оказался в другом месте, когда проверила. Отпила глоточек вина. Мы сидели в винном баре на Тоттнем-Корт-роуд, совсем рядом с его квартирой. – Считаю, что все слишком сложно, – сказала я. – Помнишь, как в фильмах, когда вставляют кусочек бумаги, а потом видят его на полу и понимают, что там кто-то был.
– Да, – ответил Ник. – Это было в фильме «Жало». Роберт Редфорд сделал это, потому что его преследовали гангстеры.
– Правда? – спросила я. – По-моему, давным-давно смотрела его по телевизору. Не могу вспомнить этот отрывок. Что-то ужасное у меня с фильмами. Забываю абсолютно все.
Выпила еще глоток вина. Похоже, я пила больше Ника, Он сидел совершенно спокойный и трезвый, а я все время говорила и пила.
– Мне непонятно, что кусочек бумаги все-таки был там, но совершенно в другом месте, это было очевидно. Понимаешь, что я имею в виду?
– Нет, – ответил Ник.
Мне трудно было прийти к какому-то выводу. Действительно, надо прекратить думать об этом. У меня начинается головная боль.
– Дело вот в чем, – сказала я. – Большинство людей и вовсе не заметили бы клочок бумаги. Может быть, пять процентов увидят бумажку и приложат все усилия, чтобы вернуть ее обратно на то же самое место, чтобы никто и не заподозрил, что дверь открывалась. Но из этих пяти процентов еще пять процентов – крошечная макиавеллиевская группа – сознательно положат кусочек бумаги в заметное другое место. Они считают тебя дураком, понимаешь?
– Честно говоря, нет, – сказал Ник.
Было видно, что внимание Ника рассеивалось, он становился нетерпеливым, но я не могла остановиться. И я не хотела останавливаться. Мне хотелось испытать его. Если вам нравится кто-то или вы любите кого-то, то вас же не будет раздражать, что его что-то постоянно беспокоит и мучает. Вы даже не побоитесь наскучить ему. Возможно, мне захотелось проверить, проявит ли он терпимость ко мне.
– Брендан играет со мной. Он положил этот клочок бумаги туда сознательно, чтобы я знала, что ее положили обратно. Но чтобы я знала также, что он положил ее так, чтобы доказать мне, что он и не пытается скрыть, что побывал в моей комнате. – Я отпила следующий глоток вина. – Он послал мне сообщение. В нем было следующее: ты подозревала, что я заглядывал в твою комнату; мне известно, что ты подозревала меня; я хочу показать тебе, что знаю; и также хочу показать тебе, что меня нисколько не беспокоит, что ты знаешь; и еще: я действительно был в твоей комнате, и ты не знаешь, что я на самом деле собираюсь сделать. Вот, и еще кое-что. Я спрятала в книге семьдесят пять фунтов. Это мой тайник.
– Ты что, не могла просто пойти и положить деньги в банк, чтобы потом получать их в банкомате, как все люди? – спросил Ник.
– Это не годится, – сказала я. – Иногда в банкоматах кончаются деньги. Всегда нужно иметь какие-то наличные деньги, припрятав их где-нибудь. Ну и нормальный вор просто взял бы все деньги. А Брендан взял только пятнадцать фунтов. Он дразнит меня. Он пытается пробраться ко мне в голову.
– В твою голову?
– И вот пожалуйста – в каком я положении. Он живет в моей чертовой квартире, а я сижу здесь, описанная с ног до головы, в этом баре.
Воцарилось долгое молчание. Я чувствовала себя комедийным актером, который исполнил свой номер, но над чьими шутками никто так и не засмеялся. Зал замер, стояла гробовая тишина.
– Ничего не могу поделать, – наконец выговорил Ник.
– Что ты хочешь сказать? – спросила я, хотя и знала.
– Не возражаешь, если буду честен?
– Нет, – ответила я, зная, что, если кто-то собирается быть честным, предполагается, что с вами не будут особенно церемониться.
– Знаешь, что я подумал?
– Нет, не имею представления.
– Не подумал, – сказал Ник. – Знаю. Ты все еще влюблена в Брендана.
– Что? – вырвалось у меня. Этого я действительно не ожидала.
– Ты мучаешься им. Ты можешь говорить только о нем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44